Лепестки одной дьявольской розы

Я чувствую холод. Где я? Опять темнота. Моё окровавленное тело кое-как встаёт на ноги. Но на чём я стою? Это пустота. Моё тело свободно перемещается в пространстве. Я, что уже мертва? Или всё же это сон? Удивительно. Я начинаю потихоньку сходить с ума. Тьма настолько поглотила это место, что кроме того как бездействовать мне ничего не остаётся. Я съёживаюсь, как ёжик и прижимаюсь к коленям. Непонятно отчего появились слёзы. То ли это слёзы радости, то ли это слёзы грусти, прожигают насквозь мою потухшую душу. Весь этот мир бред! Такого не может быть! Нет! Я плачу и смеюсь, как сумасшедшая. Эта тьма начинает поглощать меня. Вид крови вызывает у меня безумие. Мне становится очень плохо и жутко в этом месте. Сумасшествие овладевает мною, и я, как подвластная ему, перестаю разумно мыслить. Раздаются звуки пианино. Это Юри! Её прекрасная музыка начинает потихоньку приводить меня в себя. Удивительно! Все раны заметно исцеляются. Вот в чём сила Юри — сила музыки. Спасибо. — Юри! — Канадэ… — Юри, что со мной случилось? — Ты была на грани смерти. Я спасла тебя. — Юри, спасибо. — (Только почему-то от этих слов у меня вместо радости на лице изображается печаль). Я начинаю видеть Юри. Она приближается ко мне. — Канадэ… Я смотрю ей в глаза — «Мм?» Она смотрит на меня, как-то особо скорбно. После начинает медленно поглаживать локоны моих волос. Я в изумлении. Что она делает? — Долго я тебя искала Канадэ. — Ты? Ты что это? Юри помалкивает. — Юри! — Канадэ, хочешь, я помогу выйти тебе из этого ужасного сна? — Хочу, но как? — (проглатываю вновь наворотившиеся слёзы). Юри снимает с лица свою маску. Взамен этой на ней появляется другая, и узреть настоящее лицо Ивасавы мне не предстаёт. — Теперь тебе придётся её надеть. — Маска? Но чем она мне поможет? Ведь ты же сама говорила, это личная самозащита от других. Причём она здесь? Это чей-то сон? Я от кого-то защищаюсь? Юри не даёт мне ясного ответа — «Надень.» Я беру маску в руки и оглядываю её. Откуда-то сверху начинает капать кровь. — Кровь?! Юри, что здесь происходит? Юри продолжает — «Надевай же.» И я надеваю маску, а дальше…, а дальше я ничего не помню, как в тумане.