Сука и ублюдок

The Weeknd – Wicked Games

То, что он хочет отыметь Бонни, Кай понимает еще в первый день их знакомства. И дело даже не в восемнадцати годах заточения и полного, тотального одиночества: Кай привык к дрочке под кассеты. Дело совершенно не в этом. Все куда проще: чертова Бонни Беннет в его вкусе. Кай ухмыляется и закусывает губу, впиваясь похабным взглядом в бедра, обтянутые джинсовыми шортами. Кажется у Паркера наконец появился смысл в существовании.

***

Они остаются одни, и через три дня Кай теряет остатки самообладания. — Неужели, это настолько больно? — разрезает пространство гостиной Сальваторе голос Паркера. Он входит вальяжной походкой, оставляя за собой грязные следы. Бонни, кажется, может стошнить от одного его самодовольного вида, чем Кай и пользуется, присаживаясь в кресло напротив дивана, на котором она лежит, пытаясь не совершать лишних движений с раной от стрелы. Напряжена и зла. Чудесно. — Давай проверим на тебе? — вопросом на вопрос выплевывает Беннет, следя взглядом за блуждающей улыбкой на губах Кая. Она хочет отвернуться и не видеть его лица, но подавляет желание, зная, что он может всадить в спину нож. Безо всякой на то причины. Чертов ублюдок. — Дерзость — первый признак выздоровления, — словно эксперт, замечает Паркер и в ту же секунду сметает с лица все намёки на радость. Ледяная маска прирастает к мышцам, скулам, глазам, и Бонни понимает, что это худший из всех знаков, которые она могла получить. И она не ошибается. Резким выпадом вперед Кай хватает Бонни за руки и тянет на себя, ставя на ноги, которые тут же подкашиваются от острой боли, пронзившей тело тысячей иголок. — Ну-ну, не дергайся, Бонни, я просто хочу кое-что проверить, — шипит на ухо Паркер и тянет Беннет к барной стойке. — Отпусти, мне больно! — сквозь слезы скулит Бонни, держась за рану и чувствуя, как его хватка становится стальной. Она мельком осматривается по сторонам, чтобы понять окончательно: сбежать не получится. Не в этот раз. Страх сковывает все мышцы. Страх становится её слухом, зрением и голосом. — Блять, отпусти меня! — О, милая, не думал, что у тебя такой грязный язык, — цокнув, Кай с силой прижимает Бонни к углу стойки, чувствуя, что в глазах начинает темнеть от горячего тела, которое соблазнительно близко. — Пошел к чёрту, — еще пытаясь вырваться из его рук, Бонни делает последнее усилие и, превозмогая боль, ударяет Паркера ногой по ступне. — Сука! Мир застывает перед глазами Беннет и становится смолянисто-черным, когда он разворачивает её лицо к себе и медленно, с расстановкой сообщает: — Тебя когда-нибудь трахали со смертельным ранением? Если нет, то я исправлю это упущение. Её крик — утробный, болезненный — впивается в стены и застывает в легких. — Нет, нет, нет! — Да, милая, да. Ничего не стоит расстегнуть пуговицу на её шортах и разорвать широкую футболку по шву сзади. Это ничего не стоит, но Кай на несколько секунд замирает. Что-то неправильно. Что-то идет не так, как должно. Бонни не кричит и не пытается вырваться. — Какого черта? — поднимая её опущенную вниз голову двумя пальцами, Кай смотрит в зелёные омуты и понимает, что ошибся в любом своем расчете насчет ведьмы. Сломить Бонни не под силу даже ему. — Заткнись, — кажется, что она бьет по оголенной коже кнутом, когда говорит это так спокойно. Кай катастрофически быстро теряет полномочия в собственной извращенной игре, едва тонкие пальцы касаются его губ. Вкус металла жжет рецепторы, и Паркер опускает взгляд вниз: рана на животе кровоточит. Её кровь на языке сводит с ума. Дрянь. Гребаная дрянь! — Заткнись, — повторяет Бонни. Заткнись, — повторяет Бонни про себя и надеется, что её не стошнит прямо на него, когда он засунет свой гребаный язык ей в глотку. Беннет знает, что Кай рано или поздно поймет ход её мыслей, но сейчас это не имеет никакого значения, потому что его глаза мутнеют от вида крови, от её полуобнаженного тела, от влажных губ. Зверя больше ничто не держит: рваным, ненормальным поцелуем Бонни разбивает Кая на куски и удаляет мысли из головы. Вкус собственной крови мутит рассудок. Давай, Кай, сделай это. Безумие не заставляет себя ждать: Паркер срывает с неё шмотки с остервенением, не обращая внимания на густые капли крови, впитывающиеся в бежевый ковер. Ему плевать на её боль, на чувства и на неё саму. Да, Бонни, мне плевать. Холодными пальцами он дотрагивается до каждого позвонка. Сантиметр за сантиметром Кай опускается вниз, с каждым прикосновением всё больше и больше унижая её. Бонни пытается не подавиться собственными слезами и, еще борясь с головокружением, опускает руки на шею Паркера. Не упасть, не сдаться. — Тихо, тихо, всё будет хорошо, — елейный шепот врезается в Бонни острыми ножами, а руки Паркера, похабно бродящие по телу, лишь закрепляют в душе ведьмы острое чувство беспомощности и пустоты. Она равнодушно отвечает на поцелуй и надеется, что обморок от потери крови не заставит себя ждать. Кай, держа Беннет за шею, свободной рукой стискивает её грудь и от нарастающего возбуждения тяжело выдыхает в покусанные губы, окончательно топясь в зелёных дурманах-глазах. — Послушная девочка, мне нравится это. Бонни шумно вздыхает и пытается не послать его нахер. Полуголая, раненая, забитая в угол: Паркер наслаждается своим произведением искусства, ведя языком от ключицы к быстро вздымающейся груди. У Беннет кружится голова от потери крови, которая рваными струйками течет по бедру, а омерзительные прикосновения ведьмака лишь добавляют ложку дегтя в экстренное положение бедствия. Помощи ждать неоткуда, помощи не будет, судорогой бьется мысль, и в этот момент физическая боль вкупе с моральным унижением достигает своего критического пика. Паркер, больной на голову урод Паркер запускает свои пальцы под кружево и довольно скалится, будто не замечая, что сознание от Бонни ускользает. Впрочем, именно этому она и рада: пусть насилует, пусть хоть дух выбьет, плевать. Главное, что её тут уже не будет. Бонни надеется, что этот ублюдок не заметит её кончины, пока будет трахать уже мёртвое тело. Месть, безусловно, не лучшая, но больше у Бонни нет н и ч е г о. И из последних сил она цепляется за его плечи, стискивает зубы и молится про себя, чтобы всё кончилось. И всё кончается, когда Кай с животной грубостью срывает оставшееся белье, раздвигает ноги и входит в неё. Беннет закатывает глаза и безвольной марионеткой опадает в руках Паркера, который, как она и предполагала, не сразу замечает её отсутствие в сознании. Сука Беннет обставляет его даже в их первом сексе. Кай полумертвую суку ненавидит, но, кончив в неё, понимает, что без Бонни ему будет скучно. И мучитель превращается в спасителя. А с таким спасителем, как говорится, и мучителей не нужно.