Перемены

      По дороге в больницу, Эредиа успокоился, и до его сознания стало доходить то, что Мелиса могла соврать в угоду себе, ведь он знает, что Лухан не могла бы так поступить, даже если бы он выбрал не ее. Для нее ребенок — это святое. Однако выяснять отношения сейчас, когда его ребенку грозит опасность, он не стал.       Мелиса знала, к кому ей обращаться, поэтому, когда ее осмотрела медсестра и поняла, что никакой беременности нет, она приказала позвать Смита, и пригрозила, мол, если расскажет кому-то правду, ее в два счета уволят. Девушка в белом халате, поняла, что они знакомы, раз она по имени называет главврача и под страхом остаться без работы, покорно удовлетворила ее просьбу.       Эредиа нервничал. Мелису осмотрели, но никто ничего не говорит. Что там происходит? Теребя в руках телефон, он пытался дозвониться до Лухан, но в который раз слышал гудки. — Черт, почему она не берет трубку … Идиот! Я же сам накричал на нее, конечно, она не хочет со мной разговаривать. Попробую позвонить с городского, она должна на него ответить.       Спустившись вниз, он попросил телефон и еще раз набрал номер Лухан. Тишина … — Твою мать, неужели она … Нет, она не наделает глупостей — успокаивал сам себя, Эредиа. В голову лезли разные мысли и даже самые страшные – Нет, она наверняка у Марисы. Куда же ей еще податься, если не к лучшей подруге. — Лухан у тебя? — И тебе доброе утро. Нет, не у меня. — Ты не звонила ей? — Нет. Кажется, вы хотели провести весь день вдвоем, так я и не мешаю. А что случилось? У тебя голос, какой-то взволнованный. — Ты можешь приехать к ней домой? Я не могу уехать. Я с Мелисой в больнице и боюсь, что Лухан может с собой что-нибудь сделать. — Что? — воскликнула Андраде и уже метнулась из своего дома. — Что у вас опять произошло? — Мелиса сказала, что Лухан ее толкнула, а я поверил и наговорил ей лишнего, а теперь она не берет трубку. Я и с городского звонил, а она не отвечает. — Как ты мог поверить? Как можно быть таким болваном? Лухан и мухи не способна обидеть. Если что-то случиться … не договорив, Мариса бросила трубку.       В палату к Мелисе зашел Карч. — Ты чего мою медсестру напугала? Она бедненькая боится, что я ее уволю. — Потому что она может рассказать правду. — Ты что ,не могла выбрать будний день? Твоего гинеколога нет. Кто должен был тебя осматривать? Скажи спасибо, что я сегодня дежурю, иначе этот несчастный узнал бы правду. Кстати где он? Кому я должен сказать, что у тебя выкидыш? — Он около палаты. — Там никого нет. — Должно быть, он отошел и сейчас придет. — Хорошо, подождем. Я не тороплюсь.       Мариса поймала машину и уже через двадцать минут была у дома Линарес, благо он находился неподалеку. Расплатившись с таксистом, она подбежала к двери и попыталась ее открыть. Если что-то случилось, каждая минута на счету, поэтому ждать, когда ей откроют, не было смысла. — Лухан! Лухан! — кричала Андраде и пробежала на кухню: — никого!       В голове сразу же нарисовалась картина, на которой ее подруга лежит в ванной, зажав лезвие в руках, а цвет воды начинает поспешно обретать красный цвет. Она бросилась наверх и меньше, чем через минуту, оказалась у нужной двери. Остановилась и дрожащими руками открыла дверь: — ванная пуста, никаких признаков самоубийства нет. — Что ты здесь делаешь? — послышалось за спиной, и Мариса вздрогнула от неожиданности и повернулась.       Перед ней стоит Лухан. Цела и невредима. Только вот вид, какой-то странный. В глазах нет прежней искорки, на лице грусть. По взгляду понятно, что она уверенно настроена, что-то сделать, но ей этого не хочется. — Слава богу, жива, — Мариса облегченно села на край ванной. — В каком смысле? — Мы с Бласом решили, что ты, что-то сделала с собой. — Хорошего же вы мнения обо мне. Я не настолько слабый человек, чтобы лишить себя и жизни, пусть даже такой никчемной, как у меня. — голос Лухан был совершенно лишен эмоций, она разговаривала спокойно, ничем не выдавая, тот факт, что ей очень трудно даются эти слова. — Не говори так. Блас мне все рассказал, он раскаивается в том, что наговорил. — Мне все равно. Я уезжаю. — Куда? Ты в своем уме? Ты подумала о нем, обо мне? — Подумала Мариса, я уже давно об этом думаю. Когда-нибудь судьба разведет нас с тобой по разным городам. Это случиться, не сомневайся, но мы будем продолжать дружить, как и раньше. Я уезжаю во Францию к матери. Я ее простила и пора дать ей шанс. Может быть, мы сможем наверстать то, что было упущено, когда она отказалась от меня. — Может быть? Лухан, ты даже не уверена, что сможешь с ней ужиться, но все равно уезжаешь. — Иногда приходиться чем-то жертвовать. — обреченно сказала Линарес. — А как же Блас?       Тут Лухан не выдержала и разразилась слезами. — Не надо о нем. Я не боюсь бороться с Мелисой, но против ребенка я не пойду. В конце концов, он сделает правильный выбор, а я останусь одна. Так пусть это случиться сейчас, чем потом, когда будет еще больнее от него отказаться. Прошу тебя, отпусти меня и не говори ему, куда я уехала.       Мариса обняла подругу: — Хорошо. — Что же можно там так долго делать? — не выдержав, Эредиа распахнул дверь в палату. — Смит? — Блас? — Вы что знакомы? — оторопела Фредлих.       Карч залился смехом и рухнул на стул. — Это что он? — он указал пальцем на Бласа и продолжил хохот. — Да. — поникла Мелиса, начиная подозревать, что выбрала не того врача. — А что случилось? — Блас в растерянности не понимал, что происходит.       Через пару минут Смит переборол смех и повернулся к девушке. — А ты что меня не предупредила? Если бы я знал, что это Блас… Ооо. — протянул, легко посмеиваясь. — Ты, конечно, извини, ты очень способная, но он мой друг. И даже если он не был моим другом, я бы сначала хорошо подумал, прежде чем врать ему. — Смит, что происходит? Что с ребенком? Скажи мне правду. — Ох, Блас… — Не надо. — перебила Мелиса. — я сама расскажу. — Ну, давай. — доктор встал перед ней и скрестил руки на груди. — Нет никакого ребенка, и не было никогда.       Карч похлопал по плечу Бласа, который не сразу понял, что происходит и стоял в ступоре. — Извини, я не знал, что она собралась врать тебе.       Врач вышел из палаты, оставив их наедине. Эредиа вылупив глаза, смотрел на Мелису. — Что смотришь? Да, я врала тебе. — кричала Фредлих. — Неужели ты решил, что я хочу ребенка от тебя? Да я тебя ненавижу. Я терпела тебя полгода. Мне настолько отвратительно было видеть твою пьяную рожу, готовить тебе и убирать твою квартиру, а потом появилась, какая-то малолетка, и ты как по волшебству изменился и решил уйти к ней, оставив меня ни с чем? Не тут-то было, теперь у меня есть дом, хоть какая-то компенсация за потраченное с тобой время. — Ты все это устроила из-за денег? — Конечно. Неужели ты мог подумать, что я люблю тебя? В такую ерунду верят только глупые создания, подобные твоей распрекрасной Лухан.       Блас неистово посмотрел на нее и усмехнулся: — Ну ты и тварь. Денег хочешь? — он достал из кармана двадцать песо и, скомкав в руке, швырнул на пол. — ты большего не стоишь. — Будьте вы прокляты! — крикнула Мелиса, вслед уходящему парню. — ты и твоя Линарес. Я вас ненавижу.       Блас до конца еще не понял, что произошло. Он уже настолько привык к мысли о том, что станет отцом и от новости, что это все была лишь выдумка, ему стало не по себе. Выйдя на улицу, он сел на ступеньки и закрыл лицо руками. — Как же можно так врать? Играть с чувствами других. — он потер глаза, к которым уже подступали слезы и, сглотнув, достал телефон. — Мариса, ты нашла ее? — Нашла. — ответил спокойный голос. — С ней все в порядке? — Да, приезжай к ней домой.       Подъезжая к дому Линарес, Блас пришел в себя и осмыслил, что расстраиваться по поводу ребенка, которого и не было вовсе не стоит, нужно думать о чувствах той, которую он незаслуженно обидел. Он позвонил в дверь. Открыла Мариса и Блас зашел. — Лухан, — крикнул он и прошел на кухню.       Мариса стояла в дверях и ждала, когда он вернется, чтобы рассказать ему новость, от которой он наверняка придет в бешенство. Меньше, чем через минуту он вернулся и побежал наверх. — Лухан! — Можешь не звать ее, она уехала, — послышалось за спиной, и Блас медленно повернулся. — Что? — Она уехала.       Эредиа подошел к Марисе и схватил ее за плечи. — Куда? Ты знаешь, куда она уехала?       Мариса без слов смотрела в эти беспокойные глаза и обдумывала ситуацию. — Если я скажу, что знаю, он под пытками заставит сказать, где она. А если скажу, что не знаю, то он поставит весь город на уши и все равно найдет ее. Но Лухан велела не говорить ему. — Не знаю — врет Андраде — Смирись с тем, что она уехала. Рано или поздно ты уйдешь от нее к ребенку, а ей придется страдать.       Но Блас как будто не хочет ничего слышать и набирает, чей-то номер. — Ребенка не будет, Мелиса все это выдумала. — Она уехала во Францию, к матери, — выдает Мариса и, Блас малодушно подходит к ней, — Во сколько рейс? — Ты уже не успеешь. — Во сколько? — крикнул он. — В 13:40.       Эредиа забегает в машину и, послав все правила к черту, мчится в аэропорт. Скорость намного превышает допустимую, пробки остаются позади, дня него дорогой становятся небольшие улочки и даже тротуары. Со свитом останавливает машину в неположенном месте и забегает в здание аэропорта.       Лихорадочно оглядываясь по сторонам, он поднимает глаза наверх и его взгляд останавливается на часах — 13:45       Он обреченно вздохнул и, подумав пару секунд, рванул к кассам, чтобы купить билет на ближайший рейс до Парижа, но вспомнил, что у него нет с собой паспорта. Блас развернулся назад и пошел к выходу, но остановился и понял, что нет смысла ехать куда-то, ведь она не уехала.       Улыбнувшись, он подошел к углу, возле касс, где сидя на чемодане и закрыв лицо руками, обосновалась его Лухан. Присев на корточки перед ней, он провел рукой по ее волосам. — Ну и куда ты собралась?       Линарес подняла заплаканные глаза и увидела его. — Я не смогла уехать, не смогла. — продолжала рыдать девушка. — Ты был прав, когда говорил, что я слабая. Я не смогу с ней жить. Прошу тебя не мучай меня, уезжай сам. Уезжайте из этого города, мне не выносимо тебя видеть с другой женщиной и знать, что она носит под сердцем твоего ребенка.       С долей грусти в глазах, он посмотрел на Лухан. — Это все ложь, она не была беременна. — Что?       Блас уткнулся головой в ее коленки. — Прости, что не поверил. Я очень тебя люблю.       Все, что происходит в нашей жизни — к лучшему. Иногда, кажется — тупик, не получилось, не случилось, не сбылось, дальше только боль и пустота. Оказывается — не тупик, а крутой поворот, не конец жизни, а начало новой. И самые тяжкие разочарования превращаются в новые счастливые встречи. И вдруг понимаешь — все было к лучшему.