Расскажи мне о своей катастрофе

There's no chance for us It's all decided for us This world has only one sweet moment Set aside for us. (c) Queen

Когда Гарри приходит в себя, он весь облеплен трубками, под ухом мерно попискивает аппарат, считывающий жизненные показатели, один глаз закрыт повязкой, а в виске тупо пульсирует боль. Ему кажется, что то, что он выжил – хорошая новость. Проходит два месяца прежде чем он вновь начинает полностью контролировать своё тело (первое время даже ходьба по палате была испытанием), не мучиться постоянными мигренями, нормально слышать и почти нормально видеть – правый глаз всё замыливает, картинка как сквозь толщу воды и, конечно же, никакие очки уже не помогут. Но с этим можно справится. Как и с кошмарами, приходящими каждую ночь. Как и с чувством вины, назойливой мухой жужжащим в сознании каждый день. Гарри хочет вернуться. Кингсмен сейчас отчаянно нуждается в агентах, и он не может целыми днями просиживать в кабинетах у психологов, психиатров, психотерапевтов – он уже стал в них путаться. -Тебя не восстановят, Гарри. Мне очень жаль, - как-то раз говорит Мерлин. Примерно с этого момента Гарри понимает, что то, что он выжил – очень паршиво, на самом деле. У Гарри нет ничего кроме службы в Кингсмен. Заводить семью, когда тебе почти пятьдесят кажется ему верхом абсурда. Этим нужно было заниматься лет на двадцать раньше, когда он был поглощен службой, каждую неделю оказываясь в новой передряге с трясущимися от адреналина руками и диким восторгом от того, что он выжил – снова. С острым осознанием того, насколько он неуязвим и уязвим одновременно. Когда хоронили мать, он был в Алжире – они накрывали крупную партию контрабандного оружия. О смерти отца он и вовсе узнаёт только тогда, когда его наконец застаёт дома их юрист и передаёт бумаги на особняк в Сассексе, в котором родители жили последние двадцать лет. И только сейчас он понимает, что остался совершенно один. У него есть дом в центре Лондона, несколько внушительных счетов в разных банках мира и кошмары, повторяющиеся каждую ночь. Иногда ему везёт – получается сбросить с себя сон, не убив и десятка человек. Иногда нет - и счетчик доходит до шестидесяти. В самые паршивые ночи он просыпается только когда начинает захлёбываться чужой тёмно-багровой кровью, накрывающей его с головой. Гарри читает книги. Бегает по утрам, плавает по вечерам и занимается на силовых тренажерах днём. Опустошает бар ночами после кошмаров. Снова читает книги. Совсем иногда – хлещет виски в компании Мерлина. В одну из ночей, не в силах заснуть после того, как его снова накрыло багровой волной из кошмара, он лезет на сайт одного элитного автосалона Лондона, что специализируется на винтаже, и на утро к его дому подгоняют тёмно-синий Aston Martin Vantage 1980 года выпуска с откидной крышей. Стоимость этого автомобиля даже у самого Харта вызвала некоторые вопросы, которыe разрешаются моментально, стоит ему только сесть за руль. В тот же вечер он собирает вещи, кидает в чемодан документы, обналичивает в банке несколько тысяч фунтов и меняет половину на евро. Звонит Мерлину, чтобы узнать, не будет ли у него проблем с въездом на территорию других стран. Знает, что не будет, но ему обязательно нужен предлог, чтобы сообщить другу о своём отъезде. -Никаких, если, конечно, ты не намерен наведаться в Ливию или Ирак, например. Решил проветриться? -Что-то вроде того, - хмыкает Гарри, - так далеко на восток я вряд ли заберусь. Спасибо, Мерлин. -Обращайся. На следующее утро он кидает чемодан в багажник, садится в машину и километров через триста понимает, что это – отличное решение его проблем. Пусть и почти наверняка временное. В этот день он пересекает половину острова на север, ночует в каком-то крошечном городочке около Ланкастера – на следующий день, возвращаясь в сторону Лондона дорогой, идущей вдоль побережья Ирландского моря, он пытается вспомнить его название. Безуспешно. Харт не садился за руль уже лет десять, но все его опасения по поводу утраты навыков вождения или неудобств, связанных с тем, что он почти слеп на один глаз – на деле не сбываются. Он едет с открытым верхом, ветер треплет волосы, с моря дует ветер, пропитанный солью, истошно орут чайки и Гарри чувствует что-то, что можно, наверное, окрестить свободой – лёгкое, светлое и искристое, щекочущее где-то в грудной клетке поблизости от солнечного сплетения. В середине дня он делает остановку в Ливерпуле, разминает ноги прогулкой по городу и изменяет своей привычке правильно питаться, съедая хот-дог. Дьявольски вкусный хот-дог с капающим из него кетчупом и горчицей, и кучей лука. Почему никто раньше не говорил ему, что это так вкусно? Через пару сотен километров, в Кардиффе, он повторяет эксперимент, только на этот раз с фиш-энд-чипс – это что-то такое ужасающего вида, завернутое в моментально пропитывающийся маслом картон, возмутительно холестериновое и столь же возмутительно вкусное. Со всеми этими гастрономическими приключениями он добирается в Лондон, когда уже смеркается и немного сбавляет скорость, въезжая в город. Думает, разумно ли будет ехать сейчас через пролив или переночевать где-нибудь в Кенте и дождаться утра. Вылетевший на проезжую часть объект почти застаёт его врасплох и приходится резко затормозить, выворачивая руль вправо. Можно было, конечно, поехать дальше как ни в чем не бывало... но чертово воспитание не позволяет – и он выбирается из машины и направляется к человеку, всё ещё неподвижно лежащему на проезжей части. При ближайшем рассмотрении объект оказывается особью мужского пола, возраст которой мешает определить темнота и тот факт, что половина лица у этой особи залита кровью. Гарри прощупывает пульс на шее, когда его случайный пациент, вылетевший из переулка, перехватывает его запястье и хрипит: -Не трогай меня. -Я бы с радостью, но тогда тебя переедет автомобилем кто-нибудь другой, - хмыкает Гарри. Наблюдает, как человек с видимым усилием принимает сидячее положение, с тихим стоном трёт висок, а потом с удивлением смотрит на пальцы, измазанные в крови. Тусклый свет фонаря освещает его лицо и Гарри с удивлением понимает, что его случайный знакомый – ещё совсем мальчишка лет двадцати трёх от силы. Лучше бы он этого не знал – потому что теперь точно не сможет бросить бедового парня на обочине с окровавленной головой, - я могу подбросить до дома. -У меня нет дома. -До больницы? -Что? Нет! К черту больницу, - тут же отзывается парень. Гарри кажется, что он ещё и пьян, в добавок ко всему, - ненавижу больницы. -А зачем же тогда выкатываешься на проезжую часть? – интересуется Харт. -Я же не сам, - отвечает парень, предпринимая попытку встать на ноги. У него это не слишком хорошо получается, но когда его ведёт куда-то вбок, Харт его подхватывает и заворачивает по направлению к машине. Сейчас он смоет с него кровь, обработает повреждения, отпустит и уедет с чистой совестью. -Эй, ну. Руки! – крайне безуспешно сопротивляется парень. -У меня есть аптечка. Сиди, - сгружая его на пассажирское сиденье, командует Гарри. Парень только сердито сопит, но слушается. Когда Гарри стирает кровь влажными салфетками, всё выглядит не так уж и страшно – рассеченная бровь, разбитая губа и ссадина на скуле, только и всего. Он обрабатывает все повреждения антисептиком под тихое шипение мальчишки, заклеивает бровь пластырем и ловит его ладонь – как и ожидалось – костяшки сбитые. Когда Гарри заканчивает с руками и поднимает взгляд на мальчишку – тот уже мирно сопит, откинувшись на спинку кресла. Мужчина только хмыкает, закидывает его рюкзак за заднее сиденье и через пять минут уже едет в направлении Кента. Если у мальчишки нет дома, как он и сказал (пусть даже он выглядит слишком опрятно для бездомного) – то ему всё равно, куда направляться, верно?.. *** В тот день ничего не предвещало беды. В общем-то, всякий раз, когда случается что-то плохое, никто тебя об этом не предупреждает. У Эггси был выходной, он наконец выспался, поиграл с сестрой, помог матери по дому и срулил, как только на горизонте нарисовался его отчим со своими приятелями – чтобы не портить себе день созерцанием этих рож. Ближе к вечеру он завернул в бар… а потом очнулся под столом в углу этого самого бара, со звоном в ушах и болью в рёбрах. -Какого хрена? – озадаченно задаёт вопрос в пустоту. Он не желает обременять себя знанием о том, живы все эти люди вокруг или всё же мертвы. Вон тот, у барной стойки, с неестественно вывернутой шеей – точно мёртв. Всё что он помнит – острое ощущение ярости ко всему живому и желание ударить посильнее вот того белобрысого, и вон того с дурацкой бородой, и вот этого... А потом его огрели по голове чем-то тяжелым. Так он, наверное, и оказался в своём случайном укрытии. Гэри толкает дверь и выходит на улицу. В груди рождается чувство беды. На улицах он встречает людей таких же растерянных, как и он сам. Витрины многих магазинов разбиты, тут и там – кровь. В какой-то момент Эггси переходит на бег. Дверь в квартиру открыта нараспашку и когда он заходит внутрь, то зажимает рот руками. Ему кажется, что он сейчас заорёт, но горло сжимает спазмом, и он только всхлипывает. Зажмуривается, поворачивается на пятках и идёт в свою комнату. Достаёт рюкзак, кидает туда одежду, что первой подвернулась под руку, документы, провода зарядок, деньги из заначки. Переодевается. Звонит в полицию и в скорую – но линия постоянно занята, его ставят на ожидание, и ставят, и ставят, и ставят. Через десять минут он хлопает входной дверью, сбегает по ступенькам вниз и уходит, не оборачиваясь. Его прошибает только ночью. Он сидит на скамейке в парке и курит пятую за час сигарету, комкая в руках опустевшую пачку. Он должен вернуться. Должен. Обязан. Он не может вести себя как чертов трус. Анвин вскакивает со скамейки и пинает ногой ни в чем не повинную урну, которая отзывается глухим металлическим стуком. Падает обратно, прячет лицо в ладонях и не плачет, нет – просто воет, рычит и проклинает всё – этот чертов мир, себя и свою трусость, свою жалкую никчемную жизнь и неспособность защитить даже собственную мать. Он должен вернуться. Он не возвращается. Следующие несколько месяцев превращаются в карусель из баров, клубов, парков, ночлежек, мелких краж в магазинах и потасовок. Говорят, вся эта херня произошла по вине того типа, Валентайна, что обещал всему миру бесплатный интернет и небо в алмазах. Он, вроде как, мертв, но и четверть Лондона тоже – вот незадача. Раз в неделю Эггси непременно надирается до бессознательного состояния. Иногда – алкоголем, иногда – наркотой, в зависимости от того, куда его занесёт. Ночует иногда прямо в барах, иногда – где-нибудь в парке, а иногда его кто-нибудь снимает и тогда появляется возможность поспать на нормальной кровати. И хорошо потрахаться, да. Пару раз какие-то симпатичные и вежливые типы даже дают ему денег после. Эггси хохочет им в лицо, но деньги берёт, конечно. И говорит обязательно – приходите ещё, было приятно с вами работать. Но вообще-то он не спит за деньги, он же не шлюха. Шлюхи не выбирают себе клиентов, а он – выбирает. В один из таких еженедельных дней пьянства ему нестерпимо хочется с кем-то подраться – точнее ему хочется, чтобы его хорошенько избили, потому что господи, до чего же он жалок! - и он нарывается – их трое, он разбивает только-только зажившие костяшки о зубы одного, бьёт локтём в солнечное сплетение другого, но вот третьего уже не осиливает – пропускает несколько ударов по ребрам и в лицо и кубарем вылетает из бара под веселые возгласы публики. Где-то совсем близко слышен визг тормозов, но Анвина это вовсе не волнует. Ему так уютно на этом асфальте и так лень на что-то реагировать… Но он всё же реагирует, когда через какое-то время чувствует прикосновение к себе. Он вообще не любит, когда его трогают незнакомцы, поэтому тут же выказывает своё возмущение. Этот очень настырный, а Гэри, всё-таки, очень пьян и не совсем понимает, чего от него хотят. Отвечает коротко и отрицательно. Пытается сопротивляться, но пока он пытается, его уже усаживают в машину. У этого типа с машиной очень аккуратные прикосновения и ловкие руки – Гэри шикает на него, когда спирт щиплет кожу, но на большее сопротивление его не хватает. Когда теплые пальцы перехватывают его холодные ладони он окончательно расслабляется и погружается в уютную, пустую темноту. Просыпается он от того, что кто-то легонько треплет его по плечу. Он поднимает взгляд, и, сонно щурясь, смотрит на мужчину. Кажется, тот же самый… он что, заснул в его машине?! -Где мы? -В Кенте. Я подумал, что в машине тебе будет не слишком удобно, - спокойно поясняет этот тип и протягивает Эггси ключ. -Это что? -Ключ от номера. Душ, кровать и прочие блага цивилизации. Вылезай. Эггси совсем сбит с толку и даже не спорит. Вертит головой в поисках рюкзака, который обнаруживается на заднем сидении, вылезает из машины и направляется в мотель, изредка оборачиваясь в сторону машины.