Секунда До...

Он снова дома. Стоит напротив невысокого уютного ситцевого креслица, с потолка свисают на тесемках целые гирлянды детских игрушек. Но кроватка пуста. И она не стоит рядом. Потому что она ждет его на лестнице. Он это знает. Любимая сидит на ступеньках, ожидая его, оборачивается, слыша его шаги. — Я соскучилась, — мягко улыбается Лили и двигается, чтобы Джим мог сесть рядом. — Я тоже, — искренне шепчет он. Соскучился за все то время, что давно мог быть рядом с любимой, будь он хоть чуточку расторопнее, сумей он добежать до Гарри раньше, чем тот коснется Кубка. Но ведь каждая секунда имеет свойство заканчиваться. Рано или поздно… Они смогут быть вместе, и Сохатый вновь сможет часами любоваться на это прекрасное лицо с нежным изумрудным взглядом, играть мягкими рыжими локонами. — Мы встретимся? — шепчет Джим, смахивая непослушную рыжую прядь с лица возлюбленной. — Ведь та секунда… — Встретимся, — кивает Лили. — Я буду ждать тебя сколько угодно, любовь моя. Но твоя секунда должна была закончиться уже полтора месяца назад. — Что? — Когда они готовы были помочь тебе, вы с Сириусом придумали лучше, — счастливо улыбнулась она. — И я горжусь вами! Ты сделал так, как им было нужно, и даже больше и лучше. Это стоит того, чтобы простить Сириуса, за то, что утянул тебя к себе, не позволив сдать пост и уйти на покой. — Он разрушил мою секунду, — невольно усмехается Джеймс. — Я все еще нужен… Все эти нападки на Дамблдора и нашего сына. Гарри не заслужил этого! — И поэтому ты остаешься рядом, — довольно кивает любимая и целует мужа в щеку. — Но как же ты? — Я? — растерянно переспрашивает Лили, поднимаясь на ноги. — Ты знаешь, где меня найти. Как я знаю, что только ты сможешь убедить их, что «Пророк» лжет. Улыбнувшись на прощание, она спускается с лестницы, исчезая в гостиной, оставляя Джеймса в постели встречать рассвет под непрерывный стук в окно. «Ты знаешь, где меня найти» Эта фраза врезалась в разум ярче, чем весь сон вместе взятый. Тяжело вздохнув, Джим сел на кровати, ладонями потирая веки ото сна. Она сказала, что он знает. Значит, он должен знать. И если нет ясного ответа, то он должен быть где-то на поверхности. Надев очки, он подошел к окну, впуская почтовую сову. Расплатившись за газету, мельком пролистал страницы. У Дамблдора забрали Орден Мерлина первой степени. Джеймс даже не предполагал, что такое технически возможно, учитывая, что награда вполне заслуженная. Статья про директора Хогвартса растянулась страницы на три, кропотливо напоминая читателям обо всех прегрешениях чародея, его странному круге общения, исчезновения во время третьего испытания, направленных против него санкций. Читать теории собственного возрождения было забавно, хотя во всех из них ссылались на Темные искусства помешанного Сириуса Блэка. Все что угодно, лишь бы не правда. Про Гарри Джим и вовсе читать не стал, переворачивая страницу. Он ошибся. Статья была гораздо больше, только продолжалась под приуроченным к скорому окончанию каникул заголовком «Министерство Магии всерьез обеспокоились вопросом образования, получаемого в Хогвартсе. Родители студентов могут спать спокойно». Вот только письма со списком учебников непростительно задерживали. И хотя обещание Альбусу подтянуть детей успешно выполнялось – Фред и Джордж и вовсе готовы были отрабатывать практику до посинения, стоило очередному заклятию оказаться хоть капельку смешным, – то для самого директора вопрос о вмешательстве министерства в учебный план был крайне времязатратным, более емким, чем большая часть миссий Ордена Феникса, задачи которого становились все труднее и интереснее, но и успехи не могли не радовать. Эмметт Брэди, с которым Джеймсу поручили поговорить, оказался депрессивным стариком, что мог отключаться прямо посреди разговора, бездумно глядя в пространство. И в целом он думал немного, лишь сухо отчитывался по фактам, что помнил досконально. Джеймс покинул его квартиру с тяжелым сердцем, но и с немалыми заметками для отчета, что тут же отправился в обработку Дамблдору. Вероятный побег из Азкабана был предупрежден на все сто! Тонкс ненавязчиво перетянула заинтересованность Ранкорна на свою персону, лишив близких ей коллег даже мысли о диверсии. Саймон Ньюборн получил анонимное предостережение о возможном оборудовании тюремной пищи отмычкой и пузырьками зелий, на что плюнул поначалу, но после трех визитов к нему домой волшебников и угроз афиширования, что почувствовали недалеко от своих домов присутствие дементора, побудили в нем неслабый энтузиазм к проверкам. Но Пророчество все так же оставалось в Отделе Тайн, а Пожиратели в тени. Вдобавок, статья в «Пророке» немало взволновала волшебное общество. — Какие речи могут быть о доверии, когда даже в моей деревне не верят Поттерам? — возмущенно воскликнул Элфиас Дож на собрании тем же вечером, гневно стукнув кулаком по газетному выпуску, в котором все еще издевательски плясали карикатуры Дамблдора и его известных министерству приспешников. — В Годриковой Впадине забыть невозможно. Джеймс сглотнул. Конечно, не могли. Мистер Дож не раз рассказывал Сохатому о посмертных почестях и памятниках их с Лили жертвы. По его словам, там и квартал нельзя было спокойно пройти, чтобы не вспомнить о великом дне падения Волан-де-Морта. И все перечеркнула клевета о Темных Искусствах! — Тогда прошу прощения, дорогой мой друг, — печально улыбнулся Дамблдор. — Но останавливаться я не собираюсь. В конце концов, сегодня утром меня вновь порадовали теплые слова с обертки шоколадной лягушки и настолько, что я позволил самой шоколадке упорхнуть на свободу. Производители все еще ценят мой вклад в историю, не это ли главное? — Кто не рискует, тот не живет, — понимающе кивнул Джим, озорно улыбнувшись. — Может, тогда сам рискнешь? — парировал слишком раздосадованный для обычной вежливости Дож. — Докажи своим соседям, что Пророк пишет чушь! — Как? — Ты знаешь, как, — ответил Элфиас, прежде чем перевести разговор в русло министерского контроля в Хогвартсе. «Ты знаешь, где. Ты знаешь, как» Задачи столь похожие по звучанию, мучили Джеймса весь оставшийся вечер и ночь. Неужели, Лили говорила о памятнике? Неужели надежды найти ее и иметь возможность поговорить были абсолютно тщетны? Но иного пути решения Джим попросту не видел. Ранним утром, он нашел Бродягу в бывшей спальне его матери, теперь благополучно трансфигурированной в лес. Сириусу нравилась новая вариация, и порой, после очередного перебора родового хлама, он мог находиться здесь часами. Но сейчас, выслушав план Джеймса, без лишних вопросов пошел собираться. Через час, предупредив Молли и детей, они трансгрессировали в Годрикову Впадину. Отправив с почты разом пятнадцать приглашений, они пошли к развалинам. Это было очень странно. Благодарности и теплые пожелания чемпиону грели душу, но в то же время читать про самого себя, или наткнуться на памятник в центре площади, смотреть на свое каменное лицо… неприятно. Его чествовали, как падшего героя, когда он еще жив. И все же проще было смотреть на себя, чем на Лили, взглянув на которую единожды, отвести взгляд уже было невозможно. Его радость, его жизнь сейчас застыла в камне сияющая и прекрасная, но холодная. Скульптор старался и немало, пытаясь перенести на скульптуру всю нежность девушки, теплоту её улыбки, любовь. Это был лучший памятник, что можно было сделать. Только камень не способен был передать его Лили. Он не мог вернуть ее. Джеймс не мог встретить её здесь! Сириус не стал его останавливать, не пошел следом. Мощенная светлым камнем тропинка, зеленый ковер, растущий меж гробниц и залитый солнечным светом… Здесь жизнь и смерть словно сливались воедино. Вот и белый мрамор, что сияет ярче остальных, отражая игривые лучи, но ставит для Джеймса окончательную точку – цветов в букете теперь должно быть меньше на один. И все же он надеялся. Она почти не изменилась, разве что прекрасные черты любимого лица стали еще более неземными. Казалось, она сама источала сияние. — Долго же ты! — весело воскликнула любимая, обходя камень. — Хотя не опоздал. — Лили, — еле слышно прошептал Джим. — Ангел мой. — Только твой, — с легким сожалением произнесла она. — Но я верю, что ты справишься с Гарри. — То есть… мне положен теперь не только метафорически? — удивился Джеймс, подходя ближе. Достаточно близко, чтобы заметить, что его имя изрядно затерлось. И понять. — Я не должен был растягивать секунду. — Не говори ерунды, — мотнула головой Лили. — Ты все сделал правильно. — Ты думаешь, они винят меня в этом? Наши соседи, — озадачился Сохатый. — Меня там не оказалось. Помогли сбежать. — Ты оказался! — возразила Лили. — Выброс ты уже не изменишь. Но что будет с твоей жизнью, любимый, зависит только от тебя. Ты и сам понимаешь, что нужен здесь. — Но именно это мешает им поверить Элфиасу, — нахмурился Джим. — Значит, убеди их в том, что действительно важно, — предложила любимая. — И тебе пора. — Я не хочу уходить. — Так приди еще раз, — игриво подмигнула Лили, и Джим улыбнулся. — Ты не умерла, — счастливо воскликнул он. — Для меня ты не умерла! — И ты не особо жив! — засмеялась родная. — Это древняя магия, — важно сообщил Поттер. — Именно так! Когда Джеймс благополучно пересек защитный барьер деревенской церквушку, он обнаружил, что в зале уже собрались все волшебники, живущие в Годриковой Впадине, рассевшись по скамьям в два ряда, неприязненно спорили с Бродягой, стоящем перед ними перед ярко освещенным фонтаном. — Вы же знаете, зачем я позвал вас именно сюда! — пытался втолковать им Сир, перекрикивая возмущенный ропот. — Лучше просвети нас, как у тебя духу хватило сюда явиться! — гневно воскликнула Гертруда Вейн. — Важно то, что меня пропустили! — нетерпеливо рявкнул Блэк, кивнув на стоящего в дверях Джеймса. — И его тоже. Обернувшись к Поттеру, все потрясенно ахнули, некоторые прижали руки к сердцу. Едва слышно усмехнувшись, Сохатый приветственно вскинул ладони. — Как видите, магия впустила и меня тоже, — улыбнулся Джим, направляясь по проходу меж рядов вдоль желоба, наполненного до краев водой из фонтана за алтарем и тянувшегося до самой прихожей. — И вы знаете, что это значит. — Ты прямо как Блэк, — фыркнула юная волшебница, имени которой Джим не знал. — Мы должны, мы должны. Кому? А главное, с чего бы? — Или что, — вежливо улыбнулся Бродяга, поправив застежки плаща. — Знать историю родной деревни, например. Этой церквушки. — Древняя магия еще времен Мерлина, — вздохнув, начала Батильда. — Тогда еще это место было пустырем, неизвестным маглам. Но вот Моргане ничего не стоило устраивать здесь охоту на тех маглов, что были ей неугодны. Обитавшие здесь волхвы не в состоянии были защитить несчастных простецов, а Моргана продолжала буйствовать. И тогда волхвы обратились за помощью к Мерлину и оградили небольшой участок земли от ведьмы. И поныне никто, практикующий Темные Искусства и связанный с ними душой и мощью своей, не в состоянии зайти внутрь круга. — А поскольку простецам легче поверить в защиту церкви, а не магии, тут ее и построили, — скептично закончил Сириус, обращаясь к задавшей вопрос колдунье. — Они пережидали какое-то время, забредали в сторожки к волхвам, большинство оставалось в этих местах насовсем, помогая деревню строить. — Вы же сами предлагали использовать это место в случае атаки Пожирателей Смерти, мистер Лонгберри, — напомнил Джим, остановившись у скамьи, на которой сидела Батильда, улыбнувшись старушке. — Стало быть, раз мы с Сириусом все же пересекли черту, то абсурдность писанины в «Ежедневном Пророке» доказана. — Или же вы нашли способ перехитрить древнюю защиту, — возразил мистер Сканлад. — Или я все же исполню свою давнюю мечту и тресну тебя, Алфи, одной из своих книг! — возмущенно воскликнула Батильда. — Только ты можешь сказать такую чушь о древней магии, уровень которой не под силу воссоздать никому из ныне живущих. То же самое, что и отменить большую часть секретов Хогвартса стандартным Приори Инкантатем! — Но почему не в Лондоне? — настаивал Алфи. — Почему здесь? — В этом случае, нас бы ждала истерика Люциуса, — хмыкнул Сириус. — Ты серьезно спрашиваешь, почему Моргана не гонялась за насолившими ей маглами в толпе торгового города? — Спотыкаясь о выводок домашней птицы, круша лавки и пачкаясь в их содержимом, — мечтательно закатил глаза Джим. — Я видел пожелания, оставленные для Гарри у калитки нашего дома. И мне жаль, что они сейчас абсолютно обесценены, чтобы передать их ему! — О чем ты? — обиженно ахнула Берта Коллинз, да и остальные пристыжено опустили голову. — Вы готовы отвернуться от него, поверив «Ежедневному Пророку», что Гарри – псих, — сказал Сириус с еле заметными нотками обвинения в голосе. — Все ваши записи на развалинах «Где бы ты ни был, мы с тобой»… А на деле ополчились против него по указке «Пророка», вместо того, чтобы внять предупреждению и сделать что-то хотя бы для себя! — Гарри Поттер победил Сами-Знаете-Кого здесь, в Годриковой Впадине! Четырнадцать лет назад! — И тем не менее, дорогая Верити, ни в одной книге не указано, что Сама-Знаешь-Кто умер, — возразил Элфиас. — Как был изгнан, так и вернулся, к сожалению. Но он не умирал. — Но он вернулся! — настаивала Верити, указывая на Джеймса. — Сомневаюсь, что Волан-де-Морт способен использовать ту магию, которая вернула меня, — усмехнулся Сохатый, а большая часть собравшихся нервно дернулись. — Он назвал его! — нахмурился Сканлад. — И ничего не произошло! — А что должно было произойти, Алфи? — участливо поинтересовался Дож, мягко улыбнувшись. — Если же ты подразумеваешь Темные Искусства в каждом высказанном имени вслух, то боюсь, тебе стоит впредь отклонять приглашения на обед от такого чернокнижника, как я. — Но что с того, что мы примем возвращение Сами-Знаете-Кого? — спросила миссис Вейн. — Что вам это даст? — Что даст готовность населения дать отпор Волан-де-Морту? — потрясенный равнодушием женщины, хмыкнул Сириус, не обращая внимания на очередную волну испуга. — Всего лишь возможность объединить силы и противостоять ему и его Пожирателям Смерти раньше, чем вмешались иностранные маги, которые, к слову, мыслят шире «Ежедневного Пророка». — Знание того, что при встрече гостей может понадобиться не вежливая улыбка, а волшебная палочка минимум, — добавил Элфиас. — Или Защитные Чары. — Большинство из вас помнят, что было в прошлый раз, — сказал Джеймс, внимательно оглядывая присутствующих. — Возможно, теперь придется воплотить планы в реальность. — Но откуда иностранцы узнали о возвращении Сами-Знаете-Кого? — воскликнул Роберт Вейн. — Раньше нас. — Иностранные маги редко читают «Ежедневный Пророк», и им ничто не мешает ясно воспринимать картину событий, — пожал плечами Сириус, облокачиваясь на бортик фонтана. — К тому же они помнят, кто такой Альбус Дамблдор, — добавил Джеймс. — Помнят, что именно он избавил их от Гриндевальда. Тамошние министры не спешат сметать с полок его награды. — Но это было около пятидесяти лет назад, — нахмурилась Гертруда Вейн. — Сейчас же Дамблдор, кажется, забыл об извещении студентов и списках учебников! Моя дочь все еще не получила письма, а первое сентября не за горами! — Видимо, вы не читали хвастовство министерства о школьных проверках, — фыркнул Элфиас. — Альбус не может отправить вам список учебников, потому что министерство все еще не утвердило учебник по ЗОТИ! — ЗОТИ? — удивленно вскинула брови женщина. — Значит, я теперь смогу перестать опасаться, что Ромильда пришлет мне сообщение, о том, что преподаватель оказался сбежавшим преступником или, того хуже, оборотнем. — Ну, если вам важна социальная принадлежность преподавателя, а не знания, которые он может дать вашей дочери, то, без сомнения, вы правы, — холодно процедил Джим, гневно сжимая кулаки. Он просто клокотал от ярости. Как земля вообще таких носит, которые способны причинять вред одним лишь фактом своего существования? Потребовалось немало усилий, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться. Обернувшись к Сириусу, он заметил, что дела у друга не лучше. — И все же, задержка учебного материала происходит вовсе не по вине Дамблдора, — подвел итог Элфиас, прежде чем хлопнуть в ладоши. — Но нам пора закругляться, дамы и господа. Если я ничего не путаю в магловском расписании, им скоро понадобится это место. — Верно, — согласился Бродяга. — Спасибо за внимание. Подождав, пока Сириус присоединится к нему, Джим направился к выходу, огибая площадку, где водный желоб изгибался круговым узором. Покинув здание, весело улыбнулся родной деревне, только сейчас понимая, как сильно он соскучился. — Прости, что опоздал, — обратился он к Сириусу, но тот лишь отмахнулся: — Как Лили? — Я видел её, — счастливо улыбнулся Джим. — И она теперь будет ждать меня здесь. — Теперь будешь частым гостем в родных краях? — усмехнулся Сир. — Именно, — кивнул Джеймс. — Как насчет того, чтобы прогуляться по окрестностям?