Секунда До...

До Хижины они добирались с полчаса. Быстрее Джеймс бежать не мог – всадник бы не усидел. Да и голову лишний раз не повернешь. Мужчина в осенней тюремной мантии совсем окоченел, и слезать пришлось практически так же как и садились. А как иначе? Иначе никак. Визжащая Хижина встретила их толстым слоем пыли на каждой горизонтальной поверхности. Повезло, хоть кровать в прошлый раз починили и даже заправили. Оставив дрожащего до зубного стука Бродягу кутаться в одеяле, Поттер стянул полог и покрывало, отправившись на первый этаж выбивать пыль вручную. Но ее было слишком много, целые облака. Она попадала в нос, в горло, вызывая нездоровые приступы кашля. До рези в глазах. Как магглы справлялись без магии? Даже Джеймсу не хватало волшебной палочки, а с верхнего этажа все так же раздавались приступы громового кашля, окончательно выматывающего и без того обессиленного Бродягу. В Хижине сильно сквозило, и полог был необходим. И приходилось чистить дальше. Как же Джеймс ненавидел это место. В полнолуние они в первую очередь стремились его покинуть. И даже сейчас стены сохранили эхо болезненных мук её обладателя. Но именно эта Хижина сейчас была их пристанищем. Закончив, Джим взъерошил волосы, отряхивая их от осевшей пыли, схватил в охапку очищенные ткани и поволок их обратно по скрипучей лестнице. Бродяга укрылся с головой и даже не высунулся, когда на него поверх одеяла свалилось покрывало, разве что самую малость: чтобы посмотреть, как Сохатый воюет с крючками полога. Закончив, Поттер по привычке потянулся в карман за палочкой – другу был необходим горячий чай. Палочки не было. Да и откуда? Джеймс застонал. Где теперь кипяток взять? Вокруг только разбитая в щепки мебель, пыльное подобие камина, свечные огарки. В углу обнаружилась миска. Поразмышляв немного, Джим сосредоточился и махнул рукой в сторону подсвечника. Один фитилек слабо затлел и тут же погас. — Проклятье! — проворчал под нос Поттер. Раньше этот трюк срабатывал на раз-два, значит, и сейчас должно получиться! Вторая попытка, и огоньки весело заплясали на заляпанном воском и паутиной канделябре. Спустившись, он в снегу отскреб миску и, зачерпнув горсть чистого горного снега, вернулся, закрепляя ее в центре канделябра. Как долго она будет греться? Ну, хоть что-то теплое. Впрочем… У них есть огонек, доски и печь. Разломав и без того почти поломанную табуретку об пол, Джим скинул доски в печь, когда на шум из-за полога высунулся Сириус. — Ты что творишь? — прохрипел он, недоуменно переводя взгляд с Поттера, колдующего над очередной свечкой, на камин, а через секунду на его изможденном лице отразились осознание и ужас. — Не смей! Он спрыгнул с кровати и бросился к другу, на ходу теряя одеяло. Подскочив, грубо выдернул из рук Поттера щепки для растопки. — Что на тебя нашло? — недоуменно возмутился Поттер. — Дым, Джим. — И что с ним не так? — Он из трубы повалит, нас заметят! — сердито ответил Бродяга, вытаскивая из камина обломки табуретки, словно те могли вспыхнуть сами по себе. — Ну и лукотрус с ним! — развел руками Сохатый, резко отводя свечу от цепких пальцев Сира. — Нам нужно же как-то согреться! — Но… — пытался возразить друг, бегая глазами по комнате, словно пытаясь найти лазейку. И вновь наткнувшись взглядом на Поттера, изумленно вскинул брови. – Но ты же не мерзнешь, Джим! — И что? — продолжал спорить Сохатый. — Зато ты вон зубами клацаешь! — А я… я потерплю, — Блэк взглянул на друга почти умоляюще. — Пожалуйста, Джеймс. Поттер поджал губы, уперто глядя на Сириуса. Его кашель… так не кашляют, когда слегка простудились, и это пугало. А у них не было даже элементарного Бодроперцового Зелья. А Бродяга… Азкабан уже сильно измотал его. Бродяга выглядел невероятно хрупким, чтобы еще и зимовать, мучаясь болезнью. — Но кто тебя теперь осудит, когда твой главный свидетель ожил? — возразил он, уговаривая. — И я сам все не могу в это поверить! — мотнул головой Сир, отчего его длинные космы упали на лицо, обнажив редкие седые пряди. — Ты поседел, — с сожалением констатировал Поттер, касаясь пальцами грязной серебряной пряди. — Ты думаешь, они соизволят поверить? — воскликнул Блэк, словно не услышав последней фразы. — Джеймс, я потерплю, клянусь! Я и так уже согласился придти сюда. Он боялся. Чего — Джеймс не понимал. Но и отказать не смел. Возмущенно вздохнув, он молча кивнул, тоскливо глядя на зажженную свечу. Сириус улыбнулся одними уголками губ и побрел обратно в постель, по пути подобрав одеяло. Бросив последний взгляд на потенциально теплый очаг, Сохатый поспешил следом. За пологом не сквозило. Да и ткань скудно, но сохраняла тепло. Бродяга вновь закутался в одеяло с покрывалом, как в кокон, но когда Джеймс улегся на соседнюю половину, закинув ногу на ногу, вопросительно глянул на покрывало. — Мне нормально, — отмахнулся Джим. Глядя на огонек продолговатой свечи, которую держал в руках. — Грейся. Сириус фыркнул и, выпутав из кокона руку, тоже поднес ее к огоньку, после чего обхватил свободную ладонь Джима. — Почему ты не мерзнешь? — Я не знаю, — пожал плечами Поттер, не сводя взгляда с огонька. — Может, потому, что не живой. — Но выглядишь ты абсолютно живым, — возразил Блэк, отпуская ладонь друга. — Из плоти и крови. Даже пульс есть. — Но ведь это неплохо, да? — усмехнулся Джеймс, играя пальцами над огоньком. — Иначе бы я смог тебя переспорить. — Я бы свалил отсюда! Они тихо засмеялись и затихли. Спустя пару минут из кокона послышалось сонное дыхание Бродяги – уснул. И, похоже, обратился псом. Возможно, так теплее? Джеймс загасил свечу. Но сон никак не шел. Да и откуда. От простыней воняло пылью и сукровицей десятилетней давности. А в голове крутились мрачные мысли. Почему Сириус смирился, уверив, что шанс на его оправдание совсем мал? Что с ним случилось? Почему Лили? Её больше нет. А остальных? Что случилось с его друзьями? Сможет ли он увидеть Гарри? Признает ли его сын? Он пропустил целых двенадцать лет его жизни. Практически всю. Но такова жизнь. Или не жизнь? Он должен увидеть Гарри! И это не пустое желание! Джеймс прислушался к дыханию Бродяги. Друг спал спокойно, его ничего не тревожило. Вряд ли так удавалось в Азкабане. Джеймс аккуратно выскользнул из постели, не желая потревожить брата, взглянул на канделябр, что исправно по чуть-чуть грел им воду. Спустившись на первый этаж, он обернулся оленем и выскочил в лес, направившись к Хогвартсу. Лес зимой шикарен. Сохатый летел стрелой по сверкающему белому серебру снега в тумане леса, иногда останавливаясь пожевать мох. Потому что соскучился. По школьным полнолуниям соскучился сильно. Да и проголодался за Бродягу. Хотя, очень скоро стало понятно, что голод оказался надуманным, по режиму… Есть не хотелось совершенно, и большую часть он выплевывал. Он мчался навстречу любимым огням воистину волшебного замка, который был его домом целых семь лет. А теперь он был домом Гарри. Интересно, а на каком он факультете? Играет в Квиддич? Олень прибавил шагу. Он увидит его, своего мальчика. Все ли хорошо у него? В Хогвартсе он наверняка смог поиграть в снежки. Сохатый и представить себе не мог, что в Хогвартсе хоть кому-нибудь может быть плохо. Всего каких-то десять минут! И они встретятся. Вскоре деревья расступились, рассыпавшись по краям полянки, на которой все еще стояла нетронутая временем до боли знакомая хижина лесничего. Хагрид любил его сына. Мальчик был не одинок. Олень подошел ближе. В саду Гиппогриф на привязи. Зачем? От Хагрида такое было неожиданно. Гордый зверь практически замер, нахохлившись, смотрел с ужасом то в лес, то сочувственно как-то на Хижину. Олень присмотрелся тоже, а спустя секунду которую вскрикнул от ужаса: в тени, прямо напротив открытого окна, из которого доносились рваные рыдания лесничего, парил самый настоящий дементор, всем телом поддавшись туда, насколько позволяло его укрытие. Джеймс не ощущал страха перед ним, но он боялся за Хагрида. Боялся того факта, что эта гниль слишком близко к школе. Что это правда, и они здесь по душу Бродяги. Что страх его друга обоснован на все сто процентов. А пока эти твари живились силами абсолютно невинных людей! И как часто он сюда приходил, раз даже гиппогриф смирился с его присутствием? Этого паразита надо срочно отогнать! Но как это сделать без палочки? «Так, хорош тоске поддаваться!» Олень бросился сломя голову к хижине, со всей дури врезавшись рогами в дверь, отчего та лязгнула так громко, насколько она вообще способна. И прочь. Лишь бы хозяин заметил угрозу. Хагрид возник в проеме, распахнув дверь настежь и залив поляну светом, недоуменно глядя вокруг заплаканными глазами. — Кто здесь? — пьяно и громко зовёт он. — Клювик, ты кого-то видел? Гиппогриф согласно скрипнул, повернув голову в сторону оленя. — Кто там? Отлично! Потревожив копытом ближайший куст, Джеймс поскакал прочь, стесывая по пути кору со стволов, напоминая о себе, вел Хагрида к замку. К огням, туда, где безопасно! До самого края леса… где они заметили еще одну мразь. Он парил в тумане, оглаживая стволы деревьев своими склизкими лапами. Дементор охотно обернулся к ним. А за ним еще один. — Какого хрена вы здесь? Опять! — мигом разъярился Хагрид. — Вот погодите, Дамблдор узнаёт! Да! Дамблдор обязан узнать! Им здесь не место! Даже в Запретном Лесу! Рядом с Гарри эти мрази существовать не имеют права! В памяти вновь всплыло смеющееся маленькое пухленькое личико с глазами-изумрудами. А в следующую секунду у оленя шерсть дыбом встала. Их тут двое! Так много! Туман заполнял все пространство в округе. Повсюду свист палочек, взрывы, потеря. «— Мери! Кто-нибудь, помогите Мери! — Уже поздно» Лили молит о помощи, её плачь. Но они лишь бессильно разводят руками. И ненавистное змеиное лицо. Холодные узкие кровавые глаза убийцы… который добрался… до них! Зеленая вспышка. «Лили-то с Джеймсом уже погибли. Я его тогда вытащил, а у него на лбу рана... а тут этот... Сириус Блэк на своем мотоцикле. Я-то тогда не знал, чего он явился... что он Хранитель Тайны. Я подумал, он... э-э... прилетел помочь. Бледный как смерть, весь трясется. А я-то, я-то! Я его утешать стал!.. Посреди улицы глубокая воронка, всюду искореженные трупы, маглы кричат, а Блэк стоит и хохочет» "Нет! Нет! Этого не может быть! Он должен был их защитить! Мертвы! Из-за него!" Джеймс еле сконцентрировался на реальности. Хагрида уже не было. А они парили к нему, подзывая костлявыми лапами. Бежааать… Прочь! Олень взмыл на дыбы, крутанувшись на месте, и пустился прочь, приложив рогами плащ одного из них. К Иве во весь опор. Нельзя через лес. Там они. А Сохатый едва разбирает дорогу в снегах и тумане. В ушах звенят крики войны. Его друзей. Надо сбить их со следа. Едва он расслышал грозный скрип Ивы, ее яростные удары оземь, олень остановился, оборачиваясь назад, всматривается во тьму. Обернувшись человеком, он побродил в поисках ветки, найдя тонкую и длинную, больше напоминающую конный шамберьер, ткнул в сучек. Как долго он бежал по тоннелю, Джим даже не помнил. А Сириус уже не спал, мерил комнату шагами и что-то испуганно бормотал, нервно кусая костяшки пальцев. — Джеймс! — с облегчением воскликнул он, окидывая его настороженным взглядом. — Что произошло? Поттер был не в состоянии что-либо объяснить, лишь нырнул в распахнутые объятия. — Как... Когда Хогвартс успел превратиться в Азкабан? — нервно воскликнул Джеймс, только сейчас осознавая, что его било крупной дрожью. — Ч-что? Ты видел... — выдохнул Сириус, впившись пальцами в свитер Джеймса, — дементоров?.. — И их, и ту... ту ночь, — все ещё не придя в себя, кивал Поттер. Впервые за эти сутки он боялся умирать. Передумал начисто, потому что... Рассудок постепенно возвращался, давая разумную оценку его мыслям. Да, не загордишься такими. Джеймс чувствовал, как к щекам с жаром приливает кровь, и уткнулся другу в плечо, пряча пунцовое лицо. — Ты на них напоролся! — мученически застонал Бродяга, обнимая друга крепче. — Джей, я же просил… Просил же! Мерлин… в этом весь ты! И даже в этом осуждении мелькают нотки восхищения. — Нам... пробраться мимо них нужно, — пробормотал Джим, не отстраняясь. — Они рядом с Гарри. Они не должны быть рядом с ним. — Не должны, — согласился Блэк. — Но мы должны поймать Хвоста! Джим, понимаешь, должны! Мальчик в опасности! — Они по всей крайней полосе леса, что прилегает к территории школы, — чуть спокойнее сообщил он. — Надо пройти мимо и поговорить с Дамблдором. Сказать, что весь этот министерский маразм не нужен. Подумать только, они и Хагрида пытали! А дети? Гарри! — Из-за них он сорвался с метлы… — Что? — На матче, — пояснил Блэк, отстраняясь. — Гриффиндор против Пуффендуя. Я был там. В облике пса… — И этот человек ругал мой порыв разжечь камин! — поддел Сохатый, воодушевленный тем, что его чемпион действительно играл в квиддич. — Тогда был сильный ливень, — усмехнулся Блэк. — Эти твари окончательно испортили погоду, видимость была отвратная. Не знаю, как игроки различали мячи, но маскировка у меня была что надо! — А кем?.. — Ловец сборной Гриффиндора! — гордо провозгласил Бродяга, просияв ответной улыбкой. — И, замечу, летает не хуже вас, капитан! Издав победный клич, Джеймс засмеялся, засияв, как начищенный чайник, на что Бродяга неловко усмехнулся. — Знал! — жадно воскликнул он, радостно оскалившись. — Мой чемпион! — А потом приперлись они, — печально продолжил Бродяга и сочувственно поджал губы. — На матч? Вот уроды! — Примерно это Дамблдор им и сказал, — горько усмехнулся Блэк. — Они теперь и носа не сунут на территорию школы… Хотя, Запретный Лес, видимо, к школьной территории не причисляют. Понимаешь? Дементоры школьникам ничего уже сделать не могут — Дамблдора боятся. Они не наша задача! А вот я – их. — А что с Гарри? — Поймали, сейчас жив и здоров, хотя… Я, кажется, придумал, что подарить ему на Рождество, — ответил Сир, оглядывая комнату. — Что? — полюбопытствовал Джим, хмуро глядя, как его друг начал расхаживать по комнате. Сам Поттер и забыл, что скоро Рождество. Ему тоже стоило приготовить подарки. Хотя… в Бродяге-то он не сомневался, но как на них среагируют Гарри и Лунатик? — Метлу новейшей модели, — отозвался Бродяга, горделиво ухмыляясь. — О, водичка! — Тебе горло промочить приготовил. — Ты настоящий друг! — кивнул Сир, выуживая миску и отпивая. — Хм… а она почти не ледяная! — Да иди ты!