3х14

Дни, заполненные долгим и мучительным выздоровлением, тянулись бесконечно медленно. Уилл старался больше спать, хоть ему и продолжали сниться кошмары. Они были куда менее пугающими, чем реальность. Грэм почти физически ощущал как умирает Ганнибал Лектер. А если профайлер не находился в его комнате, то этот процесс будто бы ускорялся. Отлучаясь на кухню, Уилл рассеяно проглатывал наскоро сделанные сэндвичи, запивал горьким кофе и возвращался в комнату, которая больше напоминала больничную палату. Сидя в кресле, мужчина вспоминал, как они с Ганнибалом сидели по бокам кровати Эбигейл. Кто бы мог подумать, что роли изменятся так радикально. Иногда он читал, беря любую книгу наугад из библиотеки хозяина дома. С Чио они почти не разговаривали. Она незримой тенью присутствовала в доме, а Уилл почти ничего не замечал вокруг себя. Редко Грэм вспоминал Молли, но это была не тоска по любимой женщине, к которой хочется вернуться во что бы ни стало. Его былая жизнь померкла, отойдя на задний план, запертая в самом дальнем и темном чулане Дворца памяти. Он немного скучал по Уолтеру, но тот не был ему сыном. Отрезанный от внешнего мира, изолированный ещё больше, чем в своем доме у реки, Уилл не стремился даже узнать новости, считаются ли они погибшими. Иногда казалось, что кроме дома Ганнибала ничего не существует. Будто это его личный ад или чистилище. Изо дня в день слушать размеренный звук монитора сердечного ритма. Это не могло продолжаться бесконечно. Только Уилл не мог или не хотел предсказать, как и когда всё закончится.