Секунда До...

Джеймс все ещё не мог привыкнуть, что он отец. Нет, это нисколько его не пугало, и он обожал своего сына, но все же… Как-то не так. Казалось, вот уже целый год минул, и Гарри уже вовсю рассекал по дому на метле, которая в принципе предназначена для детей от трёх лет, но этикетка исчезла раньше, чем её прочла Лили. Активный, веселый, здоровый и красивый мальчуган на радость родителей. Но все должно быть не так! Зимой он должен кататься в саду, бухаться в снег и хохотать, когда папа, забавно ворча под нос, будет идти по колено в белом развороченном «ангелочками» и беготней снегу к торчащему на поверхности древку рядом с ямой в сугробе, чтобы достать оттуда своего подрумянившегося на морозе непоседу! Вот как должно быть! Но сейчас они с Гарри снова сидели в гостиной, мальчик ловил цветной дым из его палочки. Уже завтра малыш наденет свой первый хеллоуинский костюмчик. И никуда в нём не выйдет... И вообще никуда не выйдет, пока Дамблдор не возьмёт быка за рога и не устранит Волан-де-Морта... Проклятого урода, что охотится за Гарри, который испоганил ему детство... Сколько его уже не могут поймать? Одиннадцать лет? Сколько Гарри предстоит надевать костюмчиков, но так и не выходить из дома? Сколько? Все слишком... Остановите нахрен это время! Проблем с каждой секундой наваливалось все больше, Джеймс не поспевал за всем! Словно почуяв перемену в настроении мужа, в гостиную зашла Лили. Все такая же печальная, но так же прячущая тревогу под улыбкой. — Кому-то пора спать, — пропела она, весело глядя на сына, и Гарри счастливо засмеялся. — Кому-то спать, а кому-то кушать очень хочется, — беззлобно проворчал Джим, игриво глядя на жену. — Не задерживайся, а то все без тебя съем! — Какой у нас папа обжора, — прищурившись, поделилась мнением с сыном Лили, прикрыв губы ладошкой, чтобы Джеймс не смог прочесть фразу. — И как я в такого влюбилась? — Моя сеньора, ваш выбор был немногим, — продекламировал Поттер, подхватывая на руки сына и передавая его жене. — Не устояли вы под пылким моим взором. Влюбленным был я в вас безумно. Как и сейчас — так страстно и подкупно! Лили засмеялась, а чемпион ей вторил, глядя на отца такими же изумрудными смешливыми глазами, как у его матери. Нет, все же они справятся. И Джеймс сможет для них быть сильным. Последняя улыбка чемпиону! Завтра Джеймс снова возьмёт себя в руки. Возможно, уговорит Бродягу порыться в библиотеке. В конце концов, Трансфигурация давно достигла таких высот, как природа на дому. Хоть лесная, хоть горная. Можно заклятием расширить тот ненужный заброшенный чулан под лестницей и переделать его под лес, если получится, а у Джеймса получится, он не сомневался, то можно будет там гулять с Гарри. Птичек там каких-нибудь запустить. Кошку ту же, чтоб на кухне не мешалась. И гардеробную... там поле, прудик какой-нибудь. Джеймс устало плюхнулся на диван. Все хорошо, у него есть план. Они выживут. Сейчас праздничный ужин с Лили, съедят собственно купленные конфеты... Но обсудят перепланировку дома. Только что за тень в окне? «Проклятье! Они в детской наверху...» — Лили, хватай Гарри и беги! Беги! Быстрее! Я задержу его… «Только бы успела добраться до пожарного выхода... Три минуты... Я продержусь! Задержу его! Только... Где палочка?» Джеймс в ужасе смотрит в лицо смерти. Он нацеливает палочку, и Джеймса выдергивает из реальности. Он не успевает...

***

Почему он в Трёх Метлах? Что произошло? Джеймс сидел в самом углу, потерянно озираясь. Где Лили? Где Гарри? Где они? Выжили? Ведь точно выжили? «Хвост, тварь!» Мысли вертелись кашей в голове, он размышлял обо всем, но не понимая и не улавливая ничего! Ёлка... Рядом с ней восседал Хагрид. Джеймс уже направился к нему, когда смог уловить обрывки их разговора. «Они не выжили? Лили!» Поттера словно обухом по голове огрели. Пол будто уехал из-под ног, Джеймс побледнел, вперившись взглядом в спину Хагрида, словно утопающий. Они обсуждали смерть. За его плечами маячил конец шляпы МакГонагалл. И она не отрицала. Поттер упал на ближайший стул. «Мертвы... Фадж министр. Какая-то околесица, но Гарри... Он спасся? Лили, цветочек любимый! Смогла родная! Спрятала... Хотя бы его спрятала» Но про Волан-де-Морта Джеймс нихрена не понимал. Сириус подставился крупно. Но они засадили его в Азкабан! Бродягу в Азкабан! За что?! «Магглов убил? Насколько же он с катушек съехал? Почему Хагрид не остановил его там, стоя в руинах их дома? Видел же, что Бродяге плохо. Нельзя его было оставлять! Почему? Почему все так произошло? За что Лили? Почему все расплывается вокруг? Почему Хагрид проклинает Бродягу?!!!» Джеймс дрожал. Возможно, сейчас он был точной копией Сириуса в руинах. Слезы застыли в глазах, причиняя почти физическую боль, но не проливались. Что с ним стало? На ум пришла мысль, что он призрак, но Джеймс был абсолютно плотным, и даже не ледяным, как труп. Никто из рядом сидящих не заподозрил бы, что этот человек умер двенадцать лет назад. Да и кружка послушно поднялась со стола в его руке. — Мистер, вам плохо? — Да! Джеймс вскочил на ноги и, не разбирая дороги, выбежал из паба. На улице снег. Тот самый, с сугробами! Гарри бы понравился, Джеймс был уверен. В ноябре? Ах да, он же видел ёлку. И вокруг раздавался праздничный гомон и Рождественские гимны. Чему они радовались? Как можно было радоваться, когда ее больше не было?! Все по-прежнему расплывалось вокруг, утопая в метели, расплывчатые фигуры прохожих сновали туда-сюда, словно не замечая Джеймса. Кто-то сильно толкнул, буркнул извинения и дальше поспешил. Но Сохатому было все равно. Все было неважно, кроме смерти Лили. Лицо уже пылало от задушенной истерики. Из горла рвались всхлипы. Шаркая, он двигался вперед, пытаясь унять дрожь... Просто, чтобы дойти. «Все слишком быстро! Остановите время!» Пряничные наряженные омелой домики Хогсмида исчезли, можно перевернуться. Он оказался на окраине деревни, значит, лес недалеко. Туда. Бегом. В чащу. Где лес сможет проглотить любую боль. Лес спокоен, он поймет. Он не будет ликовать тому, что они не смогли. Олень мчался во весь опор, пока не выскочил в чащу. И там закричал. Что такое крик оленя? Ужасный, немелодичный зов, который скорее отпугивал, походящий на мычание коровы. Которого Джеймс жутко стеснялся. Но сейчас... Он такой же уродливый, как чёртова реальность! И олень выл, деревья вылавливали звук. Все новый и новый стон. Джеймс горел. Это в сто раз хуже, чем смерть его родителей. Их уход... он хотя бы логичен был, но Лили... его рыжее солнышко, хранительница его маленького теплого уютного мирка, несмотря на войну за стенами дома. Мирка, в котором с удовольствием грелись его друзья. Цветок, который словно чуял, что сможет изменить его. И поэтому Лили так долго отказывала пойти на свидание. Джеймс поклялся, едва услышал Пророчество, что сам все исправит. Что вытащит семью из этого дерьма. «Их союз, бла-бла-бла... Избавителя родят. Гарри маленький мальчик! Все что угодно придумывали, лишь бы не решать проблему самостоятельно!» Джеймс тогда смеялся. Смеялся, стиснув зубы, что какая-то карга высушенная распорядилась судьбой их малыша. Он не исправил... Подвел. Забыл палочку, как последний осел. Обещал дать время — не дал! Лили умерла, а он... сейчас давил копытами лесной грунт, оставляя глубокие следы. Хера с два он призрак! Позади треснула веточка. Джеймс затих, медленно обернулся на звук. Не может быть! Он нашел его. Живой. Действительно нашел! Да, друзья шутили про магнит и иголку, но даже сейчас! Любимый знакомый силуэт, сбившееся от бега шумное дыхание, морозный пар из пасти. Он уже и на медведя не похож, не то, что был раньше. Похудел, мокрая шерсть кое-где свалялась в колтуны. Бродяга теперь как никогда соответствовал прозвищу. Прежними остались лишь глаза. И у тех взгляд загнанный. В Азкабане побывал — Джеймс слышал. Потрепало идиота. Но ведь... Он же был там? В руинах был и видел! Что Джеймс не сбежал! У него есть ответы. Надо только найти силы спросить. Давать слабину у Поттера не было права. Олень сделал мелкий шаг навстречу и обернулся. — Я палочку забыл, — прерывисто, с вырвавшейся истеричной ноткой, сказал Поттер псу. — Бродяга, скажи, что я умер! Скажи, что видел мой труп... Я... я ничего не понимаю. Я не мог сбежать от них! Бросить... Нет. «А еще Гарри... маленький жив. Лили его спрятала, смогла. Хотя они говорили, что заклятие убийцы срикошетило в него самого. Как?» Сохатый бросился было к псу, но тот отшатнулся, испуганно взвизгнув, но продолжая изучающе разглядывать его. — Гарри жив, да? Где он? Впрочем, Джеймс быстро понял, что вопрос глупый. Гарри сейчас жил точно не у Бродяги. И сам Сириус, наверное нигде не остановился, иначе что бы ему делать в лесу? Зачем же дурак так подставился с убийством? Картина, где Сириус в погоне за крысой, бежит, хлестая, промахнувшись, асфальт заклятиями, ужаснула его своей правдоподобностью. Что случилось? Переборщил? Напутал? Вспылил? Погибло двенадцать человек! Или это все выдумки Фаджа? Тем более тот нес и без этого слишком много бреда. Министерство любило сочинять, раздувая из мухи слона. Джеймс пытался успокоиться, но он даже видеть перед собой был не в состоянии — очки запотели. И мысли кружились роем, не поддаваясь пониманию. Что друзья делали около Хогсмида? А Бродяга уже обратился. Перед ним из всклокоченной собаки предстал призрак... инфернал? Мерлин его разберет! Он мелко дрожал, но больше не отшатывался, наоборот, протягивал руки, шокировано и неверяще глядя на друга. — Они там в пабе были... отчасти пьяны. Сказали, что мой сын выжил! А те магглы, Сириус? Ты убил Питера? Скажи мне сам! Объясни! Скажи уже хоть что-нибудь, Бродяга! Ничего не видно! Джеймс рывком стянул очки, проигнорировав боль в поцарапанной дужкой скуле, протер стекла, трясущимися руками водрузил обратно на нос. Да. Это Сириус. Тощий как скелет, бледный, словно призрак в рубище, укрытый рваным платком черных спутанных волос. Уже непохож на Звездного плейбоя. И взгляд – шалый, напуганный и тоскливый. — Джеймс, — голос похож на карканье. — Джеймс? Джей... прости... прости, Джеймс... прости. Я не думал... не знал, Джеймс! Прости меня! А сколько Джеймс таких извинений обязан Лили? Блэк пошатнулся, привалившись плечом к дереву, медленно осел коленями на снег, не отводя взгляда, словно еще чуть-чуть, и Сохатый растает, как морок. Едва дыша, он смотрел на Джеймса, изредка выдыхая пар в морозный воздух. Осознавал ли он реальность ожившего друга? Или посчитал его очередным бредом — подарком Азкабана? Ему было плохо, и он снова лопотал, извиняясь непрерывно. Значит, убил... Стал убийцей дурья башка. Потому извинялся. — Прекрати, пока я не поверил, что бред этого толстопузого Фаджа — правда! — в отчаянии крикнул Джим, бросаясь к Сириусу. Монотонные извинения друга казались такими безумными, их невозможно было слушать. Дать пощечину? Джеймсу бы самому не помешала. Ему нужна рука, но тонут они оба. Тощий извиняющий скелет и он. — Заткнись и объясни, что происходит! — заорал Джеймс, схватив друга за грудки, но беспомощно глядя на него. — Гарри! Где он? Жив? Жив же? Я слышал... Много бреда слышал, но это же правда? Он жив? И в какой-то момент заслон прорывало. Блэк обхватил запястья Джима ледяными, слегка негнущимися пальцами, глядя ему в глаза с вековой горечью и такой надеждой, словно Поттер и не Поттер вовсе, а снизошедший с небес Мерлин херов. Только до холода ему не было никакого дела. — ...Я же видел... видел твоё тело! Как... как это может быть? Джеймс, я... я тогда когда вас увидел... почему ты забыл палочку?! Почему?! Слова били прямо под дых, и Джеймс поморщился словно от боли, склонив голову и не в силах посмотреть ему в глаза. — Урод я, — еле слышно прошептал Поттер в ответ, ослабляя хватку. — И Хвост... он предатель, Джеймс! — Знаю, — кивнул Поттер, вновь поднимая взгляд на перекошенное жаждущее мести лицо друга. Он ужасал. — Он! И жив, жив, он всё ещё жив... — делая почти безумные глаза, продолжал Сириус. — Но я его найду, я обещаю, я больше не облажаюсь, Сохатый! — Знаю, знаю, — все соглашался Сохатый, приобняв друга за плечи, с болью глядя на него. Насколько же тюрьма ломает людей? — Один раз я промедлил, и он улизнул... но теперь - нет! — Да. — Он слишком близко к Гарри... это плохо... твой сын так похож на тебя, Джеймс... только глаза — как у Лили... А так — вылитый ты. — Ты его видел? — тихо грустно улыбнулся Поттер, уже пытаясь успокоить друга, но тот вновь словно из реальности выпал. — Да. В переулке... Правда... прости, прости, Джеймс! Прости, что я... я не защищал его. И упустил Хвоста. А он... он улизнул так... по-крысиному! Только слишком громко. Почти эпично, Джеймс, ты представляешь? — К сожалению. — Наш Питти и вдруг – эпично! — Сириус нервно засмеялся, глядя куда-то мимо Джеймса. — Просто... хоть что-то он от нас перенял, Джеймс... прости меня... Блэк затих, словно насилу удерживая извинения на языке. Картина постепенно начала проясняться и путаться одновременно. Было тело — значит умер. Джеймс не станет отрицать, что заслужил. Лили там не одна, но толку? Он сам сглупил. Дамблдор ведь видел, что Поттер не в состоянии семью защитить. К чему была излишняя бравада? Хотя Пророчество и известие о нем принес в дом именно Дамблдор. А выброс? Джеймс же к ней вернется? Тело же должно быть? Но Гарри. С кем он? — Мальчик мой, — прошептал он, вспоминая, да, глаза Лили на детском любопытном личике. — Жив... Вырос... Сколько? Сир, тебя ищут. Какого драккла ты на горячую голову... магглов? Блэк замер. Взгляд стал осмысленным, хотя все еще пугающим. — Джеймс? — проскрипел он, точно только узнав друга. — Это... это ты? Правда ты? Но... но как? — Не знаю, — растерянно пожал плечами Поттер. — Но да, это я. Может... исправить что-то должен. Объяснить Гарри, почему у Лили в мужьях тупица оказался, я не знаю. — Я никого не убивал, — рыкнул Сир, дёрнув плечом. Ломанным движением поднялся на ноги, не пытаясь отряхнуться от налипшего снега. — Их убил Питер. Устроил взрыв, громко обвинив меня в предательстве, оттяпал себе палец и стал крысой. В канализацию. Вот так. Прости, Джеймс, я так виноват. Я думал, что план сработает, но... Сохатый горько усмехнулся, подняв взор на Блэка, а потом порывисто обнял, прижав к себе. Блэк весь замерз. И это не самое худшее, что ему пришлось пережить. К горлу подкатил комок, Джим просто не мог принять все это. За что все это? Ну хоть магглов не убил. Значит, не их грех. Джеймс давно научился мириться с сообщениями в газете о смертях. В первую очередь для Лили научился. Должен же был кто-то подбадривать пустыми словами в воздух... пустыми. — Ты думаешь, у меня мозг атрофировался? — устало выдохнул он, отстраняясь. — Мы оба решение приняли. Оба понадеялись. Но сказать «Прощаю» Джеймс не имел права. За Лили прощать не мог. Он и сам должен был перед любимой на коленях стоять за то, что не смог. — Прости, что втянул тебя во все это. Сколько брат пробыл в Азкабане? Вот так безвинно. У Джеймса не было ни малейшего представления о происходящем. Только то, что Сириус оказался более здравомыслящим, чем его посчитало Министерство... чем про него подумал Джеймс. Бродяга все еще дрожал! Из-за тех уродов, от которых был вынужден скрываться в лесу. Сейчас. Из-за Питера. Крысы, на чьих мерзких лапах кровь Лили. — Я убью этого гада, — процедил он сквозь зубы. — В очередь, — рыкнул Блэк, обнажая желтые зубы в усмешке. — Вот, значит, как! Джеймс тихо засмеялся. Да, погоня обещала быть веселой. Прямо как в школе, только теперь они будут жестоки. Да и гнаться за другом. От этой мысли Сохатый вновь помрачнел, но с лица Бродяги все еще не сошла улыбка. Медленно, словно в замедленной съемке, тот нахмурился, вновь облокотился на дерево и покачал головой. — Тебе не за что извиняться, Джей... ты... ты ни в чём не виноват! Хотя... как ты посмел сдохнуть?! Хрип сорвался на вопль. Блэк схватил Поттера за плечи, резко дернув к себе ближе. Сириус, как и раньше, на полголовы выше друга, но сейчас он сильно ссутулился и их лица были примерно на одном уровне. — Я нихрена не понимаю Поттер. Но... но если ты — правда ты, то.... Мерлин... я... прости. Сохатый был ошарашен. Он уже понял, что сошел с ума, но Блэк! Впрочем, у того Азкабан, ему можно. Они на одной волне, но все равно поведение друга шокировало. Однако Джеймс скептично хмыкнул, чуть приподняв бровь. Как раз наоборот, как он, Поттер, смел сейчас быть живым, когда вокруг все до сих пор пожинали плоды их смерти? Виноват, что выжил, что дышал. Может, недостоин смерти, обреченный видеть плоды той катастрофы? И Гарри... это же не все. Как он покажется на глаза Гарри? А так жаждал его увидеть! Джеймс запутался. И все это... Злость на самого себя, на эту проклятую жизнь затопила рассудок красным маревом. Смахнув ладони Блэка с плеч, Джим размахнулся и впечатал кулаком в кору дерева над головой друга, стирая костяшки в кровь. Больно! Лили мертва! Недостаточно больно! Еще раз! А дерево стояло, не пошатнувшись, не обращая внимания на его злой рык, разве что с листьев немного снега осыпалось, на стволе постепенно появлялись багровые следы. «Недостаточно! Нужно больше силы!» Словно услышав мысли друга, Блэк отшатнулся в сторону, позволяя другу обернуться. Удар! От копыт тоже мало пользы, но хотя бы так больше сил избить... выплеснуть боль. Бродяга из-за него стал жертвой дементоров! Где Гарри? Бьет. А дерево все так же стоит нерушимо, дразня его же кровью! Отвратительная вещь — природа. Выдохнувшись, Джеймс осел на снег уже человеком. Оглядывается, замечая бледного, нихера не понимающего друга. — А ты постарел немного, дружище, — успокоившись и тяжело дыша, заметил он. — Сколько прошло времени? — А ты — нет. Не постарел.. прошло двенадцать лет... ты двенадцать лет был труп трупом! — ответил Сир, срываясь на крик. А потом он обхватил запястье друга, словно щупал пульс. От этого действа Джеймса замутило. Он в ужасе осмотрел свои руки. Разодраны, в крови, но не воняли. И кожа покрасневшая с синяками. Он медленно ощупал лицо. Дыр не было, на месте нос. — Я не инфернал, — подвел итог изумленный Сохатый. — Тогда кто я? Вот бы Люпина сюда. Он в существах гораздо лучше ориентировался. А еще двенадцать лет прошло. Значит, Гарри сейчас тринадцать? Он был совсем рядом. Живой. Каким он стал? Что с ним стало? — Я мог его в Хогсмиде увидеть, если бы искал, — с досадой усмехнулся он. — А если он меня увидел? А я его совсем не знаю. Ты ведь вытащил его из дома? Куда Лили его спрятала. Его нашли, я слышал. Хагрид говорил, что не отдал его тебе, почему позволил? Куда? Сир лишь качал головой из стороны в сторону, слегка дрожа, но все еще вцепившись в запястье друга. Улыбался, прислонившись к дереву. А из глаз катились слезы. Странно. Ведь обычно он всегда прятал лицо в ладонях, упрямо подавляя приступы. Он изменился. — Мне его не отдали, а я… Я не знаю, почему согласился, а… а потом Питер, взрыв… Азкаб… Прос... Блэк запнулся, заходясь глубоким утробным кашлем. Он совсем замерз. Побледнел еще больше, заскользил вниз по стволу. Надо было что-то делать. Здесь ему находиться больше нельзя было. — Ты его не видел с тех пор, да? — прошептал Джеймс, подхватывая его. Взгляд друга был почти неосознанным, полуобморочным. — Так, надо выбираться отсюда. Сознание не теряй! Как я тебя до Хижины дотащу? На спину сесть сможешь? За рога держись. — Джей, там могут караулить. — Хватайся и держись! Больше Джеймс не желал спорить, потянул его за руку, облокачивая Сириуса к своей спине, приседая и подсаживая, переворачиваясь в оленя. Жаль, такими маневрами сразу ровно встать не вышло, но Сириус удержался, впиваясь в его бока костлявыми коленками, зарываясь окоченевшими пальцами в шерсть. Теперь только до Визжащей Хижины бы добраться.