Секунда До...

Он видел, как шуршат темные одежды. Видел павлинов в саду, помпезный коттедж, похожий на дворец, длинный стол и собрание за ним. Он слышал, как предательски прозвучала дата, хотя из-за всех сил старался протестовать. Хотя бы шепотом… Голос исчез напрочь. Но не было досады – не испытывающего доверия к тебе невозможно предать. Но данный ход подставил жизнь Гарри под удар. И не только Гарри. Он видел четвертый дом на Тисовой улице. Его сына защищали всем составом. Но это всего лишь семь боевых двоек. Недостаточно! Их уже подставили! И предупредить невозможно, ведь ноги налились свинцом, хотя до них оставалось метра два, не больше. Они уже взлетели. Защита Лили растворилась, девушка обессилено рухнула наземь. А байк, разъяренным зверем мчался, унося Гарри прочь. Недостаточно быстро, а сам он парит, едва справляясь с встречным потоком, рассекаемого мчащимся впереди мотоциклом воздуха. Позади развязалась бойня. Но он застрял и не успевал ни к тем, ни к другим. Защитники Гарри даже не подозревали, что мальчишка в опасности. Зато это знала она. А он… он по прежнему был бессилен что-то сделать. Полыхнула золотая вспышка. Она отдала ей всю себя. Взорвалась вместе с ней и исчезла. Ушла на покой, словно и не было никогда этой бойкой девчонки. Кто сказал, что маяться взаперти от бессилия могут лишь он и Бродяга? Судорожно вздохнув, Джеймс резко садиться на кровати. Его бьет сильная дрожь. Но это всего лишь сон. Да, сбудется, но не сейчас. Пока что у него есть время все исправить. И Джеймс верит в это. Усиленно мучительно верит. Да, ему уже давно не двадцать один, когда считаешь, что мир устроен просто и логично, что восторжествует пусть не привычное добро из детских сказок, но восторжествует справедливость. Джеймс знает, что мир гораздо сложнее, и иногда на ситуацию повлиять не возможно. Вот только повзрослеть и принять это в то время, как само мироздание рушит его семью – означает сдаться! Часть кошмара уже начала сбываться. Часть этого – основа другого. Того кошмара, что мучает Джеймса уже почти месяц. И только поэтому Джеймс закрывает глаза на взрослую истину, отворачивается от закрытой двери в поисках открытой. Верить, что выход есть всегда, очень трудно. Но возможно! Джеймс даже не оборачивается, знает, что половина кровати Лили пуста, но она все еще рядом и тоже не сдается. Стоит только позвать. — Родная? Она возвращается на постель всколыхнувшимся ветром, словно усилием воли заставляет воздух сгуститься над простыней и стать ею. Джеймс мог бы назвать появление эффектным. Но не теперь. Сейчас же он попросту пытается не видеть тканевых складок постели, просвечивающих сквозь лицо любимой. Она уже достаточно прозрачна. И от этого настолько больно, что Джим даже не скрывает беспокойства. Ведь затишье перед бурей разрушает своим ожиданием куда стремительнее самой бури. — Почему? — упрямо пытаясь скрыть горечь в голосе и взгляде, спрашивает он, но Лили лишь грустно улыбается. — Это щит, — просто поясняет она, ласково касаясь ладонью щеки мужа. Но это не тот ответ. Джеймсу такой не нужен. Ему нужно знать почему, как это работает и как исправить! Не меньше. Ласково улыбнувшись, Лили берет его лицо в свои призрачные ладони, обеспокоенно разглядывая бурю злости на грани отчаяния в его глазах. Гладит по волосам, а с приоткрытых губ срывается еле слышное «Тшш». Джеймс пытается принять ласку, но он слишком взвинчен, и даже прикосновениям любимой его не успокоить. Она гладит его по волосам, когда он перехватывает ее руку, настойчиво глядя в потускневшие глаза. Джеймс должен найти выход, иначе этот кошмар продолжит мучить его с прежней силой. Лили знает это. — Все просто, — она грустно поджимает губы. — Когда мы живы и нам плохо, мы остаемся просто существовать. Люди называют такого потерявшего смысл жизни человека опустевшим сосудом. Но мы уже не живы. И наши сосуды глубоко в земле. Все, что мы есть – это наша душа, помыслы, воля. И чем осознаннее, чем увереннее они сформированы… да… сформированы. Вот это и есть наша оболочка. Наша форма. — Но эта воля и форма… — растерянно возражает Джеймс, не понимая главного: почему эта простая формула, которую он знал и до этого, не работает на его Лили? Его уверенной, целеустремленной и дерзкой Эванс! — Смысл? — потерянно пожимает плечами ее тень. — Гарри? Джеймс, я просто не знаю… Джеймс боится пошевелиться вопреки желанию схватить любимую в охапку и уберечь от всего. Потому что чувствует, насколько его переполняет ярость. Понимает, что любое движение может причинить Лили вред. Вред тому, что осталось от Лили. Она уже не с ним, не с этим миром. Всего лишь шаг, но Джеймс не позволит забрать свою любимую. Не позволит ей раствориться, даже если они чего-то не знают. Пока еще не знают! — Чего? — почти вскрикивает Джим, обхватив ее за плечо и ощутимо тряхнув. — Чего ты не знаешь? Сможет ли Дамблдор подкинуть тебе еще какую-нибудь подлянку после этого щита? — Джеймс, мне больно! — слабо вскрикивает она, но этого уже достаточно, чтобы он тут же разжал руки. — Прости, — шепчет он, касаясь упавшего ей на лоб рыжего локона. — Тебе нужно поспать. — И окончательно раствориться в грезах, чтобы утром мне наступали на ноги все подряд? — радостно фыркает она. — Ну уж нет. — И спать не будешь? — впечатленно усмехается Джим. — Прямо как в ночь перед первыми СОВ, когда ты упорно желала не терять ни единой минуты? — Да, да, — досадливо кивает Лили, усмехаясь прошлым ошибкам. — Зато на следующий день едва не проспала экзамен, благо, один очкастый умник подговорил Мери окатить меня холодной водой из палочки. — Так все же благо? — хитро щурит глаза Джеймс, любуясь вернувшей свою яркость улыбкой жены. — Да, я все же поднялась с постели, — кивает Лили, предаваясь воспоминаниям. — Но тот умник все равно заслужил долгой и мучительной смерти! Поттер с облегчением смеется. Возможно, можно ко всему добавить, что Лили в итоге оказалась отомщенной, но слишком рискованно возвращать ее к настоящему. Потому что сейчас Лили улыбается своему прошлому. Тому, где была она и ее школьные годы. И Джеймс. Но еще не было ни Гарри, ни материнской любви, ни щита. Сейчас Лили счастлива. Сейчас она непрозрачна. Надолго ли? Джеймс не думает. Он вспоминает их школьные годы, самые яркие и счастливые моменты. Но утро вновь приносит настоящее. Их друзья вновь прячут свою жалость подальше от Лили, делая вид, что ее состояние всех устраивает. Но она больше не смеется. А вскоре может замолчать навсегда. Она уходит с Доркас в библиотеку мимо проклятых, но Джеймс и не думает возражать. Если его жену питают ее воспоминания и эмоции, то страх – одно из лекарств. Куда губительнее рутина и спокойствие. Если Лили нуждается в буре, то пусть острые ощущения, какой природы бы они ни были, длятся бесконечно. А Сохатый… Сохатый должен успеть предупредить Орден о провале. Спуститься, защитить самому, стесав всевозможный риск, но не допустить вмешательства Лили. Пока что с его желаниями мало кто считается. Безуспешно обивая углы стойки ресепшна, он не может добиться ровным счетом ничего, с завистью глядя на выдачу пропусков своим коллегам, раздраженно прислушиваясь к обсуждению плана фениксовцами там, за окном. Идеально продуманная и мерзкая цепочка. К чему ненужная показушность, когда сила, увы, давно не на их стороне? Когда они таким полетом соберут на себя всех Пожирателей, даже тех, кого не будет в карауле! Боевые двойки, побег, засада, вспышка, смерть Лили. Этого не должно произойти, но вот уже Сириус и Артур воодушевленно пытались адаптировать двигатель любимого мотоцикла Блэка. — Мерлин, Бродяга, — еле слышно шепчет Джим, — в какой заднице находится твое чувство грани здравомыслия? Да, это чувство всегда было специфичным и срабатывало только, когда это затрагивало дорогих Блэку людей. Неужели он даже не в состоянии понять, что сейчас в опасности находится Гарри? Почему вместо поиска решения он погрузился в новенький чертеж, где с горем пополам мотоциклетный двигатель объединили с ракетным? Да, это увлекательный процесс, когда магия осуществляет то, что едва подвластно карандашу. Хоть и не сразу. Двигатель взрывался, плевался языками пламени, бил огненным фонтаном в потолок, мигом покрывая побелку сажей, которую раз за разом раздраженно счищал Бродяга, баюкая, словно младенца, несчастный в который раз восстановленный буквально из пепла двигатель. А спустя секунду фойе вновь озаряла вспышка из окна. — Кажется, вариант подарить Блэку велосипед на день рождения, становится актуальнее с каждой попыткой! — усмехается Гидеон, с интересом наблюдая за попытками мужчин. — Главное, чтобы Гарри успел перевезти, — усмехнувшись, качает головой Бенджи. — А дальше хоть самокат. Хей, Джеймс! Заканчивай уже! — Это бесполезно, дружище, — поддержал его Фабиан. — Все равно не пустят, а так пропустишь все веселье! Веселье. Для них подготовка плана – веселье. Плана, которому суждено отнять у него Лили, а у неокрепшего после смерти Альбуса Ордена нового лидера, хотя им известно куда больше предателя-Бродяги! Непомерным усилием воли Джеймс пытается взять себя в руки, но очередная его попытка объяснить администратору, зачем ему нужен пропуск, воспринимается в штыки. А для снующих по фойе переговаривающихся хранителей и вовсе обыденный факт рабочих будней. Разъяренное шипение, вырвавшееся у него сквозь зубы, Джеймс улавливает только спустя пару секунд. — Веселитесь? — яростно кричит он друзьям. — Да на эту тупую эвакуацию через всю Англию даже самый ленивый Пожиратель успеет прилететь! Впрочем, они и так уже осведомлены. Фениксовцы попадут в ловушку! Окружающий гомон стихает, а друзья ошарашены не на шутку. Теперь все знают, а главное, осознают важность сказанного. Все, кроме невозмутимого администратора. — Мне срочно нужно попасть вниз! — кричит Джим, хлопнув ладонью по столешнице, но служащий лишь взмахивает рукой, замысловато изогнув пальцы, свистит витиеватый мотив, и бузотера отбрасывает через все фойе резким порывом ветра. — Пожиратели знают? — напряженно переспросил Сириус. — Сохатый, это ты? Но кто им растрепал? Где ты? Отдышавшись, Джеймс оборачивается к окну, за которым, к его величайшему изумлению, уже не мелькают огненные вспышки. А сам Бродяга настороженно озираясь по сторонам, продолжает звать Джима. Голос льется из кармана. Вскочив на ноги, Джеймс, путаясь в складках толстовки, торопливо достает сапфир, отметив, что он слегка нагрелся и мерцает в такт речи Блэка. — Бродяга! — счастливо откликается Поттер, поднеся камень ближе к губам. — Оставь мопед в покое, дело есть. Нагло улыбнувшись в лицо дежурным, Джеймс быстрым шагом покидает изумленную толпу, все так же не отнимая камень от губ. Не в силах сдержать радость от полученного шанса и возможности досадить этим поборникам правил, целует гладкую поверхность.

***

Сириус играючи постукивал пальцами по столешнице, каждые три-четыре секунды сканируя взглядом кафе. Гарри с трудом заставил себя проглотить ложку супа – напряженность крестного передавалась и ему. Блэк излишне растерянно улыбался и косился на брелок ключей от своего мотоцикла. — Что-то не так? — нахмурился Гарри, пытаясь понять поведение крестного. — В порядке, — пожал плечами Бродяга. — Не верю. Во сколько сегодня уезжают Дурсли? — Когда за ними приедут, Гарри. Точного времени не знаю. И не надо так смотреть, я всего лишь выполняю обязанности крестного, — отмахнулся Блэк, кивком подтвердив недоверчивое фырканье крестника. — Да, именно этого плана. Но можешь уже начать тренировать подозрительность, когда защита Лили уже не будет оберегать тебя от лысого маньяка-психопата. Сейчас мы, охранники, скорее отдыхаем, чем работаем. Гарри неприязненно поморщился и устало выдохнул. — Я с этими ожиданиями с ума сойду. — Ну, у тебя еще есть вариант доесть суп, — подмигнул Блэк, сдернув ключи со стола ровно в тот момент, когда на брелке мигнула сигнализационная лампочка, поднялся с места. — Пойдешь проверишь? — уточнил Гарри. — Нет, в уборную, — отмахнулся Сириус и, прижав брелок к ладони большим пальцем, занес руку, чтобы дать пять. — Покарауль-ка. Ничего не понимая, Гарри хлопнул Сира по ладони, намереваясь взять ключи, но крестный вдруг крепко схватил его за руку и крутанулся вокруг своей оси. Все произошло столь быстро, что Гарри не успел даже вскрикнуть, или хотя бы положить ложку на тарелку, как его резко сжало, словно засасывая в узкую трубу, а потом он вместе с Сириусом очутились на поляне леса. *** — Лили! — испуганно ахнула Марлин, когда фигура подруги внезапно перестала загораживать девушке обзор на окно, около которого сегодня собрались все хоть как-то причастные к борьбе с Волан-де-Мортом. Оторвавшись от созерцания происходящего в миру, МакКиннон инстинктивно приседает, пытаясь поймать упавшую подругу, но ее руки проходят насквозь. Обернувшись к ним, Джеймс замирает. Лили не падает – оседает. Столь медленно, как это походит лишь у невесомых призраков. Она вновь прозрачная. Все еще явная для него, но почти ускользнувшая от остальных. Вот только сама Лили будто и не замечает своего состояния вовсе, продолжая невозмутимо следить за происходящим за стеклом. — Родная! — зовет он, но Лили его даже не слышит, машет рукой перед ее лицом, но она не замечает. — Лили! Что происходит? Паника с легкостью кукловода сковывает ему горло, глуша испуганный зов неприятным сипом. Там внизу осуществляется без сучка и задоринки его проверенный в сотне вероятностей план, куда более продуманный, чем самые опасные вылазки за всю его жизнь, так почему Лили тает без ее вмешательства в несостоявшуюся битву? — Щит, — коротко поясняет Архангел, остановившийся в начале фойе. — Время пришло, Джеймс. Теперь ее ждет покой. — Покой? — возмущается Доркас. — Да без этого треклятого щита Гарри в еще большей опасности, а она даже не в силах будет ему помочь! Какой, к черту, покой? — Который ей дарован, — ответил Босс. — Но она все равно не найдет его! — возражает Джим, все еще пытаясь поймать ускользающую жену. — И потом, той вспышки не случилось! — От этого хуже только ей, — задумчиво хмурится Архангел. — Она должна принять. Иначе застрянет. — Где? — Джеймс, — эхом отзывается Лили. — Они уже в лесу, Джеймс! *** Гарри резко отшатнулся, вырвав руку из захвата Сириуса. — Что это было? — возмущенно крикнул он, оглядываясь по сторонам. — Предупредить не мог? — Ну ты еще попроси поведать тебе посреди леса весь план, — хмыкнул Грюм из-за спины Поттера. — Нам стоит поторопиться. Вздрогнув, Гарри обернулся и, нашарив в кармане волшебную палочку, крепко стиснул рукоять, недоверчиво переводя взгляд с Грюма на Сириуса и обратно. — Здравствуйте, — смущенно потупился Поттер. — И ты не хворай. — Головой за него отвечаешь, — серьезно предупредил Аластора Бродяга, но мракоборец лишь усмехнулся: — Поздравляю, Блэк! Ты обойдешься без контрольного вопроса! — С чего такая честь? — слегка нахмурившись, поинтересовался Сириус. — Только ты способен столь безответственно передать эстафету, не удостоверившись в подлинности личности. Ну, Поттер еще. — О чем вы? — с нажимом повторил Гарри, впившись пальцами в рукоять волшебной палочки. — Ты сейчас отправишься в безопасное место, Гарри, — окинув крестника оценивающим взглядом, пояснил Сириус. — На Тисовую улицу ты больше не вернешься. Защита Лили исчезла, поэтому нам стоит поторопиться с переездом. — Нас здесь могут подслушать! — не повышая голоса, рявкнул Грюм. — Защита испарилась только сейчас, и вряд ли дозорные на Тисовой найдут нас здесь в ближайшие минут десять, — пожал плечами Сириус, не отворачиваясь от Гарри. — Не дрейфь, Чемпион. Это всего лишь оптимально-безопасный переезд. — Я не волнуюсь! — с вызовом ответил Гарри, усилием воли заставляя себя успокоиться, повернулся к Грозному Глазу, пытаясь выбрать проверочный вопрос, но как на зло, в голову не лезло ничего подходящего. — После скольких предложений Альбуса ты все-таки нас возглавил? — пришел ему на выручку Сириус. —После восьми, счетоводы, — отозвался Грюм, закатив кверху живой глаз. — Верно. Сапфир связанный с Джинни я нашел на Башне, усевшись на него задницей, — отрапортовал крестнику Блэк, и Гарри улыбнулся. — Верно. — А теперь идем, — хмыкнул Аластор, хромая к Гарри. — Держись крепко, парень. — А … — Байк перепаркую и догоню, — пообещал Сир. Кивнув, Гарри взял за руку Грюма и трансгрессировал. Джеймсу оставалось лишь молить Босса о продлении затмения разума Волан-де-Морту, пока Бродяга не уговорит Орден увести Гарри из Норы – самого очевидного укрытия, в котором парень гостил чуть ли не каждое лето. *** Щит более не существует, но Гарри уже в безопасности! Тогда почему страшный приговор продолжает выполняться? Ослепительно вспыхнув посреди фойе, портал волной оттолкнул от себя всех близко стоящих зрителей. По помещению шелестит вожделенный ропот. Вот только Джеймсу становится страшно от этого белого свечения. — Что это? — недоверчиво глядя на проход, спрашивает Марлин, разглядывая бесформенную трещину в воздухе. — Лили, — вместо ответа, позвал подопечную Архангел. — Тебе пора. — Что? — ощущая, как по позвонкам пробежали первые нотки паники, ахнул Поттер. — Что это за проклятый светильник? — Джеймс! — одергивает его Архангел. — Лили, ступай! Иначе ты застрянешь, а это, поверь мне, худший из вариантов существования! — Туда? — недоверчиво уточняет Лили, сделав маленький шаг к вспышке. — Но Джеймс останется? Как же так? И как я смогу наблюдать за Гарри? На последних словах отчетливо звучит паника, а Лили вновь начинает мерцать, поддавшись внутренним противоречиям. Вновь непрозрачна и осязаема! А значит, есть надежда! — Цветочек, ты становишься вновь плотной! — радостно сообщает Джеймс, хватая ее за ладонь. — Нужно только продержаться! — Это бесполезно, Джеймс, — не скрывая искреннего сочувствия, возражает Архангел. — Лили, иди, пока не поздно! — Нет! Не пойду! В ее голосе звенит сталь куда более твердая, чем сама Лили. И нервирующая всех и каждого трещина мигом захлопывается, перестав бить в лицо ослепительной вспышкой, до появления которой Джеймс и не подозревал, настолько здесь темно! Лили отказалась уходить и осталась. Так просто? Впрочем, это и сейчас его мало беспокоит. Лили остается с ним! Плотная, сильная и свободная! Такая красивая. — Люблю тебя! — счастливо выдыхает Поттер, крепко обняв жену. — Ты смогла, родная. Все получилось! У нас получилось! Лили вымученно улыбается. Слишком вымучено, а по лицу девушки прокатывает непонятная судорога. Джеймс едва успевает перехватить ее надежнее, прежде чем она, закатив глаза, оседает в его руках, теряя сознание. — Лили? — встряхнув девушку, испуганно зовет ее Джеймс, но она лишь безвольно пошатывается в его руках в такт толчку. — Я предупреждал, — хмыкает Архангел. — Этот мир оставил ее, а нового она не приняла. — Но у нее еще есть время! — горячо отрицает Джеймс, прижимая любимую к себе. — Но у нее больше нет цели. — А Гарри? — вскидывается Джим, не желая упускать ни единой соломинки доводов, что у него есть. — И потом, разве не она должна передать артефакт сыну? Разве не ты отдал это распоряжение? Архангел участливо улыбается, грустно наблюдая за парой запутавшихся магов, так безрассудно разжегших свои жизни вопреки всем правилам здравого смысла, что в итоге потеряли всяческий контроль. Сожгли, но продолжают упрямо тлеть, стараясь разгореться вновь. И ведь смогут! Во всяком случае, Джеймс упрямо держит жену, повисшую в руках, хотя опустить ее на пол было бы гораздо удобнее. Так почему бы и нет? — Она все равно не очнется ради исполнения поручения. Поттер упрямо поджимает губы. В словах Архангела есть лазейка, только где она, где? Она не очнется, но должна, а камень надо передать! Голова гудит от боли, но Джеймс даже не обращает внимания, настойчиво глядя на умиротворенное бледное лицо, обрамленное медными локонами. — На руках донесу, — рычит он, не оглядываясь на Босса. Но почему-то ему слышится одобрительное хмыканье.