Секунда До...

— Может, он и прав, — выдохнул Джеймс. — О чем ты? — вскинулся Сириус. Едва внизу затихли шаги Римуса и скрип половиц, Поттер сполз на пол, пряча лицо в коленях. О его мальчике заботились. Дамблдор взял под опеку. А Джеймса все это время не было рядом. Его мальчик вырос. Да, он застал его первые шаги, первое неразборчивое «мама», полет на игрушечной метле, но не на настоящей! Он не заваливал сына письмами с поздравлениями в учебных успехах, не обсуждал первый полет, да что там! Не научил его летать, как в свое время научил его отец, несмотря на преклонный возраст. Джеймс был нужен сыну тогда, когда тот жил у Дурслей целый год, а теперь что? Гарри счастлив в Хогвартсе, он все преодолел… один. — Потому что он уже вырос без меня, — все так же не глядя на друга, ответил Поттер. — Сам. А я приду… что я ему скажу? Зачем нужен? Сириус фыркнул, а через секунду послышался хруст разминаемых косточек. — Взрослый… ему тринадцать, Джеймс! — воскликнул он. — Вспомни себя в его возрасте! Как говорила мудрая Доркас, до двенадцати лет все детки мамины, а после мальчикам придется интересоваться про девочек у отцов! Мужчиной твой Гарри становится. Ну не маггловский хряк же ему лекции читать будет? Поттеру стало дурно. То ли жарко, то ли холодно — он и сам понять не мог. Девочки? У Гарри? Так скоро? Он же еще… Он недоверчиво посмотрел на Бродягу. Мужчина по-прежнему сидел на софе, чуть сгорбившись и подавшись вперед к нему, облокотившись на колени. Меж бровей пролегла глубокая морщинка, Блэк нервно покусывал губы, словно стараясь объяснить другу материал, который сам едва знал, цепляясь за единственную подсказку. — Из меня воспитатель никакой, Джеймс, — наконец развел руками он, но все так же пристально глядя ему в глаза. — Но я знаю, каково это… бежать из дома, до последнего угрожая палочкой, хотя и колдовать-то запрещено. И… когда я пришел к тебе… Дорея улыбнулась… и твои родители… Ай! Махнув рукой, Блэк вскочил на ноги и, отвернувшись, стал мерить комнату шагами, сжимая и разжимая кулаки. Джеймс лишь бездумно провожал его взглядом. Стоило ли сообщать Сириусу, что Поттер успел смутить собственного сына одним лишь своим присутствием? Хотя, если подумать, никто и не знал, что это был Сохатый. Все равно. Проклятье! Джим не нервничал так, даже ухлестывая за Эванс! — Я просто хочу сказать, что потребность в родителях с годами не исчезает! — выпалил Сириус, резко остановившись и взмахнув рукой. — Вот. И ты ему нужен! Да… Гарри, возможно, предпочтет Дурслей беглецу, который угробил его родителей, но тебя он точно ни на кого не променяет! — Что? — потрясенно ахнул Джеймс, медленно поднимаясь на ноги. — Это если я хоть чуть-чуть его понимаю, — пояснил Бродяга, сунув руки в карманы и глядя в пол. — Ты хотел забрать его? — почти прошептал Джеймс. — Да, но… вы же сделали меня его официальным опекуном, — пробормотал Сир, бросив на него несмелый взгляд исподлобья. — И я подумал… — После всего того, что тебе пришлось пережить… — Согласен, было несладко, — вконец смутился Бродяга, пряча лицо за длинными космами, и явно не ожидал, что Джеймс задушит его в объятиях. — Я в тебе и не сомневался! — просиял Поттер, хлопая друга по спине. — Во мне нет, так какого про себя маешься? — буркнул Сириус, утыкаясь ему куда-то в шею. — Я должен дать знать ему о себе… — Сейчас уже поздно. — И крыса не поймана, — закончил Джеймс, усмехнувшись. Вечером, когда уже совсем стемнело, прилетела сова с обещанной посылкой Люпина. Недовольно ухнув на предложенные Бродягой талые ягоды, сипуха распушила перья и была такова. В свертке обнаружилось с десяток бутербродов с ветчиной, пара яблок, лекарство и небольшая записка. «В библиотечных книгах про оленей не пишут, но я поищу еще» — Можно подумать, ему в первой же книге пропишут «Джеймс Поттер, порода копытная, обитает в форме такой-то», — усмехнулся Джим, весело взглянув на брата, который с довольным лицом поедал уже третий бутерброд. — Ты глотать-то успеваешь? Сириус хмыкнул, еле улыбнувшись с набитыми щеками и подтолкнул сверток другу. Джеймс взял один, внимательно осмотрев. А почему бы и нет? Он откусил кусочек и чуть улыбнулся. Он уже и забыл, какая хогвартская стряпня на вкус. Эльфы невероятные кулинары! Только он ожидал, что это хоть как-то разбудит аппетит, которого не было и в помине. Просто вкусно. Когда он расправился с серединой, Бродяга уже уничтожил весь сверток, запивая все привычным кипятком. — Даже совы не жрут эту гадость, — проворчал он, оглядываясь на сверток с яблоками. — Будешь? — Джеймс протянул ему свой. — Так и не хочется? — сочувственно поинтересовался Сир, без лишних вопросов забирая еду. — Откуда сквозит, а? Джеймс огляделся по сторонам и усмехнулся. Занимаясь ремонтом мебели, Люпин случайно сдвинул кресло, которым они ранее прикрывали немаленькую дыру в стене. Она же и стала причиной сквозняка. Поужинав, Сириус развлек их дымом из своих ушей, чуть ли не мурлыкая от радости, когда зелье, наконец, прогрело его всего до кончиков пальцев, и даже смеялся над воспоминаниями Джеймса о том, как они стеснялись пить его в детстве. Они были счастливы. День определенно задался. Только Джеймса не отпускала тревога. В чем она заключалась, он и сам не мог понять, только что-то предательски ёкнуло под ложечкой. Улегшись спать, он зарылся пальцами в шерсть Бродяги, ткнувшись макушкой вбок, и попытался успокоиться, прислушиваясь к сонному ровному дыханию пса. Только сон не шел. Джеймс думал о Гарри, пояснении Сириуса, как мальчик сбегал, вспоминал его детское, но уже по-взрослому задумчивое лицо, когда чемпион рассматривал его. Вспомнил сон. Тот кошмар с зеленым дымом… кровь Гарри. Стало страшно. А через пару секунд Бродяга тяжело задышал и забрыкался. Превратился обратно в человека. — Кошмары? — сочувственно поинтересовался Джим, приподнимаясь на локте. — Они… — звонко отозвался Сириус, не успокаиваясь. — Они… Бежим, Джеймс! В голосе друга отчетливо слышалась паника. Схватив Джима за предплечье, он резко вытолкнул его с кровати. Поттер больно ударился спиной об пол, а через миг над ним уже пролетел в прыжке пёс, ринувшись к двери. Проклятье! — В тоннель! — скомандовал Джим, поднимаясь и бросаясь оленем следом за другом. Никогда прежде они не неслись так быстро. Джеймс стесывал рогами земляной потолок, а больно натыкаясь на камни, он отчетливо видел искры в глазах. Но все же не сбавляя темпа, бежал вслед за Бродягой. Они вылетели из норы в снег. Внезапно послышался шелест и хлесткий щелчок, после чего Бродяга жалобно взвизгнул. «Не вырубили» Сохатый подтолкнул раненого друга рогами вперед, и следующий удар гибкой, как кнут, ветки пришелся на его бок. Джеймса занесло вбок на добрый метр, выкидывая из ударной зоны. Бродяга гавкнул и помчался в лес. Собравшись, Джим ринулся следом. Они неслись во весь опор в самую глубь, минуя участок, заросший паутиной. Все дальше и дальше в лес. Наконец, Бродяга рухнул наземь и начал зализывать поврежденную лапу. — Дай посмотрю, — обратился Джим, подходя ближе и падая на колени рядом с псом. – Интересно, этот лес где-нибудь кончается? Мы, кажется, даже не сворачивали. Бродяга лишь завыл. — Ну… тише, тише, — шептал Джим, осторожно отодвигая шерсть на лапе. Порез рассекал бедро поперек, но был едва ли больше четверти дюйма. — Жить будешь? Вместо ответа Сириус обратился. Он крупно дрожал, вгрызаясь пальцами в мерзлую землю. — Лунатик, — всхлипнул он. — За что? Снова! — О чем ты? — нахмурился Поттер. — А ты не понял?— зло процедил Сир, оборачиваясь к другу. — Сначала Люпин, потом дементоры! Сердце Джеймса пропустило удар. Неужели Сириус вновь подозревает Люпина? — Не говори так! — сурово оборвал друга Джим, положив руку на плечо и легко сжав. — Ты и раньше подозревал его, помнишь, чем все обернулось? — А что тогда это могло быть, Джеймс? Думаешь, он не сказал Дамблдору? — Не знаю, что это. Но мы разберемся. Обязательно. И в тот раз Волан-де-Морт был. — Не стоило нам соваться в Хижину. — Ну, теперь мы снова в лесу, — оптимистично заметил Джеймс, задирая свитер. — Надо найти какой-нибудь лопух. — Завтра, — оборвал его Сир, схватив за запястье. — Сегодня тут. Пожав плечами, Джим схватился за края майки и оторвал от нее неровный длинный кусман, которым перевязал ногу Сира. — Тебе, наверное, стоит перевернуться, — посоветовал он, наконец привыкнув к мраку и заметив, что от их дыхания пар идет. Пёс вздохнул и, свернувшись клубком, лег наземь. Что с ними происходит? Почему все так оборвалось? — Все будет хорошо, — пообещал Джим, усаживаясь рядом и обнимая Бродягу, чтобы хоть как-то согреть. Джеймс шел по коридору. Он и забыл насколько здесь уютно! Половицы чуть слышно скрипят, а солнечный яркий свет весело играет на салатовых стенах. Лили сама выбирала мебель. Даже цвет, даже мельчайший изгиб деревянных корпусов мебели были наполнены уютом и светом. Его дом. В воздухе витает запах детской смеси. Джеймс заходит на залитую утренним светом кухню. Лили сидит за столом у окна и пьет чай. В глазах ни капли грусти. Она сияет улыбкой. И улыбается она ему. — Родная, — шепчет он, чувствуя, как сжимается сердце. — Много вопросов, Джейми, да? — понимающе кивает жена. Но на лице ни грамма осуждения. Почему? Улыбка становится сочувственной, а изумрудные глаза будто смотрят в душу. Успокаивающе. — Ты не то ищешь, Джеймс, — говорит она, качая головой. — Ты проиграл тогда, но ты и не всесилен. Я удивляюсь, как я смогла. Но та ночь закончилась, и тебе в ней места не было. Она затихает, грустно глядя на блюдце, ставит на него чашку. И снова нет ни тени заслуженного обвинения. Она лишь отодвигает рядом стоящий стул, кивая на вторую чашку чая. — Хочешь? Я знаю, ты соскучился по нему. Твой любимый. А смысл пить? Все равно не выпьет больше двух глотков. И все равно Джеймс садится, берет чашку, наслаждаясь ее теплом, и пьет. Да, он соскучился. По вкусу, запаху. Надышаться не может, но снова лишь глоток. — А говорил тогда, что умираешь с голоду, — игриво отчитывает Лили, сложив локти на стол и кивая на чашку. — Должен был выхлебать, еще и печенья попросить! — Что со мной? Вопрос звучит как-то отчаянно, но кто ответит, если не Лили? Другие совершенно не понимают. Если и она не знает... Все веселье девушки испаряется. Она сцепляет пальцы в замок, нервно заламывает их. Кусает губы. — Они выдернули тебя за секунду до твоей смерти, Джеймс, — поясняет она. — И жизни у тебя всего одна секунда. Растянутая на года, но одна секунда. Ты застыл в ней. А за секунду человек не успеет ни замерзнуть, ни проголодаться, если не был голоден до этого. Но ты выглядел уставшим, благодаря этому мы сейчас видимся. — Но зачем они это сделали? — вскрикивает Поттер. — Я не желал этого. Для них мое обещание быть с тобой до конца - пустой звук? — Они выдернули тебя, ничего не объяснив? — сочувственно кивает жена. — Да, такова была цена, что ты присматриваешь за родными, а это, поверь, потрясающая привилегия. — Присматриваю? — Джеймс, мы были вынуждены оставить нашего сына одного в этом жестоком мире... в доме моей обожаемой сестры, за ним гоняется фантом Волан-де-Морта, а твой друг, пытаясь нам помочь, загремел в Азкабан и сейчас рискует лишиться души... — Мы ошиблись в Питере... — Не вы одни ошиблись в лучшем друге, — резонно возражает Лили. — О чем ты? — хмурится Джим, но любимая лишь поджимает губы. — Северус, — нехотя сообщает Лили спустя минуту. — Нюнчик? — восклицает Сохатый, во все глаза уставившись на жену, но та лишь раздраженно сжимает зубы, возводя глаза к потолку. — Не называй его так! — Ты серьезно дружила с ним?! — Да, я! — кричит Лили, запнувшись, через силу пытается успокоиться. — Не в этом дело сейчас! — Но он же... Поттер молчит, в ужасе вспоминая, как тот гад прилюдно оскорбил его любимую. Как она могла дружить с этим замухрышкой? Но если дружили, то, как Снейп мог так поступить с ней? Как перешел на сторону, презирающих таких, как... она. Волна недовольства сменилась пониманием и болью за неё. — Родная, — еле слышно шепчет Джим, бережно накрывая ее ладони своими. — Цветочек мой... — Не надо, — отмахивается она, смаргивая. — Я просто хотела сказать, что такое встречается со многими, и ты принимаешь все близко к сердцу, раздув проблему до вселенских масштабов! Она выглядит сильно расстроенной, но при этом в её голосе ни капли дрожи. — Ты очень сильная, мое солнышко, — шепчет он, обнимая любимую, гладя по шикарным локонам медного, любимого, оттенка, когда она уютно облокотилась на его груди. — Да не в этом дело, — снова отмахивается она. — Просто то, что случилось с тобой, гораздо лучше того, чем если бы тебе все объяснили, но послали отговаривать какого-нибудь депрессивного рокера от самоубийства на почве непонимания. — На кой драккл он мне сдался? — хмыкает Поттер. — Именно, — соглашается Лили. — Но ты уже не принадлежишь себе, понимаешь? Теперь ты обязан направлять Сириуса и Гарри. — Я одному друг, второму отец, — говорит Джим, не понимая, почему кому-то взбрело в голову возложить на его обязанности, которые он и так исполняет по совершенно иным причинам, по более давнему долгу. — Двенадцать лет назад я спасла нашего сына, — еле слышно рассказывает Лили, и дыхание ее сбивается, прерываемое крупной дрожью. — Я справилась сама, и тебя оставили в резерве, чтобы ты смог помочь ему, когда он будет нуждаться. — Отправив прямиком сюда, чтобы я не исказил время случайной ошибкой, — догадывается Поттер, припомнив прецеденты из книг, которые ещё в школе читал, когда волшебники своим вмешательством стирали из бытия целые семейные кланы. — Именно, Джеймс, — надрывно восклицает Лили, уже не в силах сдерживаться, она дает волю рыдания, сотрясаясь на его груди. — Именно сейчас! —Тшшш, родная, — успокаивающе шепчет Поттер, крепче сжимая ее в объятиях и целуя в макушку. — На этот раз я не подведу, обещаю. — Джеймс, наш мальчик ж-жил у Петуньи в чулане, где его морили голодом, а это гребанный хряк со своими дружками травили его все детство! На него д-дважды нападал фантом Волан-де-Морта, и это они считали не-недостаточным для твоего в-вмешательства! — давясь слезами, кричит она. — Что же должно быть достаточно?! Г-гораздо хуже всего этого? Почему они прислали тебя сейчас? Что еще может с-случиться с Гарри? Джеймс судорожно сжимал её свитер. Её ужас передается ему в полной мере. Он даже не обращает внимания на рассказ о Дурслях. Что ждет Гарри сейчас? — Пов-всюдуу эти дем-ментооры! А Гарри плохо! — Дементоры, — вторит Джеймс, но в голове его щелкает. Идея! Ведь тут опасность очевидна! — Сириус приговорен к Поцелую. А я присматриваю за ними двумя. Значит, меня могли призвать, потому что Бродяга стоит у обрыва! Не думал Джеймс, что когда-нибудь улыбнется этому факту. Но ведь опасность известна. И с Бродягой им проще справиться с этой гнилью в балахонах. — Сириус приставлен к тебе бонусом, — безразлично отрицает Лили, уткнувшись лицом в плечо мужа. — Я клянусь, что вытащу их обоих, — твердо заявляет Джим, зарываясь лицом в волосы любимой. Они сидят молча, вдвоем переживая свалившееся на них горе. Так легче, цепляясь друг за друга, как за спасательный круг. Молча утешая. Сколько они просидели? Когда Джеймс поднял голову, кухня исчезла. Он вновь был в лесу. Над кронами деревьев загорался рассвет.