Цена свободы
14 сентября 2024 г., 23:58
Время на Луне пролетело как одно мгновение. Театры, балы, званые вечера у высокопоставленных господ со всего космоса, прогулки по улицам, погружённым в вечерний полумрак, и долгие-долгие беседы о вечном. Эдмон показал своему юному спутнику всё то, чем жило его лживое альте-эго. Альбер пребывал в восторге, а Монте-Кристо старательно делал вид, что ему это не безразлично. Граф жаждал вернуться домой и продолжить наблюдать, как неспешно вершится его месть. Конечно, во время его отсутствия, фигуры, вплетённые в паутину коварства, продолжали дёргать за нужные нити, всё больше связывая врагов Монте-Кристо по рукам и ногам, но главный хищник предпочёл бы наслаждаться этим зрелищем воочию.
Бенедетто же нарушил его спокойствие. Вне сомнений, он честно выполнил свою часть уговора, но повёл себя дерзко, несколько раз умышленно оскорбив виконта де Морсера. Непростительно. Монте-Кристо сгладил конфликт, упрекнув лже-маркиза в ужасных манерах, однако после этого только и думал, как наказать Кавальканти.
Они поднялись в космическое пространство, когда на Земле было далеко за полночь. Альбер, вежливо откланявшись, отправился в каюту. Благодаря скрытым камерам Монте-Кристо мог убедиться, что юноша быстро уснул в предоставленной ему постели. Значит никто не станет мешать его планам. Граф слегка потянул время, читая одну весьма занимательную книгу. Всё это время на экране перед ним Кавальканти развлекался в своей каюте, пользуясь предоставленными ему благами. Зарвавшегося мальчишку стоило припугнуть, и Ганкуцио знал как. Подобно истинному демону он словно стоял позади и нашёптывал Монте-Кристо на ухо свои планы, покуда граф не уступил ему. Речи его были холодны, но он, вопреки своей природе, умел воспламенять сердца.
Самозванный Кавальканти был уже не так юн, как виконт де Морсер, а потому нежничать с ним вовсе не обязательно. Он был куда порочнее Эдмона Дантеса, и Ганкуцио возжелал его, сгорая от нетерпения. На камерах наблюдения демон легко мог разглядеть во всех подробностях прекрасное ухоженное тело Бенедетто, уже сформировавшееся, и такое соблазнительное. Кавальканти, словно зная, что за ним наблюдают, мерял один наряд за другим, переодеваясь неспешно, с ленцой любуясь своим белым торсом. Бенедетто не загорал, но, в отличие от аристократов, лишь потому, что провёл большую часть жизни в тюрьмах, а не в роскошных апартаментах. Однако вёл он себя как прирождённый нувориш: пил вино и танцевал полураздетым, не заботясь ни о чём. И зря. Рука графа словно сама потянулась в потайной ящик стола. Там лежала чёрная бархатная сумка, которую Монте-Кристо приобрёл в одном интересном заведении. Маска Ганкуцио проступила на его лице. Демон предвкушал.
***
Когда граф вошёл в каюту Бенедетто, тот стоял у большого зеркала в одних брюках, с бокалом красного вина в руке и самодовольно любовался своим обнажённым идеальным торсом. По каюте, обставленной едва ли не лучше капитанской, были раскиданы различные наряды, которые Кавальканти закупил на деньги Монте-Кристо. Под некоторыми роскошными тканями, небрежно лежащими на полу и предметах мебели, скрывались так же пустые и полупустые винные бутылки. То вино, которое ему не нравилось, Бенедетто и не собирался допивать. Самозванный маркиз совсем не стремился учиться ценить те блага, что внезапно на него свалились. Он руководствовался правилом уличных парней: если что-то сегодня есть, то завтра этого может не быть. Это касалось и жизни в целом. Однако свою Кавальканти не только удачно сохранил, но и сумел вытянуть счастливый билетик, оказавшись посвящённым в тайну своих истинных родителей. Заметив в отражении зеркала тёмную фигуру Монте-Кристо, Андреа вздрогнул и чуть было не выронил бокал. Обидно было бы расплескать это прекрасное вино. Одним глотком молодой человек влил в себя остатки алой жидкости. — О, граф, не ждал, что Вы заглянете, — заискивающе произнёс блондин, оборачиваясь. Он небрежно помахивал в воздухе изящным бокалом из дорогого венецианского стекла. — Не желаете ли выпить? — Любуешься собой? — вопрос звучал с каверзой. — Не без этого, — легкомысленно отозвался Бенедетто. Он уже был достаточно пьян, чтобы не следить за языком. — А Вы, конечно, пришли похвалить меня за блестяще сыгранную роль? — Конечно, — холодно сказал граф, блокируя дверь каюты. — Ты заслужил высшей меры благодарности за всё, что сделал. Тон голоса Монте-Кристо и его поведение интуитивно не понравились Андреа. Обычно граф относился к нему спокойно, и, в зависимости от настроения, иногда жалел Бенедетто, сочувствуя его нелёгкой судьбе, или лукаво улыбался, оценивая его дерзкие поступки. Сейчас граф представал перед Бенедетто иным: опасным и непредсказуемым. Сердце молодого мужчины забилось быстрее, он не знал, чего ожидать от Монте-Кристо. На секунду в голове лже-маркиза промелькнула мысль: «Неужели он решил устранить меня, как и прочих неугодных ему»? Монте-Кристо быстрыми шагами пересёк комнату. Андреа, предчувствуя неладное, отступил на шаг назад, но упёрся спиной в холодную поверхность зеркала. Подойдя к блондину вплотную, граф схватил его за талию, прижимая невыносимо близко, а другой рукой медленно и с каким-то диким удовольствием сжал горло. Резко стало нечем дышать. Бокал выскользнул из тонких пальцев Кавальканти, и разбился об пол, усеяв его россыпью осколков. — Я чего-то не понимаю, — просипел Кавальканти. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, и по щекам покатились слёзы. — Ты понимаешь куда больше, чем хочешь показать, жалкий себялюбивый мальчишка, — процедил Монте-Кристо, слегка ослабляя хватку. Силу он рассчитал вполне — этому ублюдку не вырваться, но и не спастись в объятиях лёгкой смерти. Сквозь пелену слёз Кавальканти увидел пурпурную вспышку, озарившую лицо графа. Что это было? Если Андреа не показалось, то он увидел… глаза? — Прошу, пощадите, — Бенедетто не на шутку испугался. Он судорожно цеплялся за холодные руки графа, умоляя своего мучителя. — Этого больше не повторится. — Как печально, что страх искажает твои прекрасные черты, — голос Монте-Кристо изменился. Он звучал так, словно его обладатель происходил из самых дальних глубин космоса, о которых простой человек даже не мог помыслить. — Я буду милосерден, если только ты будешь покорным. — Всё, что угодно, граф… Мольбу Андреа прервали. Своим крепким телом Монте-Кристо вжал его в зеркало. Рука медленно скользнула с горла вверх на подбородок, заставляя Бенедетто приподнять голову. Граф жадно впился в онемевшие губы, пожирая дыхание Кавальканти. Жар окатил лицо лицо Андреа. Он ранее не замечал подобных наклонностей у Монте-Кристо, всегда полагая, что тому нравятся исключительно женщины. А граф меж тем распалялся всё больше. Как вампир он кусал губы Бенедетто, не отпуская ни на секунду, и игрался с его языком, полизывая и посасывая его. Колено Монте-Кристо нещадно упёрлось ему в пах, держа Андреа в напряжении. Вероятно, Кавальканти не знал кое-чего и про себя, потому что, вопреки ситуации, член его начал твердеть, требуя ласки. Что ж, если всё наказание заключалась в акте плотской любви, потому что Монте-Кристо вдруг захотелось молоденького мужского тела, Андреа вытерпит это. Позволит всё вплоть до самых развратных и грязных вещей. Во множестве тюрем, где он побывал, приходилось терпеть и не такое. Вдоволь наигравшись в поцелуи, Монте-Кристо напоследок прикусил язык Андреа своими клыками. Во рту разлился привкус крови. Граф освободил своего пленника и толкнул его на софу, что стояла подле зеркала. Почувствовав себя свободным, молодой человек тут же начал жадно глотать воздух, переводя дыхание. Он не мог видеть красных отметин на своей коже, оставшихся от пальцев Монте-Кристо, но он их явно чувствовал. Член неприятно выпирал в узких брюках. Кавальканти распростёрся на софе, стараясь выглядеть соблазнительно, но выглядел скорее потасканно, как самая дешёвая лунная проститутка. — Хорошо, граф, я всё понял, — Бенедетто каялся притворно, чтобы больше распалить желание Монте-Кристо. Чем быстрее граф перевозбудится, тем быстрее всё кончится. — Я больше не буду дерзить, клянусь вам! — «Сострадание — добродетель для дураков», — процитировал граф, вспомнив прочтённую им книгу. Он слизнул со своей нижней губы кровь Бенедетто. — Не правда ли, Андреа? В этом мы похожи. Оба не хотим выглядеть дураками. Монте-Кристо изящно присел на софу рядом с блондином. Взгляд голубых глаз со страхом изучал непроницаемое лицо и властную позу мужчины. Бенедетто мысленно готовился к худшему. — «Разве мать дает нам счастье, производя нас на свет?.. Куда там! Она бросает нас в мир, наполненный подводными камнями, и мы должны выбираться из этого, как сможем», — граф снова воспроизвёл цитату, на секунду словно забыв о существовании Кавальканти. — Ты, видно, не помнишь, что из своего гроба выбрался благодаря другим людям? И получил фальшивый титул тоже не сам. Вообразил себе вседозволенность? Хочешь, я напомню тебе, кто ты есть на самом деле?.. Раздевайся и принеси мне мои инструменты. Бенедетто хотел было возразить, но затем передумал. Безумцам не противоречат. Покорно он сполз с софы и начал нехотя стягивать с себя брюки и нижнее бельё. Изобразить удовольствие уже получалось с трудом. Впервые в жизни его мучал стыд за своё обнажённое тело, пусть и изъянов, кроме следов от рук графа, на нём не было. Нагим он прошёл через комнату, чувствуя, как липнут к влажной спине тяжёлые локоны, но куда более отчётливо он ощущал хищный и какой-то похотливо-липкий взгляд самого графа. Это было настолько осязаемо, что Андреа мелко задрожал. Возле самой двери Монте-Кристо оставил сумку из нежнейшего чёрного бархата. Она была довольно увесистой, и Кавальканти даже не представлял, что там может храниться. — Прошу Вас, граф, — Андреа склонил голову, как покорный пёс доставляя вещь её хозяину. Граф развязал шнуры и раскрыл сумку так, чтобы Бенедетто мог видеть содержимое. Изящным движением рук, Монте-Кристо достал из нутра сумки, обитого алым как кровь шёлком, кожаный шарик с двумя ремешками. — Пора наказать твой дерзкий рот, — граф хищно улыбнулся. — И наказанием будет молчание. Андреа застыл на месте. Сопротивляться было бы нелепо теперь, когда он уже принял правила игры. Кавальканти разомкнул губы, принимая плотный шарик и позволяя застегнуть ремешки у себя на затылке. Монте-Кристо не щадил его, и чёрная кожа плотно впилась в щёки. — А теперь встань на колени и повернись ко мне спиной, — приказал мучитель, упиваясь своей властью. Андреа ни разу не видел на лице Монте-Кристо отражения такой похотливой жажды. Бенедетто ещё никогда не приходилось унижаться за просто так. Он многое пережил, но никогда не становился бесплатной сексуальной игрушкой в чьих-то руках. Если для этого Монте-Кристо достал его из тюрьмы, уж лучше бы ему гнить за решёткой и дальше. Всё это, очевидно, отразилось в его глазах, потому что граф разом помрачнел. Он извлёк из сумки кожаную плётку с множеством кручёных хвостов. — Я сказал на колени, — произнёс он, наматывая хвосты плети на свою руку. — Или ты хочешь, чтобы я подпортил твоё прекрасное лицо? Этот аргумент показался Кавальканти достаточно весомым, и он повиновался. Первый удар, пришедшийся на середину спины, едва не свалил его на пол. Андреа глухо застонал, насколько позволял ему кляп, почти не пропускающий звуки, хотя хотелось закричать до хрипоты. И с каждым новым ударом граф всё больше распалялся. Он дразнил Бенедетто, оглаживая красные, мигом воспалившиеся полосы на его спине и боках, а затем бил снова и снова, доводя свою жертву до слёз. Очередной удар обжёг ему спину, и Кавальканти почувствовал, как горячие струйки потекли вдоль позвоночника. Глаза Бенедетто широко раскрылись от ужаса. Граф что, намеривался превратить его спину в кровавое месиво? Но едва молодой мужчина успел подумать об этом, как Монте-Кристо остановился. Андреа в пол оборота посмотрел на него снизу вверх, надеясь, что мучитель одумался и пытка закончена. Монте-Кристо хмурился, а его занесённая вверх рука дрожала, словно бы некто невидимый удерживал её. Наконец, победило милосердие, и рука графа опустилась. Он отбросил плётку в сторону. Грубо подняв его на ноги, Монте-Кристо усадил Андреа к себе на колени, и тот, словно кукла, повиновался, бледнея от ужаса всё сильнее. Граф откинул липкие от пота золотые пряди, упавшие на спину, и прошёлся языком по его ранам, неспешно собирая кровь с кожи. Кавальканти выгнулся от этого ледяного прикосновения, но холод графа усмирял боль. Ягодицами Бенедетто почувствовал, как в паху графа становится твёрдо. Очевидно, пытка была ещё не закончена. Андреа не представлял, как сможет после всего этого расслабиться и выдержать секс с Монте-Кристо. Не то чтобы Кавальканти никогда не мог помыслить себе близости с таким привлекательным мужчиной, как граф, но сегодня он был страшен в своём гневе и явно переходил границы допустимого. — А теперь ласкай себя, пока я готовлюсь к продолжению, — ледяным тоном приказал Монте-Кристо. Бенедетто краем глаза посмотрел на графа и холодный липкий пот выступил на лбу: с лица мучителя на него взирали жуткие нечеловеческие глаза. Пурпурная маска быстро исчезла, но Кавальканти знал, что ему не показалось. «Надо кончать с этим быстрее», — подумал Андреа, до боли впиваясь зубами в кожаный кляп. К счастью, Бенедетто достаточно выпил, и алкоголь притуплял его животный страх. Молодое тело подстроилось под ситуацию и достаточно быстро расслабилось после порки. Кавальканти, осторожно массируя свой член, заставил его затвердеть и подняться, как того требовал граф. Сам Монте-Кристо тоже пришёл в готовность. Его орган был густо намазан какой-то масляной белой мазью. Член графа касался ягодиц Бенедетто, и мазь стекала по его коже, орошая все самые сокровенные места. — Позволь, я помогу тебе, — произнёс граф, легко приподнимая Андреа за бёдра. — Тебе ведь, наверняка, это не впервой. Бенедетто упал спиной на грудь Монте-Кристо. Он стиснул зубы от неприятных, но уже знакомых ощущений, когда член графа проскользнул внутрь. Монте-Кристо был прав: ему не впервой, но как же самозванному маркизу не хотелось вспоминать то, кем он был ранее. Как, с кем и за какую цену он иногда проводил ночи. Он стремился к той сладкой жизни, которую Монте-Кристо не ценил, но так и не сумел её достичь, покуда граф не появился в его жизни. И вот какова была цена свободы. Прискорбно. Монте-Кристо, дав ему непродолжительную паузу, чтобы привыкнуть, начал энергично вдалбливаться своим налитым кровью органом в тело Бенедетто. Кляп прочно сдерживал стоны самозванного маркиза. Рот Кавальканти переполнился слюной, и она стекала с уголков рта, капая с подбородка на грудь. Граф был беспощаден. Руками он придерживал Андреа, при этом не оставляя без внимания его набухшие соски. Но даже в лапах мучителя Бенедетто оставался грациозным, как бабочка, попавшая на булавку. Приоткрыв глаза, Кавальканти увидел, как чёрные полосы на руках графа засветились фиолетовым. Они словно напитывались этим неземным космическим светом, как диковинный драгоценный камень. Не показалось… Неожиданно граф снял с него кляп. Кавальканти стоило больших сил не заорать. Андреа испытал облегчение, но вместо того, чтобы отдышаться, он, сглотнув ком в горле, выдавил из себя: — Граф, пожалуйста. Я больше не буду Вам перечить… — Не говори глупостей, — Монте-Кристо шептал эти слова прямо ему в ухо. Дыхание его было таким же холодным, как и его плоть. — Ты будешь перечить. И будешь нести разрушение. Для этого я вытащил тебя из могилы. Для этого призвал тебя из забвения. Неужели ты думаешь, что я сделал бы это по доброте душевной? — Ни в коем случае, — отозвался Бенедетто и, повернувшись к графу, выдавил из себя самую очаровательную и лукавую улыбку, на которую только был способен. Талант всегда остаётся талантом, даже если жизнь на волоске. Пытаясь переиграть всё в свою пользу, Кавальканти потянулся к губам Монте-Кристо. Рука графа проскользнув через мягкие золотистые локоны, отвела его голову назад, не дав приблизиться. — Разве я позволял тебе целовать меня? — Монте-Кристо дёрнул его за волосы ещё раз, причиняя боль. — Если ты будешь вести себя хорошо, то я позволю тебе кончить, если же нет — я разозлюсь. И тогда, кто знает, чем это может завершиться. — Никогда не вёл себя хорошо, — стиснув зубы ответил Андреа. — И, как Вы верно заметили, всё остальное мне не впервой. Графа позабавила его дерзость. Суровая рука выпустила локоны Бенедетто и отвела их в стороны, освобождая израненную спину. Монте-Кристо продолжил медленно двигаться внутри Андреа. Одной рукой он касался его члена, нежно, поглаживая возбуждённую плоть, другой — прохаживался по груди, всё время норовя вернуться к горлу, на котором и без того пульсировали следы его предыдущей «ласки». Холодные губы Монте-Кристо изучали сеть шрамов на спине Бенедетто — старых и новых, оставленных его рукой. Андреа вздрогнул, когда влажный язык графа прошёлся по ране, в которой уже застыла кровь. Мурашки побежали по всему его телу, и бёдра неожиданно дёрнулись в спазме. Какой нонсенс! Какой позор! Неужели он правда собрался кончить после всего, что граф с ним сделал?! Бенедетто шумно дышал, не позволяя себе стонать, однако предательский отклик его тела противоречил его желаниям. Он кончил в ладонь Монте-Кристо, и обмяк в его руках, чувствуя, как чужое холодное семя заполняет нутро. Андреа, ослабев от смеси дикой боли и не менее дикого удовольствия, был беспринципно сброшен с колен на софу. К счастью, та самая софа оказалась достаточно широка, чтобы Кавальканти не свалился на пол. Вместо прощания, Монте-Кристо с хищной улыбкой на устах встал над ним и обрызгал его ягодицы каплями спермы. Завершив дело, граф привёл себя в надлежащий вид и, смотря на поверженного Кавальканти, продекламировал: — «Герцог вознес хвалу распутству и доказал, что оно заложено в самой природе, и что, чем больше он предается различным отклонениям, тем больше он ему служит». Монте-Кристо покинул каюту Андреа, оставив его в одиночестве. Солнце над Парижем уже встало. Через час корабль должен был приземлиться.***
Монте-Кристо вернулся в свою каюту разбитым. Руки дрожали. Безусловно, Кавальканти был достаточно мерзок, чтобы понести такое наказание. Граф терпел его не больше, чем король терпит пешку на шахматной доске, однако сам он тоже оказался марионеткой. Шёпот Ганкуцио: «Не останавливайся, ударь ещё» — до сих пор стоял у него в голове, эхом пронзая разум, как острый кинжал. И после этого рука поднималась, занося плётку, пока на спине молодого человека не выступила кровь. Кровь, которую Ганкуцио заставил его слизать с наслаждением. Монте-Кристо до сих пор чувствовал её вкус на языке. — Ты доволен, демон?! — вскричал граф в пустоту. И крик был полон презрения, злобы… Отчаяния. Ганкуцио был доволен. Он получил трёх — невинного юношу, порочного молодого человека и зрелого благородного мужчину. О большем он и мечтать не смел. Большего он и не получит.
