Секунда До...

После собрания все разошлись. Вместе с Сириусом заперев за фениксовцами многочисленные магические замки, Джим поднялся наверх, уже за два лестничных пролета расслышав тихие ласковые уговоры миссис Уизли: — Гарри, милый, иди спать. Завтра сможете поговорить нормально. — Но я должен сейчас, — усталым, но упрямым голосом возразил чемпион. — Сейчас уже поздно, — мягко настаивала женщина. Когда Джеймс поднялся на свой пролет, он обнаружил Гарри, караулящего его под дверью, и миссис Уизли, мягко подталкивающую его к лестнице. — Гарри? — позвал его Джеймс, и тот, обернувшись, упрямо нахмурился: — Ты обещал мне все объяснить. Джеймс окинул сына придирчивым взглядом. Гарри был взъерошен и бледен, но при этом сна не было ни в одном глазу. И не уснет, пока не докопается до правды – Сохатый по себе знал. — Все в порядке, Молли, — вежливо улыбнулся он. — Пять минут поболтаем, и он уйдет спать. — Да ты посмотри на него – он едва на ногах стоит! — возмущенно прикрикнула миссис Уизли, явно сдерживаясь от полноценной ночной баталии. — Я не хочу спать, — возразил Гарри. — Молли, всего пять минут, — пообещал Джим, толкая дверь. — И я самолично отправлю его спать. Доброй ночи. Кивком пригласив Гарри зайти, он закрыл дверь, жестом предлагая чемпиону присесть. — Кто такой Р. А. Б? — поинтересовался Гарри, присаживаясь на край застеленной кровати, и, заметив удивление во взгляде отца, кивнул на дверь. — Табличка. — А, это, — понимающе кивнул Джим, усаживаясь в кресло. — Регулус. Он младший брат Сириуса. Это была его комната, но вкус у него был весьма специфический, поэтому пришлось тут кое-что изменить. — Почему ты их просто не снял? — усмехнулся Гарри, оглядывая красные и золотые гобелены, свисающие со стен, в некоторых местах каскадом с потолка, из-за чего комната походила на шатер, где тут и там мельком виднелись слизеринские цвета прежнего убранства. — Заклятие Вечного Приклеивания, — пожал плечами Джеймс. — Весьма противная штука, если в твоей спальне внезапно обнаружится обработанный им слизеринский гобелен. Отклеить невозможно, только занавешивать поверх, да и то на расстоянии. Так, что именно ты хочешь услышать в первую очередь? Времени мало, а информации гораздо больше. — Ни Рон, ни Гермиона не смогли мне толком ничего объяснить, — немного растерялся Гарри, пытаясь выделить из общего что-то одно. — Они говорят, вы не пускаете их на собрания. — О, вот и вы! — весело воскликнул Сириус, заглядывая в комнату. — Похоже, гостиной надо будет заняться побыстрее. Кто из вас разозлил Молли? — Она расстроилась? — огорчился Гарри. — Тебе следовало идти спать, — одними уголками губ улыбнулся Сохатый, плавно барабаня пальцами по подлокотникам. — Но ты обещал поговорить! — вскинулся Гарри. — Что здесь происходит? — В моем родовом доме находится штаб-квартира Ордена Феникса, — пояснил Бродяга, усаживаясь во второе кресло. — Тайного общества, что пытаются помешать планам Волан-де-Морта. — И какие у него планы? — Касаемые тебя связаны с твоим шрамом, — начал Джеймс, подавшись ближе к собеседникам. — Ты ведь знаешь уже о некой связи между тобой и Волан-де-Мортом? — Дамблдор рассказывал про мой прошлогодний сон, — неуверенно кивнул Гарри. — Тогда подсматривал ты, — кивнул Сохатый. — Теперь Дамблдор полагает, что Волан-де-Морт попробует подсмотреть тоже. Гарри напряженно выпрямился и сильно побледнел. В глазах парня мелькнул страх, и Джим беспокойно переглянулся с Бродягой, но слов назад все равно бы не взял. Рано или поздно… уже позднее не придумаешь. — Значит, он может узнать об Ордене Феникса? — взволнованно выпалил чемпион, переводя взгляд с отца на крестного и обратно. — И о штаб-квартире? Джеймс невольно улыбнулся. Гарри переживал вовсе не из-за шрама! Гордость приятно всколыхнулась в голове, прогоняя тревогу. — Вовсе нет, — усмехнулся Сириус. — Дамблдор – Хранитель Тайны штаба. И пока Реддл не поймает момент, когда конкретно Дамблдор объясняет тебе адрес, Тайна в безопасности. — Но дела самого Ордена… — возразил чемпион, хотя немного расслабился. — Дела Ордена остаются в тайне от тебя равно, как от близнецов, Рона, Гермионы и Джинни, — улыбнулся Джеймс. — Ясно, — кивнул Гарри, понурив голову. — Но есть кое-что, что Волан-де-Морт знает и так, — продолжил Джеймс. — Тот день… то, что случилось в Годриковой Впадине… Это было предсказано, Гарри. — Что? — вскинулся парень, потрясенно взглянув на отца. — Кем? — Не уверен, что стоит это рассказывать, — предупредил Бродяга. — Важно то, что доносчик Волан-де-Морта не смог дослушать Пророчество до конца, — кивнув, продолжил Джеймс. — Теперь полноценная запись находится в Отделе Тайн. — И мы уверены, что он хочет заполучить эту запись, — добавил Сир. — Чтобы узнать вторую часть, — догадался Гарри. — Чего он не должен знать ни в коем случае, — предупредил Джеймс. — Поэтому на любую провокацию… — Думай обо всякой фигне, — закончил Гарри. — Именно так, — улыбнулся Джеймс. — Когда Дамблдор решит, что ты достаточно поднаторел в Окклюменции, он расскажет тебе всю суть Пророчества. — Но как он это поймет? — Когда ты научишься бороться с этими снами, — ответил Блэк и подмигнул. — Это трудно, но ведь и ты не из робких, верно? — Да, — приободрено улыбнулся Гарри, пытаясь справиться с зевком. — Спокойной ночи, — усмехнулся Джеймс, многозначительно кивнув на дверь. — Пять минут как раз истекло. — Но, — возразил Гарри, почесав бровь. — Почему Волан-де-Морт все еще не нападает? — Он пока еще недостаточно окреп, — пожал плечами Джим. — Мы думаем, он собирает армию, — пояснил Сириус. — Вербует сторонников. — Поэтому ситуация, сложившаяся сейчас в волшебном мире, ему на руку, — подтвердил Джеймс, закругляя разговор. — В тылу собрать войско легче, чем уже во время сражения, понимаешь? А обо всем остальном можем поговорить завтра. — Тем более Молли всех рано поднимет чистить гостиную, — возвел глаза к потолку Сириус. — Идем. — Спокойной ночи, — пожелал Гарри, поднимаясь на ноги. — Спокойной ночи, — кивнул Джеймс. — И, пожалуйста, если решишься рассказать все друзьям, постарайся не палиться перед Молли. Относительно своих детей она разрешения не давала. Миссис Уизли и правда разбудила всех очень рано, словно в отместку за ночной разговор. Впрочем, во время завтрака близнецы быстро всех взбодрили, пытаясь положить себе в тарелку кашу с помощью магии, в результате чего, к возмущению Молли и дружному хохоту остальных, овсянкой оказалась заляпана вся кухня вместе с присутствующими. Гермиона закашлялась, не зная, как ей реагировать на случившееся, Лунатик вежливо улыбнулся. Джеймс посмеивался, глядя на заляпанного кашей сына, понимая, как соскучился по этой картине. Кое-как позавтракав, они поднялись в гостиную. Бродяга вновь помрачнел при виде гобелена, а Джим не стал даже ничего говорить, попросту превратил один из сервантов в огромное полотно и с просьбой сделать лицо попроще бросил другу – завесит, если захочет. Полдня они потратили на битву с докси без помощи волшебных палочек, прицеливаясь и стреляя в бедных созданий невнятным зельем. Молли же занялась ковром и диванами, чтобы гостиную можно было использовать как место сбора всей честной компании. За масками лиц практически не было видно, однако взгляд парня был на удивление спокоен и даже воодушевлен. После вкусного обеда отправились зачищать гостевую спальню, куда планировали вскоре переселить близнецов. Дочищали и спальню Лунатика, который все еще жил в их доме в Бристоле, хотя Бродяга с неимоверным удовольствием готов был поменяться. Он покидал дом по любому поводу, лишь бы подальше сбежать от ненавистного портрета Вальбурги, родословного гобелена, сбежать от этого дома, что вел с ним борьбу в лице Кикимера. Домовик с завидным упрямством уничтожал Парализующие чары, коими пытались удержать гардины недовольного портрета, срывал чехлы с родословного гобелена и даже вновь пытался сорвать «шатер» в комнате мастера Регулуса, чем довел Сириуса до бешенства. В ярости Бродяга впервые велел домовику починить полотна, вывесив их обратно. Гермиона была вне себя от возмущения, глядя на отчаянную истерику Кикимера, но Джеймсу хватило всего одного взгляда на Бродягу, чтобы плюнуть на эльфа и увести брата на кухню, налив ему целый кубок Умиротворяющего бальзама, от которого Бродяга упрямо отмахнулся. — Сходи в рейд с Гестией за компанию, — усадив друга за стол, предложил Джим, плюхнувшись на стул рядом. — Нет, — сдавленно пробормотал Бродяга, укладываясь на столешницу. — Все равно. Мне хватает и пары часов этой отравы. Он… он расклеил Волан-де-Морта на стенах, — засмеялся Сир тихим нервным смехом. — А теперь в его комнате живешь ты. — Ну, хочешь, я перееду, — пожал плечами Джеймс. — Мне без разницы. — Но куда? — растерянно пробормотал Сир, подняв голову и бросив на друга угрюмый взгляд. — Лишних спален и так нет. Как я ненавижу эту проклятую дыру! Джеймс задумался. Ни о поведении друга, нет. Тут он уже давно понял, что решить что-то за Сира тот все равно никому не даст, но с домом… С ними воевал вовсе не Кикимер. — До того, как к нам ворвался Волан-де-Морт, — начал Джеймс, с досадой подметив испуг Бродяги, — я хотел послать тебя поискать книгу. — Что за книга? — напряженно спросил Блэк. — Трансфигурация помещения, — ответил Джеймс. — Хотел сделать детство Гарри хоть капельку интересным. Лесную поляну в чулане или зеркальные лабиринты… — Да уж, сейчас он лабиринтам будет в особенности рад, — с горечью усмехнулся Сир. — Что если нам трансфигурировать этот дом? — предложил Джеймс. — Устроить сад в гостиной… — У Кикимера удар случится, — болезненно осклабился Блэк. — Хотя бы Зимний Сад. Чтобы гобелен был незаметен. — Джеееймс, — простонал Сир. — Нельзя переписать прошлое. Оно все равно останется неизменным. Я правда пытался. — Зато можно перестать раскисать и прописать будущее! — воскликнул Джеймс. — Смотри на то, кто тебя окружает, а не что! — Да, — вздохнул Сириус, отворачиваясь. — Да, наверное. — Выйдем прогуляться? — весело предложил Сохатый. — За той самой книгой. — Нет, не сейчас, — с небольшим трудом улыбнулся Блэк. — Кажется, я задолжал нашим гостям объяснения. Хотя… Я уже знаю, где будет лес. Июль постепенно близился к концу. Они торжественно отметили отселение близнецов из спальни Рона, изрядно повеселились, усмиряя те самые часы, что напали на них в первый день и тайно были вынесены из подвала. Фред и Джордж были просто в восторге! Джеймс заметил, что они часто пытались умыкнуть всякие порошки и склянки с ядами. Приходилось вслух подмечать степень их опасности – благо к яду василиска близнецы так и не притронулись. Интересным же для Джеймса показался некий медальон со змеёй на крышке. Он никак не желал открываться, и все с интересом передавали его друг другу в надежде найти способ и открыть. Когда же очередь дошла до Джеймса, он просто отшвырнул его в другой угол! Но потрясенно оглянувшись на остальных, он прочел на их лицах только недоумение! — Вы ничего не почувствовали? — воскликнул он, пытаясь отдышаться. — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Бродяга, подойдя ближе, но Джим лишь мотнул головой. Он и сам не понял что. Это был лишь краткий миг, похожий на жгучий удар тока. А что до этого? — Как Круциатусом шарахнуло, — нахмурился он, глядя, как Фред спокойно достает медальон из-за кресла. — Фред, выкинь это немедленно в мусорку! — тут же всполошилась Молли. — Но со мной все нормально, — развел руками близнец, прежде чем рассмотреть медальон. С ним было все нормально. Со всеми, кто держал его в руках. Но не с Джеймсом. Последний раз подобное случилось, когда Джим взял палочку Гарри. Палочку-близняшку той, что убила его. Палочку Волан-де-Морта. — Медальон стоит показать Дамблдору, — решил он. — Только полежит он у меня, — согласился Сириус, забирая у Фреда безделушку. Собрание было только через два дня, а с медальоном что-то случилось уже на следующее утро. Проснулись все от бешеных воплей с первого этажа. Сириус орал на Кикимера, требуя вернуть украденный медальон, Кикимер поливал всех и вся самыми отборными ругательствами, которые только знал. Он не боролся так рьяно еще ни за какую вещь в доме! Миссис Блэк вопила, возглавляя хор других портретов так, что в ушах звенело! Молли с близнецами бросились унимать живописное семейство Блэков. Джеймс еле-еле уцепился за спорщиков, перенеся их на кухню, где Сириус приказал Кикимеру отдать медальон. Тот повиновался, а дальше начал демонстрировать такое самобичевание, что на него пришлось наложить Петрификус Тоталус, чтобы ненароком не убил себя. — Да срать мне на то, что ты ненавидишь меня, — с презрением выплюнул Сириус, прежде чем покинуть помещение, оставив эльфа на попечение Джеймса, или попросту оставив. — Что с ним? — ахнула Гермиона, заглянув на кухню. — За что вы с ним так? — Он убить себя пытался, — отмахнулся Джим, озадаченно осматривая неподвижного домовика. — Свалился же на голову Бродяге. — Это неизвестно еще кто и кому свалился! — возмутилась Гермиона, обеспокоенно приподнимая голову домовика. У Кикимера с подобного жеста глаза налились кровью. Сохатый готов был поклясться, что не будь домовик парализован, он бы прищурился от ненависти и попытался бы проклясть Гермиону. — Кажется, он считает себя выше тебя, — брезгливо фыркнул Джим. — Если бы все эльфы понимали свое равенство с волшебниками, — мечтательно вздохнула она. — Хотел бы я, чтобы он думал именно так, — хмыкнул Джеймс. — Надолго его так? — вздохнула Гермиона. — Либо до того, как Бродяга не прикажет ему успокоиться, либо пока сам не остынет, — пожал плечами Джим. — Пап, там Сириус с ума сходит, — сообщил Гарри, с разбегу влетев в кухню. Джим тут же вскочил на ноги. — Интересно, почему этот медальон так важен для него? — задумчиво произнесла Гермиона. — Очень хороший вопрос, — на пути к двери выпалил Джим. — Продумай и не забудь! Молли, вызови Дамблдора! — Уже! Блэк бы у себя в комнате. Сидел, развалившись прямо на полу, неотрывно смотрел на медальон в руках. Он склонился над ним, занавесив лицо длинной челкой. — Кажется, я начинаю понимать, что ты говорил, — медленно произнес он, не поднимая головы. — Только на Круциатус это не похоже. Скорее яд, такой же, чем отравлен дом. А может, именно он его и отравляет. — Положи его на пол, Сир, — предложил Джеймс, подходя ближе, но был остановлен взмахом руки Блэка. — Кикимер его уже отнять не сможет. — Ты пугаешь его! — сердито рявкнул Сириус. — И он тебя не любит. Ты же проклятый ангел! — Никогда себя таким не считал, — усмехнулся Джим. — Не подходи! — воскликнул Бродяга! — Пожалуйста… — Тебе не кажется, что это какие-то Мозговыносящие Чары? — нахмурился Поттер. — Серьезно, положи его! — Бесполезно, — покачал головой Сир. — Он все равно действует. Я же чувствовал то же, что сейчас, в этом доме до этого. Только тише. — Вот и убавь громкость. — Джеймс, уйди… пожалуйста, пока я не сделал самую огромную ошибку в своей жизни! — с отчаянием в голосе выкрикнул Блэк. — Он боится! — Вот и пугай его! Джеймс отошел, но не вышел. Почти прислонился к стене, давая другу пространство, но не сводя с него взгляда. Он боялся, что если хотя бы моргнет, будет еще хуже. Никого больше из присутствующих опасности подвергать нельзя. Всего минута. Дамблдор влетел в комнату, словно стихия, глоток свежего воздуха, тут же выбив медальон из рук Бродяги. Подняв вещицу с пола, принялся внимательно ее изучать. — Где вы ее нашли? — удивился он. — В серванте, в гостиной, — ответил Джим, помогая Бродяге встать. — Что это за хрень? — Нуждается в сильнейшем яде, — вместо ответа, бросил Альбус. — Где-то был, — кивнул Сириус, поспешив из комнаты. — Как ты? — спросил Джим, нагоняя его в гостиной. — Уже лучше, — кивнул Блэк, водя палочкой над мусорными мешками и выуживая пузырек. — Джеймс. — Что? — Извини, — выпалил Сир, уже направляясь обратно. — За медальоны не извиняются, — отмахнулся Джим. А потом Дамблдор закрылся. Велел всем уйти на кухню, а сам заперся в еще нетронутой спальне Вальбурги. — Что это было, Альбус? — тихо спросил Сохатый, провожая его. — Самая Темная магия, что только может существовать, Джеймс, — тихо ответил Альбус. — Насколько я понял со слов Молли, она причинила тебе боль? — Разряд… — Потому что у тебя самая оголенная душа из всех присутствующих в доме, — пояснил Дамблдор. — Но Гарри должен знать, что это обычная побрякушка, не более. — Вы его игнорировали, — заметил Джим. — Только чтобы не провоцировать, — печально улыбнулся Альбус. — Но то, что сегодня произошло, стоит выше, чем все остальные задачи Ордена Феникса. Поэтому, стоит замести следы уже сейчас. Сейчас вам нужно хорошенько развеяться. Теперь прошу меня извинить. Надев шляпу, Дамблдор вышел за порог и трансгрессировал. К великому неудовольствию детей, Джим позвал взрослых наверх, передать инструкции Дамблдора. Но потом все же спустились объяснить измененную версию. Врать было паршиво, но если ложь убережет Гарри от боли в шраме, то она того стоит. Освободив Кикимера, Сириус приказал домовику присмиреть. — Что вы с ним сделали? — тут же взбрыкнул эльф. — Уничтожили, — холодно ответил Сириус, немало удивив домовика. — Но… как? — ахнул Кикимер, растеряв всю свою язвительность и злобу. — Ядом василиска. — Кикимер, но почему медальон так важен для тебя? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Кикимер не обязан отчитываться перед грязнокровкой! — мигом ощетинился домовик и исчез с кухни. — Маленький ублюдок! — возмущенно воскликнул Рон. — Ничего страшного, он не в себе, — успокоила его Гермиона. Сириус лишь пожал плечами, мрачно глядя в противоположный угол комнаты. Пора бы и проветриться. Кивнув другу следовать за собой, Сохатый вышел на улицу и, взяв Бродягу за руку, перенес их домой в Бристоль. — Не хочешь прокатиться? — предложил он, махнув рукой на байк. Все еще бледный Сириус напряженно кивнул. Им потребовалось часа три, не меньше, чтобы придти в себя, после чего они направились в Косой переулок, искать средство, чтобы преобразить дом, из которого ушла тьма.