Секунда До...

— Почему мы не можем использовать еще одну гребаную попытку?! — в бешенстве орет Гестия, мечась по фойе как загнанный зверь. Остальная команда понимающе жмется у стены, давая коллеге простор, дабы выпустить пар, и не попасть под горячую руку. — Итог слишком выгодный, чтобы рисковать, — еле слышно бормочет Доркас, не уверенная, что хочет быть услышанной. — Жертв могло быть гораздо больше. Но Гес слышит и, резко обернувшись к подруге, обрушивается на нее разъяренной волчицей: — Выгодный? Чем он выгодный? Черная метка воссияла над Хогвартсом – народ возжелал паниковать! Погиб Дамблдор – народ еще сильнее возжелал паниковать! — И что в твоем последнем предложении страшнее? — осторожно интересуется Фенвик, вновь совершая свою излюбленную ошибку спасителя в женской склоке. Гестия возмущенно фыркает и всплескивает руками. — А ты как думаешь? — иронично усмехается она. — Люди паникуют, позволяют страху сковать себя. А после, взяв справку у целителя о нервном расстройстве, сидят по домам и боятся Волан-де-Морта, сами того не подразумевая, очищают ему дорогу к победе. Мы все здесь одной школы. А Орден Феникса созван вовсе не по способностям. Но они уверовали в защитника и ждали, пока тот разгонит над ними тучи. — А стоило ему умереть, стали ждать действий от другого… Избранного, — почти не разжимая губ, тихо произносит Лили, еле сдерживая гнев, больно сдавливает плечи Джеймса. — Гарри никому и ничего не должен! — сквозь зубы цедит Джим. — Именно поэтому ты должен был спасти Альбуса! — вновь вспыхивает Гестия. — Жертв может и меньше, но что толку, если они сочтут себя осиротевшими и беспомощными сейчас, когда надо бороться из последних сил? Всего лишь пробраться на Астрономическую Башню вовремя! Когда для Джеймса Поттера это стало непреодолимой задачей? Зачем ты позволил нам разочароваться в себе, когда мы… Нет, когда я, рискуя вечностью, позволила себе забрать тебя с собой на миссию? Ты не спас Дамблдора просто потому, что плелся по дороге, которую тебе и так расчищали! — Джеймс не спас Альбуса Дамблдора потому, что Джеймсу было не дано спасти Альбуса Дамблдора. Спокойный голос Архангела отвлекает их от душевной смуты, хоть при этом подобен удару хлыста. Босс неспешно спускается по лестнице, обводит присутствующих строгим взглядом и хмурится: — Вы только посмотрите на себя, — укоряет он подопечных. — Что это за лица? Эгоистичные изречения? Впору вас отчислить, прежде чем вы превратите это место в филиал Тартара. Джеймс, следуй за мной. Он не успевает закончить, как притихшая команда мигом приходит в движение: Лили взволнованно стискивает запястье мужа, Пруэтты заслоняют еще не успевшего подняться со ступенек Джима. Гестия выступает вперед. — Это целиком и полностью моя вина, — рапортует она, не обращая никакого внимания на разразившийся протестующий гомон. — Тихо все! — Мы бы и без твоего ведома его протащили! — выкрикивает Гидеон. — Я сказала – тихо! — Я вам не чемоданчик, чтоб меня таскать, — заявляет Джим. — Это было моим решением. — Гестия старше вас по званию, — делает замечание Архангел, успокаивая негодование защитников. — Извольте слушаться командира, особенно когда она держит за вас ответ. Джеймс, следуй за мной. Переглянувшись с любимой, Джим следует наверх, беспокойно теребя в кармане сапфир. Он переживает, но вовсе не из-за самоволки. Камень найден. Осталось совсем чуть-чуть. — Как успехи? — интересуется Босс, едва достигнув гостиной Поттеров. — Я должен поговорить с Гарри. — Вот это наглость! Ты всегда воспринимаешь отсутствие наказания, как игнорирование факта своей ошибки? — Возможно, — уклончиво соглашается Джим, заработав еще один укоризненный взгляд от начальства. — Но я всегда знаю, когда я срочно необходим моей семье. — Здесь это не причина, — спокойным непререкаемым тоном возражает Архангел. — Но это всегда причина для меня, — в тон ему настаивает Джеймс. — К тому же теперь, когда мы почти у цели. — Ты хочешь отнять у почти лишившихся надежды магов их Избранного? — Ни мой сын, ни его родители не выдвигали кандидатуры Гарри на эту роль! — с нажимом парирует Поттер, чувствуя подступившее раздражение. — Он никому ничего не должен! — И бросить бедных британцев на съедение их чудовищу? — удивленно спрашивает Босс. — Гарри почти совершеннолетний мужчина. Неужели ты хотел, чтобы он вырос тем, кто отступит, зная, что мог бы спасти всех? — Но бросить Гарри одного на арене, засев на зрительских трибунах, разве честнее? Кто мы такие, чтобы требовать от Гарри быть одним за всех, когда быть всеми за одного не хотим? — Разве Гарри одинок? Ты даже не представляешь, как много успел вложить в него. — А какой щит укроет его теперь? Теперь, когда его ориентир сломлен испытанием, которое уже давно прошли за него, а враг давно потеснил его душу! — вспыхивает Джеймс. — Вы дали мне задание, так позвольте закончить! — В целом, я хотел перепоручить его Лили, — задумчиво отзывается Босс. — Так… поручите, — растерянно сбавив обороты, соглашается Джеймс. — Только не тяните. Остался последний рубеж войны. — Последний рубеж? — усмехнулся Архангел. — Вернись к своим корням, Джеймс. Ты их презираешь, но таковы они есть. И в глубине души ты их понимаешь. — О чем вы? — О твоем менталитете. Остался единственный известный Избранный – твой сын. Но что будет потом, когда ты освободишь его от этой ноши? Даже, предположим, если тебе удастся снять с Гарри бремя ответственности за жизнь Волан-де-Морта? Мир попросту осиротеет до момента, как придумает себе в этой войне очередного символа. Хоть даму с собачкой, как это сделали маглы. — Но маглы не скинули на нее всю ответственность. — А разве Гарри не предлагали помощи? — Не те, кто был достоин ее предложить, — щурится Джим. — Ба, да тут гордыней запахло, — усмехается Архангел, почесав лысину. — И как же действовать тем, кому Гарри ничем не обязан? Между прочим, среди… «недостойных» сегодня оказалась Минерва МакГонагалл. — Альбус ясно дал понять… — Что крестраж должны искать трое неопытных магов. — С ними будет Сириус, — возражает Джеймс, но ему не отвечают. — Поэтому я не смог помочь Альбусу? Он принял неверное решение? — Не в этом случае отнекиваться, — поджимает губы Архангел. — Неверное решение Альбус действительно принял, только абсолютно другое. Но сейчас гораздо важнее научить магов думать, не прячась за спину более могущественного и умного директора школы. — Если Гарри начнет сотрудничать с Министерством, они могут прогнуть все его сотрудничество под свои интересы, — задумчиво бормочет Джим, принимаясь расхаживать из угла в угол. — А если расскажет МакГонагалл и Ордену, то могут спалить свое знание перед Волан-де-Мортом, если кого-то из фениксовцев схватят. — Не мне решать, как ему поступать, Джеймс, — качает головой Архангел. — Но ты можешь рационально прикинуть, у кого шанс попасть в плен более высокий. — Зависит от того, какие задания получают фениксовцы, — пожимает плечами Джим. — Хотя, тот же Грюм и без всяких знаний живым врагу не дастся… Так что же делать мне? — Работать, Джеймс. Сейчас у нас появилась масса дел. — Сапфир найден, — с готовностью докладывает Джеймс. — Прекрасная новость! Значит, пришло время ему стать найденным, — улыбается Архангел. — Ты сможешь начать работать с этим, как только Гарри уничтожит все крестражи. Джеймс остолбенел. После всего, что сказано… отказ? — Но вы же сами сказали, что есть еще кандидатуры! Почему это снова должен быть Гарри? — Они возможны. Но они об этом не знают, а крестражи должны быть уничтожены. Без этого не будет конца войне. — Но я обещал быть на похоронах! Я не могу им солгать! Взгляд Босса разочарованно тускнеет. Вздохнув, он отходит к окну и молча смотрит вдаль. — Перепоручите это дело Лили, — наконец сдается Джим. — Я слишком много косячил, но… это не повод отыгрываться на Гарри. Кто-то должен его поддержать. И он должен подготовиться к ритуалу! Архангел на секунду прикрывает глаза. — Поддержать можешь, — вздыхает он. — Но прежде, трижды подумай о нашем разговоре. И никаких разговорах о сапфире при вашей встрече. — Спасибо, — упрямо поджав губы, все же кивает Джим, не желая рисковать внезапным разрешением. Ожидающие внизу друзья, завидев его на лестнице, не могут скрыть облегченных вздохов. Но Джеймсу все равно. Инструкции, данные ему Архангелом, более чем непонятны. Сапфиру пришло время быть найденным. Можно продолжить работу, но нельзя продолжать работу. Что же именно можно? Нельзя говорить о камне Гарри. Неужели, придется подбросить незаметно? — Ну, что он сказал? — не дождавшись ничего от Джима в первые пять секунд его возвращения, торопит Гидеон. — Ничего хорошего, — равнодушно отмахивается Джеймс. Лили отрешенно вздрагивает. Она по-прежнему тихо сидит на ступеньках, размышляя о произошедшем. Такое ощущение, словно она участвовала в вылазке вместе со всеми. Или даже помогала Гарри тащить Альбуса из пещеры. Она совсем измотана. Но ее щит вновь не уберег Гарри от происходящего ужаса. И происходящего именно с ним. Без щита было бы хуже. Но разве может быть еще хуже, чем есть? Она не переживает вместе с друзьями за промах Джеймса. И Поттер ее понимает. Как и она его слова, что именно нехорошего сказал Босс. — Когда ты теперь сможешь рассказать Гарри про камень? — все так же отрешенно и задумчиво спрашивает она, стоит мужу присесть на ступеньку рядом и обнять ее. — Не скоро, — поджимает губы Джим, отворачиваясь от любимой, не в силах видеть ее отчаяния. — Но возможно, что они позволят тебе отдать этот камень Гарри. Неверяще, Лили оборачивается к нему и улыбается одними глазами. Сердце Джима подскакивает, как у влюбленного мальца. Поттеру хочется, чтобы это мгновение застыло навеки, и он мог смотреть в ее прекрасные полные надежды и робкой радости глаза всю их вечность. Джеймс сжимает пальцами сапфир и только сейчас понимает, почему передать его должна именно Лили. Его родной Цветочек, а не он сам. За все эти семнадцать лет Лили не просто сдерживала щит над их сыном. Она сама стала щитом Гарри, потеряв в нем себя. И вот, через какой-то жалкий месяц щит исчезнет. Навсегда. «Что же будет с тобой, родная моя?» — думает Джим, ласково убирая медный локон с ее лица. — «Как ты его отпустишь теперь? Как ты его отпустишь, когда он очистит свою душу от паразита?» Он придумает как. Найдет для ее вечности новый смысл, и Лили не исчезнет, а воспрянет даже лучше прежней. Но пока что просто протягивает ей камень – то, что хоть как-то продлит её вечность. — Джеймс, раскрой ладонь – не видно! — вдруг обрывает их миг недовольный Фабиан. Поттеры недоуменно моргают и оборачиваются. — Ты уверен, что это тот камень? — скептически уточняет Доркас. Только сейчас Джим смотрит на сапфир и удивляется не меньше остальных. Он не горит! Если приглядеться в самую сердцевину, там можно заметить тусклое свечение, но оно не то! Волна страха пробирает по позвоночнику. Джеймс вспоминает слова Бродяги про разбитые когтевранские часы, но ведь при этом… Камень горел! Сиял ярче самого мощного Люмоса в руках Бродяги. — Это он, — досадно качает головой Джеймс, вкладывая Камень в руку Лили, но тот по-прежнему безучастен. — Но ведь ты так смотрел на нее! — с жадностью возражает Мери, шокировано глядя то на сапфир, то на лица Поттеров. — Это тот камень, — глухо повторяет Джим. — Есть в каждом человеке то единственное чувство, что пылает ярче остальных. И отпечатком в памяти людской оно являет человека тем, кем был он, — растерянно скандирует Доркас то, что когда-то услышала от Джеймса. — Артефакт кристалл. Он загорается, стоит хозяину встретиться с человеком, что разжег это чувство. И сила эта утвердит в человеке собственное Я, навек избавив от сомнений и влияния извне. Джеймс молчит. Равнодушие камня бьет, словно пощечина. Это какая-то ошибка. Он не может никого любить сильнее, чем свою жену! Это верный артефакт, но сейчас у него сбой… Нет, у них на этот булыжник слишком большие планы, чтобы тот мог позволить себе такую роскошь, как сбой! «Да что этот кирпич понимает?» — прищуривается Джим, сам не осознавая, как еле слышно пыхтит от возмущения. — Чувство… отношения, оставившие в памяти людской яркий отпечаток, — под нос себе вторит Гид, и Джеймс срывается. Вскочив на ноги, он кидается на болтливого Пруэтта, целясь кулаком ему в скулу. — Заткнись! — Довольно! — кричит Гестия. В следующий миг Джим налетает на выросших у него на пути Фабиана и Бенджи. Кулак завершает маневр по воздуху. Лили укоризненно окликает мужа, но Джим и сам приходит в себя. Оттолкнув друзей, он с силой швыряет сапфир в угол. Гидеон нервно усмехается, примирительно кивнув Джиму. — Сам в шоке, — разводит руками он. — И ради этого мы рисковали вечностью? — подхватывает Фаб, но все же бережно поднимая сапфир. — Все нормально, психи. Еще что-нибудь найдем! — Возможно, у него есть более дисциплинированный вариант без сбоев. Граненный какой-нибудь, — вещает Гид, входя в раж. — Хотя, может, хватит и этому пыль с боков стесать. Ай! Едва Гид подходит к брату и протягивает руку, чтобы забрать у брата горе-булыжник, как сапфир вспыхивает, резанув обоим глаза ярким слепящим светом. — Пора бы уже тут привыкнуть, — ворчит Фаб, отводя камень вбок, и тот гаснет наполовину. — Кажется, я чего-то не понял. Гидеон кивает и вновь подносит руку к сапфиру, который послушно загорается. Отводит руку – камень угасает вновь. И снова. И снова. Пришедшие в себя братья уже вовсю развлекаются его миганием под хохот Бенджи, когда у Гестии лопается терпение. — Дай сюда, — рявкает она, выхватив у них камень. — Но я до сих пор ничего не понимаю, — потрясенно заявляет Джим, протирая очки. — Братья-неразлучники, — первой приходит в себя Лили. — Ведь в инструкции говорится про память. — Про первоважное чувство! — с жаром подтверждает Джеймс. — А подружками вы так и не обзавелись, — ободряюще улыбается Лили озадаченным братьям. — Весьма ошибочное предположение, — начал Гид, когда его перебил Джеймс: — Я-то обзавелся! Лили, в конце-концов… — Джеймс, — устало просит Лили, но он не слышит. — И я глубоко сомневаюсь, что наша свадьба не отложилась ни у кого в памяти! — Джим, ну… — Мне даже братьев родители не подарили! — Зато у тебя есть Сириус! — возразила Лили. Она была раздосадована поступком камня не меньше, да и споры с упрямым супругом с годами не стали приятнее, но на её лице уже проступила тень понимания произошедшего. — Сириус мне брат, — признал Джим. — Но не важнее тебя, Эванс! — Я верю, — улыбнулась прозвучавшей фамилии-прозвищу Лили, пытаясь успокоить своего возлюбленного. Джеймс с облегчением перевел дыхание, понимая, что еще чуть-чуть, и Лили уже попросту начнет поддакивать. Нет, он любит Лили, а важнее жены для мужа никого нет. Эту отцовскую мудрость Джим пронес через всю жизнь, и несет теперь сквозь вечность. Разве что в его случае кристалл засияет лишь тогда, когда Джеймс прыгнет в толпу всех, кто близок и дорог ему? Но конец спора очевиден далеко не всем. — Настолько не важнее, что ты полгода развлекал Пожирателя только потому, что тот Сиру братом оказался? — вдруг хмыкает Гестия, с интересом глядя на Доркас, от чего та настороженно хмурится. — Да и в взаимности сомневаться не приходится. У Сириуса тоже засиял, не так ли? — К тому же, про сапфир не сказано, что любовь должна быть именно… — Романтической, — подсказал Бенджи. — Именно. Да и мы слишком мало были вместе, — успокаивающе улыбается Лили. — Эванс и Поттер. Сам посуди, людям наверняка привычны состояние склоки между отличницей-выскочкой и самодовольным забиякой, который каждый наш разговор мог испортить даже одной самодовольной фразой. — Хей!.. — Зато вашу неразлучную крепкую дружбу с Бродягой помнят все, — спешно заканчивает Цветочек, уже укоризненно глядя на бунтующего мужа. — Уж девушку Сириуса Блэка точно ни одну не запомнили, — резонно подмечает Медоус. — Хотя некоторые очень старались. Бенджи насмешливо хрюкает и слегка краснеет. — Извините... Просто, это впервые в моем окружении. Как вы делить-то Блэка будете, когда обе его тут дождетесь? — Я бы на это посмотрел, — с томной ленцой в голосе подхватил Фабиан. — А полюбоваться на эти смотрины я точно с сапфиром заявлюсь, — многозначительно предупреждает оживившийся Джим. — А на это бы посмотрела уже я, — озорно добавляет Лили. — Поддерживаю! — разом вскрикивают Гестия, Мери и Доркас, вновь смущая Джима. — А ведь когда Бродяга передал мне этот камень, сапфир не погас, — задумчиво откликается Поттер, оборачиваясь к Пруэттам. — Я тогда не обратил на это внимания. Значит, все это взаимно? — Милый, речь не только об амуре. Уверена, кристалл в моей руке вспыхнет, стоит мне оказаться около Гарри. — Значит, в тот момент сапфир вспыхнет и в руках Гарри, — озарено вскидывается Джим. — И поэтому передать его тоже должна ты! — Не уверена, — грустно откликается Лили. — Крестраж проник в Гарри, когда щит только-только возник и был силен как никогда. Да и Гарри меня толком не помнит. — Лили, — сочувствующе зовет ее Доркас, распахивая объятия, но та благодарно отнекивается. — Но тогда рядом с кем кристалл вспыхнет в руках Гарри? — задумчиво нахмурится Гестия. — Рон? — предположил Джим, но Джонс нетерпеливо мотнула головой. — Слишком сильная у них ссора возникала на 4м курсе, — возражает она. — Значит, Джинни, — решает Поттер. — Хоть у него все выйдет как надо. — Джеймс! На похороны Джеймс явился вовремя, став в самом конце рядов, сильнее надвинул на глаза капюшон. Он достаточно нарушил приказов не появляться перед людьми в свою прошлую вылазку, да и на Дне Рождения Гарри. А ведь подопечными Джима являются только двое. Гарри сидит в первых рядах вместе с друзьями, сжимая руку Джинни. Сириус чуть поодаль вместе с Римусом и Тонкс, непрерывно озираясь по сторонам, кого-то выискивая, пока окончательно не достал пожилую дамочку, сидящую позади него. Оставив Лунатика разбираться с ней, Сириус вскочил на ноги и, лавируя между рассаживающихся гостей, направился назад к Джеймсу. — Я здесь, — тихо окликнул его Джим, попридержав за рукав. Сириус отшатнулся, и только разглядев в тени капюшона лицо Джеймса, расслабился и согласился отойти подальше к берегу, где их могли подслушать разве что русалки. — Я боялся, что тебя не отпустят, — тихо признался Блэк и, слегка помедлив, добавил. — Снейп предал Орден. — Знаю, — отозвался Джим. — Ты удивлен? Блэк хмыкнул и отвернулся к алтарю, которому суждено стать могилой Дамблдора. — Я знаю, что Орден теперь осиротел, — наконец произнес он. — И знаю чьими стараниями. — Не говори так. — Да знаю я, что месть не мой конек, — фыркнул Сир. — Я останусь с Гарри. Забавно. В тот раз мы отказались от его защиты, а теперь… Дамблдор уже не сможет спрятать Гарри после его совершеннолетия. — Мы что-нибудь придумает, — заверил Джеймс. — Все мы. И сотню раз все продумаем, прежде чем примем решение. — А тот фонарик? — Пока… думаем, — уклончиво ответил Джим. — Бродяга, не дай Гарри ошибиться с Джинни. — Ты уже знаешь, что он хочет оставить ее? — отозвался Блэк, рассеянно наблюдая, как из дверей замка вышел Хагрид, неся на руках тело Альбуса. — Что?! — Ну, сам подумай, как им остаться вместе, когда Гарри… Он не вернется в Хогвартс, Джеймс. Поттер не ответил. Он отвернулся к процессии, наблюдая последний путь своего учителя. Своего наставника. Только сейчас Джеймс понял, что за все это время не встретил Дамблдора там наверху. Никто не видел. Плавная грустная музыка сопровождала конец его, Джеймса, Хогвартса. Конец Хогвартса Гарри. Без Дамблдора Хогвартс уже никогда не будет прежним. И будет стоить невероятных усилий борьба за остальной их мир без Альбуса Дамблдора. Усилий Джеймса, Ордена и, как ни горько признавать, усилий Гарри. И Джеймс принял жертву сына. — Просто облегчи его ношу, — сквозь слезы попросил Джим, наблюдая за сиянием мрамора. — Не дай отречься от тех, кого он любит. Спутать настоящее с вынужденной маркировкой. Ты же прекрасно знаешь, о чем я? — Знаю.