Секунда До...

— Я тебе еще раз говорю: я чувствую, что снег холодный! — возмущался Сохатый после прогулки, отряхивая штаны и свитер от остатков талого снега. — И закидывать мне его за шиворот необязательно. — А кто тебя надоумил сменить форму посреди боя? — захихикал Бродяга сквозь кашель, а в серых глазах заплясали веселые огоньки, да так заразительно, что Поттер и сам невольно улыбнулся. — Я лишь на пару секунд обернулся! — Во время боя! — наставительно возразил Блэк, заваривая себе очередной пахучий корень. — И тут же в спину снег! — театрально воскликнул Джеймс, вытирая руки краем покрывала. — Вот они, понятия о доблести и чести! — Во время боя посреди маневра! — А мозг на что? — Собачий? Джеймс лишь усмехнулся и принялся поправлять обломки мебели, которыми они кое-как задвинули самые крупные щели. Видеть, как Сириус оттаивает после Азкабана, стоило ещё и не таких поражений. Рождественские каникулы в прятках, как окрестили их оба игрока, протекали на удивление весело. Олень и пёс без устали носились по лесу, распугивая местных жителей и смущая кентавров. Но больше всего им нравились горы, где снега намело по колено. Оленю! А еще и там было светлее, чем в лесу, и вслед не летели стрелы, посланные кентаврами, чтобы припугнуть нерадивых зверей, ибо не попала ни одна. Там же Бродяга открыл для себя удивительную вещь: игра «закопай соперника в снегу» оказалась гораздо продуктивнее человеческих снежков. Особенно если соперник не мерз, а остальное не считается! И никуда не исчезал. Это для Сириуса было важнее всего. Словно камень с души. И Бродяга расцветал на глазах! Нет, жизнь не стала легче. Сириус Блэк все так же ходил в серой тюремной замызганной мантии, все так же был худ и бледен, но на лице все чаще расцветала улыбка, отражаясь в серых глазах. Но пёс! Джеймс успел распутать основные колтуны, и за их играми в снегу друзья сами не заметили, как черная шерсть Бродяги вновь залоснилась, подобающе благородному ньюфаундленду. Лишь по ночам иногда начинал тихо поскуливать и дергать лапами, избивая сопящего рядом Джеймса. И тот снова садился в изголовье, успокаивающе почесывая его уши и макушку, оставаясь один на один с размышлениями. Джеймс ненавидел те часы, когда Бродяга не мог отвлечь его от них, мучаясь сам. А тем временем судьба все же преподнесла Джеймсу Рождественский подарок. Сохатый увидел его спустя два дня, прячась в тени леса. Взъерошенный, невысокий, черноволосый мальчик в очках носился по снегу, обстреливая снежками своего рыжеволосого друга и уворачиваясь от ответных. Уизли и Гарри весело хохотали, иногда ругаясь на пропущенный снаряд. Студенты Хогвартса, беззаботные и юные. Счастливые. Его сын счастлив! Его мальчик жив. И он… не сидел взаперти. Сохатый сделал пару шагов к нему. А потом чемпион обернулся. Он заметил его. Заметил оленя. Джеймс чувствовал, как сжалось его сердце. Эти глаза... как у Лили. Прекрасные изумруды, которые когда-то смотрели на него так открыто и влюблено. И счастливо… Теперь глаза мальчика стали совсем как у Лили, в точности повторяя их миндалевидную форму. А ведь были маленькими озорными пуговками на детском личике, с веселым любопытством и доверием вглядывающиеся в лицо отца. Любопытство осталось. Но Гарри не узнал его… Они были абсолютно не знакомы. Чужие… Олень коротко застонал, вовремя не сообразив, что мальчик может услышать его. А тот услышал. Крикнув что-то своему другу, Гарри вновь обернулся к оленю и… направился к нему! Джеймса охватила паника. Что ему сказать? О том, что выжил? Нет! Сохатый развернулся и помчался в лес. Но и Гарри за ним! В лес! Куда детям запрещено! Вот же шалопай! Он нужен сыну! Олень резко затормозил, оборачиваясь мордой к бегущему к нему вприпрыжку по корням мальчишке. Гарри остановился всего в двух шагах, рассматривая оленя с тревожным интересом. Его чемпион. А они зашли довольно-таки глубоко. Как он вырос. Джеймс буквально смотрел на свою детскую копию. Розовощекий от мороза, в школьном плаще и гордо повязанном гриффиндорском шарфе. Очки только круглые и нелепые. И слегка уставший. А под челкой виднелся кончик шрама. С того дня? Олень поскреб копытом о землю и потянулся к нему. Гарри осторожно погладил его по носу. — Привет, — растерянно произнес мальчик. Позади послышалось прерывистое пыхтение и топот ног. — Гарри! — возмущенно воскликнул Уизли и недоуменно уставился на Сохатого. — Ты… ты в лес за оленем побежал? — Я? — чемпион заметно смутился, опустив руку, оборачиваясь к другу. — Я… ну да. Рон, погляди. — Ну? — скорчив недоуменную мину, посмотрел Рон на Джеймса. — Ты видишь? — допытывался Гарри, и олень встрепенулся. «Неужели… понял?» — Оленя, — ответил рыжий, глядя на друга, как на психа. — Но кроме? Внимательный взгляд скользнул по морде Сохатого, задержавшись на глазах. След от очков заметил? — Оленя… светло-серого, — скептично предположил Рон, глядя исключительно на Гарри. — Ты чая на Прорицаниях случаем не перепил? На кого он должен быть похож? — На диснеевского из Бемби! — огрызнулся разочарованный Поттер. — На кого? — переспросил Уизли, вместе с Сохатым уставившись на Гарри. — Забудь, — буркнул тот, отворачиваясь и топая назад. — Да, — облегчено выдохнул Рон, оглядываясь по сторонам. — Идем отсюда, Хагрид же предупреждал о… — Не напоминай мне о Блэке! — с неожиданной злостью рыкнул Гарри, сунув руки в карманы, после чего ускорив шаг. Они ушли, оставляя Сохатого в шоке смотреть им вслед. Почему Гарри злится на Сириуса? Неужели и ему втолковали то министерское безумие? Зачем? Ну да, логично. И все же столько раз Джеймс представлял, что Сириус будет возиться с крестником! Бродяга уже успел прикипеть к мальцу. Джеймс мечтал, что он будет их семьей, поймет, что не всегда все бывает так трудно и запутанно, что, возможно, сам решится обзавестись семьей. А в результате понял Джеймс его. Семья рушилась… Нет. Она уже разрушилась, раскидав всех по разным уголкам света. А кого-то и… Впрочем, возможно, и к лучшему, что Лили не довелось увидеть этот крах. Но цветочек бы его на корню предотвратила! Когда Сохатый вышел обратно к школе, мальчики уже ушли. Джеймс беспрепятственно добрался до Ивы. И в Хижину. Сириус все понял без слов. Лишь молча сел рядом на софу, положив ладонь на плечо. — А шрам на лбу? — В виде молнии? — тихо уточнил Сир, но не дождался ответа. — Рана была уже, когда Хагрид вынес его из руин. Джеймс, в него действительно стреляли. — Значит, молния, — бесцветно произнес Поттер, бездумно упершись взглядом в дверной проем. Олень каждый день выходил к замку, едва тень переползала к востоку. Мальчики выходили играть ровно на час, а два раза олень прождал зря. Неужели третьекурсникам стали так много задавать? И ни разу Джеймс не видел с ними той девочки, хозяйки Живоглота. Это тревожило Джима. Он всей душой желал, чтобы хоть с кем-то у Гарри было все как надо. А может, она просто не любит играть в снежки? Сохатый больше не выходил к ним, наблюдая издали. Да и… глупо как-то вышло. Умудрился смутить собственного сына! Он ждал. Чего? Особого знака или конца каникул, чтобы не портить мальчику праздник горестными воспоминаниями? Знак не заставил себя долго ждать, ворвавшись в Хижину с палочкой наготове, безумными глазами и в потертом пальто, тут же взяв на прицел Сириуса, от неожиданности выронившего миску и закашлявшегося. — Сириус! — рыкнул Люпин, глядя на него. — Что за трюки? Я видел его из окна! У Гремучей Ивы! — Я здесь, — тихо ответил Джеймс, в успокаивающем жесте протянув руки ладонями вперед. — Лунатик. Вот сюрприз, так сюрприз! Только голос дрожал. Не то чтобы он видел эту картину впервые, но он уже смирился с тем, что все было серьезно. И безумие Люпина в глазах, и отчаяние Сириуса, словно тому врезали самую хлесткую пощечину в мире. Сколько еще таких пощечин было? А сколько уже натерпелся? Палочка Римуса затряслась. — Д-Джеймс? — выдохнул тот, неверяще глядя на ожившего Поттера. — Но как? Ты же… Я был на твоих похоронах! Видел те-тебя… и Лили. В парадных мантиях… — Не надо! — выпалил Сохатый, жмурясь. Не надо картины Лили в гробу. Только не её! Джеймс не мог представить себе её труп. Не мог. Только живой. — Но да, это я, — подтвердил он, снова глядя на бледного друга, все еще нацелившего палочку нетвердой рукой на Бродягу. — Не знаю как, и… палочку опусти, Сириус не виновен. — Как? — переспросил Римус, переводя выразительный взгляд с Джеймса на Сириуса. — Некромантия? — Что ты несешь? — оскорблено выкрикнул Блэк. — Мерлина ради, разве ее можно освоить, гоняя на мопеде? — воскликнул Джеймс, привычно топая в центр, между ними. — Тогда что? — недоумевал Лунатик. — Хотелось бы знать! — развел руками Джеймс, многозначительно глядя на палочку. — Римус, это правда я! — Стоишь спиной к Блэку. — У него в руках нет снега, — отмахнулся Джеймс, начиная уже злиться сам. — Послушай, мы сделали Хранителем Тайны Хвоста. — Он убил Питера! — Да не смог я убить эту мразь! — А теперь заткнулись оба! — прикрикнул Поттер, упираясь ладонями в грудь обоих. — Сириус, покажи ему фото с грызуном. Выругавшись, Бродяга сунул руку за пазуху, выуживая смятое в шарик газетное фото, после чего, расправив, резко ткнул Люпину в лицо. — На плече мальчика! — процедил он. — Без пальца. Крыса. — Рона, — пояснил Джеймс, поворачиваясь к побелевшему Люпину. — И он жив… — Все живы, — подтвердил Джеймс. — Но почему он не выдал себя? — ахнул Лунатик, опуская палочку, хватая свободной ладонью себя за поседевшие волосы. — Разве что… Но… Дурдом. — Именно так все и было, — иронично фыркнул Сириус, огибая Джеймса. — Предатель… сбежавший под крылышко более сильного, чем мы. И сейчас якшающийся рядом с Гарри в облике крысы! — Все это время… — Это не к добру, Лунь, — мрачно заметил Джим. — Не знаю, во что это может вылиться, но этого не надо. — Джеймс, — снова выдохнул Лунатик, протягивая руки, и Поттер тут же обнял его в ответ, втянул Сириуса за локоть в объятия. — Идиоты, — довольно заявил он. – Как в старые добрые времена! — Какого драккла мне не сказали тогда? — Это моя вина, — горько хмыкнул Бродяга. — Прости. — Прости и ты меня. — Думал хоть чуточку повзрослеете, — усмехнулся Поттер, выныривая из объятий и взъерошивая волосы. — Но Хвоста теперь втроем ловить будем. — Не игрушки это, — закатил глаза Сириус, после чего обменялся с Лунатиком хмурым взглядом. — Располагайтесь, — предложил Джеймс, махнув на поломанную софу. — И вы тут живете? — поинтересовался Лунатик, оглядывая помещение. — У меня палочку еще в Азкабане отняли, — пожал плечами Блэк, поднимая миску, а Поттер молча поджал губы. — Воскрес без нее, — понимающе кивнул Лунатик, прохаживаясь по комнате и тыкая своей в мебель, которая послушно восстанавливалась. — Или не подобрал вовремя, — пояснил Джим. — Я видел его, Лунь. Но заклятие так и не долетело. Вздрогнув, Бродяга рухнул на обновленную софу, сгорбившись, потер двумя пальцами переносицу. — То есть… — тихо произнес он, оборачиваясь к Джеймсу. — Тебя в последнюю секунду спасло? — Или не спасло, — нахмурился Люпин, еще не привыкший к воскрешению друга. — В любом случае что именно это? «И почему оно не спасло Лили? Почему тянуло время? Превратило Джеймса во что-то…» — Магия, — развел руками Поттер. – Ты мне лучше про Гарри расскажи! — Славный парень он у тебя, — мягко улыбнулся Люпин. — Находится под надежной защитой Дамблдора… и кровных родственников Лили. Так что… его тебе воскресшему вряд ли отдадут. — Что значит «не отдадут»? — взвился Джеймс. — Он сбежал от этих уродов! — Как узнал? — От меня, — поднял руку Сириус. — Я видел его летом. В облике Бродяги. Ор у них в доме стоял преотвратнейший! — Все равно вернут, — развел руками Римус. — Его за заключенного держат? — хором взвились Джим с Сиром. — Джеймс, Лили, умирая, нечаянно скрепила древний ритуал, защитив Гарри настолько, что попавшая в него Авада срикошетила в самого Волан-де-Морта. Теперь он находится под защитой кровных родственников. — Очередная чушь про кровь, — скривился Бродяга. — Но они магглы! — возмутился Джеймс. — Я что, не смогу его защитить лучше? Да я… куплю себе палочку и к руке пришью! — Будь ты кровным родственником Лили, — устало выдохнул Римус, зажмурившись, потер виски. — Послушай, да, это звучит нелепо, да нам все это время было запрещено навещать мальчика в доме его родственников, но… — Он был там один? — ахнул Джеймс, принявшись мерить комнату шагами. —… с Гарри все еще в порядке, — с нажимом продолжил Люпин. — И за ним присматривают. У меня нет причин не доверять Дамблдору! — Согласись, это странно! И весьма! Разве Волан-де-Морт не сгинул? — всплеснув руками, поинтересовался Джеймс. — Это же от него защищает… Лили. — А Пожиратели Смерти? — неожиданно спокойно поинтересовался Сириус. — Даже вернись Волан-де-Морт, что помешает Пожирателям Смерти напасть на Гарри в доме маглов? Их же далеко не всех пересажали. Малфои на свободе, Нюнчика тоже в Азкабане не заметил. Ладно, поджали хвосты и прижились в новом обществе. Но Хвост… Этот мерзавец в первую же очередь… найдет чем выслужиться перед своим Темным Лордом. Последние слова он буквально выплюнул, словно они были сами по себе ядовиты. Лунатик был белее простыни, глядя на друзей, словно ребенок, которому сообщили, что молочные зубы нужны не зубной фее, а зачем-то папе. Джеймс практически клокотал от ярости. — Перестань, — тихо попросил Бродяга. — Джеймс, вы сейчас с Гарри… может, карта ляжет, и когда вы познакомитесь, Дамблдор одумается? Вы же все-таки семья. И Пожиратели не так страшны, как Волан-де-Морт. Или те же дементоры. Мы справимся, я уверен. — Гарри попросил меня научить его Патронусу, — тихо сообщил Лунатик. — Правда? — обрадовался Джим, обернувшись к другу. — Вот умник мой! Лунь, это же здорово! Он справится! — Я в этом не сомневаюсь, — усмехнулся Римус, едва Джеймс пересек комнату и обнял его за плечи. — Ладно, я пойду, наверное… Он хлопнул Джеймса по плечу, еще раз рассматривая комнату, задержав взгляд на импровизированной горелке и вновь бухыкающему Бродяге. — Пришлю вам еды…курицы там. Для Бродяги зелий. Про тебя поищу. И Гарри подготовлю. — Крысу не спугни! — напомнил Сириус. — Уж кто бы после Хеллоуина говорил! — парировал друг. — Да, — согласно кивнул Джеймс. — Только… Римус, не говори ничего Дамблдору пока, ладно? Это важнее даже курицы для Бродяги. Лунатик долго вглядывался ему в лицо. Для него все это было еще очень странным. Только Джеймс смотрел умоляюще… Это всегда срабатывало. Тем более, когда не играл. — Ладно, — в итоге кивнул Люпин, направляясь к выходу, обернувшись у порога. — Джеймс? Это ведь правда ты? — Ну а кто же еще? — хором воскликнули Джим и Сир.