elements

one. Йесон толком не мог понять, когда это началось, откуда возникло это чувство, заставляющее растекаться ледяному страху по венам и скапливаться ему на кончиках ледяных пальцев. Иногда хотелось раствориться в нём, утонуть, забыв на некоторое время обо всём на свете, но это желание резко сменялось осознанием реальности. Жестокой и несправедливой реальности. И этим проклятым страхом обжечься или сломать полмира вокруг себя. Йесон не помнил, связано ли это с тем, что теперь он делил свою комнату с Рёуком, или это просто стечение обстоятельств, насмешка судьбы, кривая ухмылка рока. Но тем не менее этой ночью, как и всякую ночь, когда их деятельность ограничивалась Кореей, а его сосед по комнате не уезжал в Китай, Ким Чонун не мог сразу заснуть, а только смотрел в стену на противоположной стороне комнаты. Стену над кроватью Рёука. Негромкая музыка, звучащая из наушников уже заснувшего парня, нагнетала воздух в комнате своей лиричностью и драматичностью, заставляя Йесона тяжело дышать и укрывать ноги одеялом, потому что они леденели от страха под кожей. Как ни старался он не мог припомнить, когда ещё ощущал подобное. Перед дебютом? Нет, в тот момент он верил, что всё в его силах, и он обязан стараться изо всех сил, быть лучшим и полностью выкладываться, тогда он сможет добиться нужного результата. В школе, когда он неуверенно касался губами губ нескладной девчушки на год его младше? Опять не то, тогда он точно читал ответ в её глазах и знал, что не будет отвергнутым, так как это именно то, чего она так ждет. Но сейчас... Йесон, откинув теплое одеяло в сторону, медленно спустил ноги с кровати, которая как назло отозвалась на его движение протяжным скрипом. Замерев на мгновение, он прислушался к тишине, проверяя не сбилось ли дыхание Рёука, но тот, видимо совсем измотавшись за день, сопел в такт стоящим на полке часам. Тихая музыка продолжала звучать по кругу, заставляя старшего парня все-таки подняться со своего места и направиться в сторону своего соседа по комнате. Остановившись у кровати Рёука, Йесон перевел дыхание и не решался протянуть руку, чтобы вытащить наушники из ушей спящего парня. Младший спал, как ребенок, умиротворенно и крепко. Волосы прилипли к щеке от высокой температуры за окном, губы чуть приоткрыты, такие розовые и, как будто жаждущие поцелуя. С улицы проникал лунный свет, и в этом свете лицо Рёука было ещё более выразительней. Чуть подрагивающие ресницы оставляли тень на щеках, делая парня ещё трогательней, изящные скулы охватывал лунный свет, превращая их в настоящее произведение искусства, а ниже отрывалась тонкая шея, от которой присевший у кровати Йесон не мог оторвать взгляда. Как одержимый он изучал её глазами, задерживаясь на каждом сантиметре приоткрытой кожи. Жадный взгляд ловил каждый изгиб и вскоре остановился на родинке, тепло устроившейся на шее младшего парня и заставляющей сейчас Йесона восстанавливать дыхание в срочном порядке, потому что все мысли его превратились в один посыл - приблизиться, прикоснуться к ней губами, попробовать её на вкус. Прикрыв глаза на несколько секунд, старший вернул себе самообладание и всё-таки протянул ледяную дрожащую руку, вытащив наушики из ушей Рёу. Тот слегка шевельнулся, но, не проснувшись, только улыбнулся во сне. Наблюдая за этим, Йесон не мог подавить разливающую внутри него нежность, которая походила на тягучий мед. Такая же сладкая и теплая, но липкая и сковывающая. Заставлящая не менее липкому страху снова разливаться по венам. Парень поднялся с пола и на цыпочках вернулся в свою кровать, снова зарываясь озябшими конечностями в одеяло. За окном разгар лета, и даже насекомым жарко от душного горячего воздуха, а Ким Чонун на одинадцатом этаже квартиры айдол группы Супер Джуниор пытался унять озноб, натягивая одеяла до носа и отчаянно призывая сон. two. Нота, вторая, повыше, сосредоточиться, аккуратно погнаться за следующей... Эта была песня о любви, как и почти все их песни. Но в этой было что-то, еле уловимое, атмосферное. С привкусом тревоги, погони и страсти. Поэтому Йесон проживал каждую ноту, растворялся в настроении песни, чувствовал её так, что прописал половину своих партий с первого-второго раза. Все, кто присутствовал в студии, были приятно удивлены такому темпу работы и только и успевали, что дать певцу пару-тройку мелких советов, а после спешили скорей включить на запись, чтобы не упустить такое удачное настроение. Не сказать, что Чонун не гордился такому вниманию и восхищению со стороны других, но песня, слова которые проникали под кожу, а мелодия как будто лилась изнутри, заставляла просыпаться в его душе знакомому сладкому меду. Чувству, разливающемуся от сердца по всему телу, как будто ему было мало песни, оно жаждало чего-то ещё, заставляя Йесона молить, заманивать, просить и приказывать голосом. И лишь когда он допел последнюю его строчку, самую важную, эмоциональную и волнительную, обратив свой взор в сторону звукооператоров, наткнулся на глубокий взгляд черных глаз, полный внимания, восхищения и чего-то ещё, еле уловимого, но того, за что хотелось зацепиться и не отпускать. Йесон перевел дыхание, наблюдая за тем, как Реук что-то увлеченно рассказывает присутствующим, кивком указывая на находившегося за стеклом парня. Лицо его светилось, а пальцы суетливо показывали что-то в бесчисленных бумажках, лежащих на столе перед ними. Пытаясь усмирить бушующие внутри чувства, Чонун прикрыл глаза и представлял совершенно глупые вещи. Мультфильм про розовых овечек, который он застал по детскому каналу, пока пил с утра кофе, Донхэ, заявившийся к ним в одной пижаме с жалобой, что у них нет сахара, Хяку, забравшийся на стол и раскидавший все конфеты из вазочки на столе. Поэтому голос в наушниках, просивший его выйти, Йесон услышал не сразу. Как только он вошел в комнату, где наконец, мог слышать другие голоса, помимо своего, его встретила сияющая улыбка, а затем мягкое объятие с восхищенным "Хён, это было потрясающе! Эта песня... ты сделал её удивительной!". Ток, поразивший тело старшего, заставил его дернуться, но он нашел силы на ответное объятье и растерянное "спасибо". После чего Рёук занял его место в звукозаписывающей кабинке. Он внимательно рассматривал листки с нотами и словами, чуть нахмурившись, пытаясь настроиться на серьёзный процесс звукозаписи. А Йесон в то время просто изучал черты его лица, сосредоточенного и настраивающегося. И вот Реу облизнул губы и спел пару строчек в микрофон, давая звукооператорам возможность настроить звук и подготовиться к записи. После чего младший запел... Его голос как летнее солнце, которое сначала только заставляет отступать утренний озноб и запах свежей росы, а в полдень уже начинает сжигать кожу и заставляет искать источники прохладного воздуха. И сейчас, прикрыв глаза рукой, Ким Чонун мечтал об оазисе в этой обжигающей ноги пустыне под этим растекающимся по венам солнцем. three. Это было то время суток, когда Йесон старался не появляться в квартире, а занять себя съемками, репетициями, покупками, рестораном для мамы - чем угодно лишь бы не находиться дома. Но сегодня был день, когда обстоятельства были против него. Всё дело в двух сутках без сна и фотосессии для мюзикла, на которой он должен прилично выглядеть, через 6 часов. Он отпирал дверь с тихой мольбой о том, чтобы она оказалась пуста, но тихо зайдя в квартиру, первое, что он увидел была пара знакомой обуви, что означало, что Рёук дома. Йесон размотал шарф и какое-то время просто стоял с ним в руке, ожидая, что ботинки перед ним волшебным образом испаряться. Но они явно этого не планировали. Чонуну пришлось смириться с обстоятельствами и он, раздевшись, вышел в коридор, ведущий к общей комнате, где ему тут же предстала картина, которую он старался не видеть, избегая бывать дома в это время. Сейчас, на фоне светлого окна, он видел только темный силуэт Реука, стоящего к нему в профиль. Пока он только стоял, прямой, как струна, с вытянутыми вверх руками и глубоко дышал, настраиваясь. Через мгновение он начал мучительно медленно прогибаться в пояснице, продолжая равномерно дышать. Достигнув своей предельной точки наклона, младший также медленно вернулся в исходное положение. После этого он продолжил движение в том же темпе вперед,наклоняясь невозможно низко, оставаясь в то же время изящным и напряженным. Старшему оставалось только подивиться пришедшей к младшему гибкости, в перерывах между накатывающими волнами жара и холода. Когда силуэт начал опускаться на одно колено, снова выгибаясь назад так, что можно было охватить взглядом каждый изгиб, каждую косточку, Йесон выдохнул сквозь зубы и, осторожно ступая, начал красться через коридор и общую комнату к их спальне, стараясь не наблюдать за упражнениями соседа. Но сегодня звезды явно были не благосклонны к Чонуну, потому что, когда он почти преодолел нужное расстояние, мобильный телефон выпал из сумки, которую он прижимал к себе, и с грохотом ударился об пол. Рёук резко дернулся, выдохнув с негромким звуком, и вскочил на ноги. Вид у него был растерянный и взъерошенный. Пару секунд он оглядывал комнату паническим, немного сумасшедшим, взглядом, после чего наконец заметил старшего и, облегченно выдохнув, расплылся в улыбке. -Хён! Это ты! - Рёук провел ладонью по груди, всё ещё восстанавливая дыхание, а потом продолжил обвиняющим тоном. - Ты меня напугал... но... - он сделал шаг в сторону Йесона, заставив того насторожиться. - Хён, но что ты делаешь дома? Я уже давно не помню, чтобы ты бывал в квартире в это время...или... - в глазах Реука появились озорные искорки. - Тебя наконец-то бросила твоя подружка, заставляющая видеться с ней по утрам??! - он прищурился, негромко хихикнув. Первая реакция Йесона на поставленный вопрос была паника и резкое желание замахать руками, закричать, что все совершенно не так, чтобы Реук даже не думал о подобном. Желание, которое старший подавил, понимая, что такая реакция больше присуща подростку, такая эмоциональная и порывистая, и тихонько порицая себя за её возникновение. Вместо подросткового безумия, он только улыбнулся и произнес: - Она, наконец-то, разрешила навещать её вечерами, сегодня как раз наше первое вечернее рандеву. - Йесон сам подивился своему нагловатому тону, но где-то глубоко внутри осознавал, что это не более, чем защитная реакция. На его слова Рёук лишь вздернул бровь, и ещё заулыбался ещё шире и хитрее. - Ну тогда... - протянул младший. - Постарайся купить ей хороший букет или подарок,ведь тебе придется скоро её покинуть для свидания со стилистами и фотографами... "Сонмиин!" - зазвенело в голове Йесона, и он чуть не зарычал, понимая, как глупо сейчас выглядит. И только он собирался включить свой мозг на полную, чтобы найти, что ответить, как Рёук продолжил, меняя тему и стирая с улыбки этот ядовитый налет: - Если хочешь есть, еда, наверное, ещё не остыла. Только старайся не шуметь, я продолжу... - младший кивнул и снова повернулся в сторону коврика, возвращаясь на прежнее место и прикрывая глаза. А Чонун тем временем только подошел к кастрюлям, машинально накладывая себе их содержимое, не в силах оторвать взгляда от поглощенного своим занятием парня. Поставив полную тарелку на стол, он даже не достал приборов, потому что есть не хотелось, да и нервный комок страха в горле не давал даже вдохнуть. Время как будто перестало существовать, пока Йесон наблюдал за всеми упражнениями Реука, борясь с ледяными иглами тревоги под ногтями и в коленных чашечках и жаром возбуждения и волнения, поражающих все тело, накапливаясь тягучей субстанцией в солнечном сплетении и низу живота. В звенящей тишине Чонун мог слышать глубокое дыхание другого парня и все тихие полувздохи-полустоны, когда тот выполнял что-то особенно сложное, требующее особых усилий. Отчаянно Йесон приказывал себе вспомнить о том, что он хотел спать, о предстоящей фотосессии, о потребности в пище, или банально потребовать от себя закрыть глаза и покинуть комнату. Но тело не поддавалось и предательски не двигалось, только реагируя на каждое движение Реука. Он так и не понял сколько времени прошло, пятнадцать минут минут или часа два, как до него донеслись звуки открывающейся входной двери, что могло означать только одно, что в квартиру вошел кто-то ещё. В этот момент разум Йесона наконец смог достучаться до бунтующего тела, заставив быстро покинуть комнату и скрыться в ванной, чтобы только что вошедшие в квартиру не застали его, такого заведенного и невменяемого, наблюдающего голодными глазами за занимающимся йогой Реуком. Эта и была главная причина, по которой Чонун старался не находиться в квартире в это время суток. Когда он в первый раз услышал об этой идее от своего соседа по комнате, он старался отключить воображение и никогда не представлять, как это будет выглядеть. Был только один раз, когда Йесон стал свидетелем этого. И тогда так же, как и сейчас, он стоял в ванной, оперевшись спиной на дверь и опрокинув голову назад, и пытался снять напряжение, закусывая губу, стараясь не издавать лишних звуков, пока сознание воспроизводило увиденные им картины. После Йесон только ругался на свое тело, пока в грудной клетке ныло, а руки и ноги снова начинали леденеть, но ничего поделать не мог. Еда на столе уже давно остыла, а мобильник негромко вибрировал, лежа на полу, напоминая о своем существовании, но Ким Чонун только крепко закрывал глаза, пытаясь прогнать костлявые пальцы паники и смятения от горла и наконец отправиться в теплый мир снов. four. Йесон смотрел, как за окном всё живое тянется к долгожданному дождю. Не просто дождю, а ливню, как будто небо долго держалось, сохраняя самообладание, даря людям только свет и тепло. Неуклюжее, зачастую избыточное и обжигающее, но оно не показывало, сколько всего накопилось у него внутри за это время. И теперь ливнем, теплым и омывающим, оно разливалось, готовясь к новому старту или к продолжению невозможного сжигания. Чонун тоже протянул руку в открытое окно, ощущая приятную прохладу крупных капель. Он подошел ближе, чтобы подставить им своё лицо, высунуться на половину, чувствуя, как намокают волосы и одежда, как бы смывая все переживания и волнения. Пряди прилипали к щекам, а вода забиралась под ворот уже мокрой футболки, пробегая струйками по спине, снимая напряжение. Йесон никогда не отличался излишней сентиментальностью или трепетным, отзывчивым отношением к силам природы, но сейчас в этом ритуале слияние с дождем было что-то символичное и особое, будто в нем был какой-то ответ. Ответ на все вопросы, которые беспокоили его всё это время. Ответ, который он отчаянно пытался расслышать в стуке дождя по крыше и карнизам, увидеть в лужах и собирающейся в ладонях воде. Пытался, но не мог. Йесон сглотнул и высунулся ещё больше, стремясь к этому сильному ливню. Через мгновение он почувствовал теплые руки на своей талии, что заставило его дернуться от неожиданности,и он, едва успев придержаться за подоконник, чудом сохранил равновесие. - Вывалишься... - услышал Чонун знакомый мягкий голос сзади. Этот звук и руки, от которых растекалось тепло и электрические разряды по всему телу, заставили его опустить голову, мысленно прося дождь, который перестал быть обволакивающим и приятным, прекратить хлестать его по щекам сильными струями и холодить кожу ледяной водой. Он сделал небольшой шаг назад, отходя от окна, и ощутил, как теплые руки покидают его талию. Решить, расстроен ли он тем, что потерял тепло на теле, или же рад тому, что теперь может вдохнуть спокойно, Йесон не мог. Он развернулся вокруг себя, чтобы встретить вопросительный взгляд с легкой полуулыбкой. Чонун хотел что-то сказать, но, как только открыл рот, в носу резко засвербило, и он громко чихнул. - И простудишься! - Рёук, стоящий напротив, неодобрительно покачал головой и, улыбаясь шире, направился к комоду, пока Йесон провожал его взглядом, прислушиваясь к организму и пытаясь определить простудится он или все же нет. Организм отвечал ему только ознобом и легким головокружением,и его владелец убрал мокрую челку со лба, чтобы вода с неё не затекала в глаза. Младший, тем временем, залез в ящик комода, вытаскивая оттуда полотенце и поворачиваясь к своему старшему товарищу. Сложив поудобней полотенце, с предупредительным "лови" он бросил его хёну, который проявил чудеса реакции, успешно поймав его и поместив на голову, чтобы оно впитывало влагу. Рёук удовлетворенно кивнув, направился к выходу из комнаты. - Я приготовлю чай, чтобы ты согрелся. - сказал он, стоя уже в дверях. - Постарайся больше не пытаться почувствовать себя птичкой. - После этого он вышел, прикрыв за собой дверь, оставляя Йесона наедине с тикающими часами и своими мыслями. Этот проклятый дождь навевал непонятные чувства ирреальности сегодняшнего дня. Чонун прикрыл глаза, расслабляясь, и озноб потихоньку отступал, пока он вытирал волосы. После этого он снял с себя липкую мокрую футболку, и замер, так как порыв ветра из незакрытого окна обдал его кожу холодом. Быстрым движением он закрыл окно, заперев его на щеколду. Зубы только собирались застучать, напоминая владельцу, что не смотря на то, что за окном лето, простудиться и правда можно от малейшего переохлаждения, как Йесон быстрым шагом подошел к комоду, доставая оттуда теплую сухую футболку. Одев её, он сразу почувствовал, как приятна на ощупь сухая мягкая ткань и какой согревающий эффект она производит. Ким Чонун направлялся нетвердыми шагами на кухню, чтобы выпить теплого вкусного чаю, пока ливень сумасшедше стучал в окно, пытаясь напомнить о чём-то важном. five. Громкие голоса, восторженные восклицания и звон посуды создавали атмосферу семейности того шумного веселья, что происходило сейчас на двенадцатом этаже общежития группы Супер Джуниор. Йесон купался в лучах внимания и поздравлениях, так как сегодня они с Сонмином последний раз выступали с мюзиклом, по случаю чего группа решила устроить вечеринку. Он пытался объяснить, что официальной вечеринки по случаю окончания мюзикла вполне достаточно и незачем устраивать шумное действо, но Сонмин, предварительно назвав его занудой, согласился на предложение согруппников с радостной улыбкой на лице. К тому же инструктировал их по телефону, пока им накладывали грим, на репетиции, в перерывах между выходами, что отчасти даже раздражало Йесона. Не то, чтобы он не любил, когда они всей группой собирались вместе и весело проводили время, просто настроение и состояние Чонуна оставляло желать лучшего. Нервный и раздражительный он становился почти совершенно невыносим, а все, кто страдали от его состояния, списывали это на погоду, надеясь, что ливни прекратят осуществление своего плана по затоплению Кореи. Вот и сейчас он сидел максимально собранный, безразлично смотря на стакан на столе, отпивая от него крайне редко. Не было настроения даже напиваться, и он только наблюдал, как всё вокруг терялось в музыке, ярких красках и громком смехе. Периодически его заставляли выпить, поиграть в какую-нибудь идиотскую игру или выполнить какое-нибудь не менее идиотское задание. Как виновник торжества, Йесон не мог отказать, но выполнял всё это с таким безразличием и апатией, что всем становилось неинтересно и они спешили заменить его веселым, стремящимся к развлечениям Сонмином, который притащил от себя целый ящик разного вина, заставляя попробовать каждое. Остальные с радостью дегустировали и даже делали вид, что различают его на вкус и понимают, какое лучше, вкуснее, выдержаннее. Именно поэтому Сонмин светился, как городской фонарь, и выполнял все глупые указания и испытания, которые придумали для них любящие согруппники. Йесон только прикрыл глаза, пытаясь унять подступающую головную боль, как его руки коснулись мягкие пальцы, а слух выхватил из общего шума "Хён, выпей со мной!", обращенное к нему. Он распахнул глаза, чтобы встретиться взглядом с Рёуком, машущим у него перед носом стаканом. Глаза младшего уже подозрительно блестели, а щеки приобрели розоватый оттенок, что означало, что количество выпитого алкоголя давало знать о себе. Чонун принял опасно раскачивающий перед его лицом стакан и повернулся к широко улыбающемуся донсену. Ах, эта чертова улыбка, на неё было невозможно не ответить, но она снова заставляла просыпаться тягучему чувству внутри Йесона. Чувству, которое разливалось во венам, сжимало грудную клетку и, добравшись до мозга, путало все мысли своим липким сладким составом. Чонун напрягся и сел ровно, смотря в упор на Рёука. - Ты сделал это, хён! - восторженно проговорил тот. - Ты покорил всех своим голосом снова, мюзиклы действительно заставляют раскрыться человека по иному. Правда ты покорял не один... - он бросил беглый взгляд на Сонмина, который как раз устроил очередную дегустацию вина и отчаянно доказывал Кюхёну, что у последнего стакана не может быть слаще вкус, чем у первого, не зная, что стаканы уже давно перепутаны. - Но, если быть честным... - Рёук наклонился ближе к Йесону, чтобы продолжить тихо. - Ты же знаешь, что твой голос вызывает чувства сильнее, чем чей-либо. Понимаешь так... до мурашек... - он провел рукой по своей руке, как бы демонстрируя, как появляются эти самые мурашки, совершенно не осознавая, что сейчас творит с хёном. Чонун сидел и почти затравленно смотрел на опасно наклонившегося к нему парня, расхваливающего его немного шатким голосом и постоянно облизывающего свои губы по привычке, которая становилась неостановимой в те моменты, когда алкоголь воздействовал на него. Йесон большим усилием отвел взгляд и резким движением опустошил стакан. Горечь алкоголя сначала неприятно поразила горло, но затем расслабила его, а заодно и комок, который снова начал подступать. Старший прислушался к своим ощущениям и понял, что выпить всё-таки не такая плохая идея, как думалось ему в начале. Под растерянным и удивленным взглядом Рёука он потянулся к бутылке, чтобы снова наполнить стакан. Донсен быстро пришел в себя и зацепился за то, что ему всё-таки удалось хоть как-то расшевелить апатичного и недовольного Йесона. Он продолжал говорить что-то о мюзикле, потом о танцах, о только что записанных песнях, о каких-то кулинарных рецептах, прерываясь только на то, чтобы отпить из стакана и на короткие комментарии хёна. Он говорил так много, что Чонуну подумалось, что за все годы их знакомства он никогда не видел Реука таким разговорчивым. Но эта мысль ненадолго забрела в его голову, оставляя место только продолжающему разливаться внутри мёду. Вязкой жидкостью он дрейфовал от головы к грудной клетке, солнечному сплетению, опускаясь всё ниже и ниже и нагреваясь, когда донсен в эмоциональном порыве клал Йесону руку на бедро или касался его рук и запястий. Количество выпитого уже зашкаливало за пятый стакан, когда Йесон понял, что срочно нуждается в ванной комнате. Извинившись, он поднялся и направился по направлению к ближайшей, но та оказалась занята и судя по звукам, доносившимся из-за двери, кому-то было нехорошо, а значит скорого освобождения не ожидалось. Чонун негромко выругался, вспомнив, что вторая ванная на двенадцатом этаже, сейчас нерабочая, так как в одно чудесное утро Донхэ сломал кран, нарушив всю сантехнику, полностью выведя её из строя. Поэтому её просто закрыли на ключ до следующей недели. Йесон потряс головой, пытаясь выловить из хаотичного потока мыслей хоть один выход из сложившейся ситуации, и, к счастью, ему это удалось. Мозг приказал ему спуститься на этаж ниже, так как в их квартире обе ванные были в порядке, куда он и направился. Будучи в ванной, он расправился с первой проблемой - переполненным мочевым пузырем, и только принялся за вторую, прикрывая глаза, как в дверь внезапно громко постучали. Чонун вздрогнул от звука знакомого голоса с той стороны: - Хён, ты там? Я не понимаю, как Донхэ смог лишить тот этаж одной из ванных комнат. Это так неудобно! - парень за дверью снова постучал. - Хён, ты долго? Мне тоже надо... Йесон чуть не зарычал от сложившейся ситуации и быстро натянул штаны, восстанавливая дыхание и пытаясь отвлечься от почти болезненной потребности в выпуске. Открыв дверь, он увидел, Рёука, стоящего в полумраке коридора, оперевшись спиной на противоположную стену. Его глаза,темные и глубокие, поблескивали в темноте, когда он, прищурившись посмотрел на хёна, мучительно долго и прожигающе, заставляя того отводить взгляд и стараться угомонить спутанные алкоголем и приторно-сладким чувством мысли. Тихонько поблагодарив, младший скользнул в ванную, и, как только дверь за ним закрылась, Чонун обхватил голову руками, потому что по жилам его разгоряченного тела, снова начал разливаться ледяной, сковывающий страх. Страх, выдирающий отдельные мысли, острые и ранящие. Страх, оставляющий медный привкус на языке. В этот момент до него донесся звук распахнувшего и ударившегося о раму окна из их комнаты. Тихо ступая по чуть скрипучему полу, Йесон зашёл внутрь, чтобы увидеть, как открытое окно качается из стороны в сторону от ветра снаружи. Он подошел ближе и почувствовал на себе уже знакомые капли, так как ветер задувал их порывами в комнату, заставляя намокнуть пол и вновь подошедшего к окну Йесона. Не став высовываться как в прошлый раз, он только стоял, ощущая на себе порывы холодного, отрезвляющего ветра. Сладкий мёд в мыслях растворялся, оставляя место только вновь просыпающейся головной боли, головокружению от выпитого алкоголя и состоянию растерянности и беспомощности. Капли, попадающие на кожу, напоминали острые холодные осколки, от которых хотелось укрыться. Поддавшись этому чувству, парень закрыл окно, убегая от сумасшествия природы, и зажмурил глаза. - Если тебе наплевать на себя и нравится мокнуть, ты всегда можешь выйти на улицу, а не затапливать весь пол водой, но сделай так, чтобы я этого не видел... - голос Рёука, стоящего в дверях звучал тихо и почти бесцветно. Йесон повернулся к нему лицом, чтобы увидеть, как младший прислонился плечом к косяку и, чуть наклонив голову на бок, наблюдает за ним. Поток сразу тысячи чувств накрыл Чонуна с головой. Вся гамма эмоций от знакомого липкого страха и чувства вины до бесконечной нежности к беспокоящемся о нём парню. И он, ведомый только ими, быстрым шагом пересёк комнату, чтобы резким движением схватить донсена за руку и прижать к себе. Через мгновение Чонун чуть отстранил от себя Рёука, но только для того, чтобы накрыть его губы своими, выливая в этот поцелуй весь тот страх, отчаяние и остальную бурю эмоций, которые разрывали его долгое время. Наверное, алкоголь отключил функцию самоконтроля и самосохранения в его мозгу, потому что теперь все его сознание было занято только ощущением этих мягких губ и тела в его объятьях. В своем головокружении и опьянении Йесон не сразу осознал, что парень, чьи губы занимали его мысли, целует его в ответ. Настойчиво и нетерпеливо, проводя языком по губам хёна, чтобы потом впиться жадно, сплетая свой язык с чужим, зарываясь пальцами в волосы Чонуна. Тот на какое-то время даже потерял способность что-либо соображать под таким напором, и, когда воздуха стало катастрофически не хватать им обоим, он удивленно уставился на Рёука, пытаясь восстановить дыхание. - Участие в мюзиклах не делает тебя хорошим актером, ты думаешь я не заметил?... - и не дожидаясь ответа, младший, обвив руками шею Йесона, притянул его к себе для следующего поцелуя, ещё более жаркого и напористого. Внутри Чонуна всё переворачивалось и бесновалось. Привычный теплый мёд теперь закипал под температурой его тела и тела, оттесняющего Йесона к кровати, продолжающего бесконечные горячие поцелуи. Страх испарялся, будто его никогда и не было, а алкоголь позволял отключить все ненужные в этот момент мысли и сомнения, подталкивая податься порывам и желаниям. Почувствовав под своей ногой кровать, Чонун только опустился на неё, увлекая за собой донсена, который лишь резко выдохнул, прежде чем сесть сверху на хёна и восстановить прерванный неожиданным падением поцелуй. В это время руки Йесона пробрались к младшему под футболку, чтобы ощутить обжигающе горячую кожу. Медленно проведя пальцами вдоль позвоночника Рёука, Чонун почувствовал, как тот выгнул спину, тем самым сильнее вжавшись бедрами в хёна, заставляя того окончательно терять контроль. Старший разорвал поцелуй, чтобы стянуть мешающую чувствовать тело, отчаянно вжимающееся в него, футболку, после чего опрокинул Реу на спину, нависнув над ним, и с безумной жаждой в глазах изучал лицо донсена с нескрываемым желанием во взгляде из-под ресниц, распухшими и покрасневшими от бесконечных поцелуев губами и блестящими от пота тонкоочерченными скулами, голую грудь, хрупкую, но подтянутую, и напрягающийся от тяжелого дыхания загорелый живот. Йесон был заведен до предела этим зрелищем и еле сдерживался, чтобы не наброситься на Рёука, содрать с того брюки и притворить в жизнь свои животные желания немедленно. Но в то же время он хотел насладиться парнем, каждым сантиметром кожи, каждым изгибом, каждой отметиной. Чонун перевел дыхание, наклоняясь ближе и аккуратно целуя того в уголок губы. Затем он начал исследовать языком линию челюсти, скулы, добираясь до уха и слегка прихватывая мочку зубами, на что не мог не получить легкий мелодичный стон. - Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь... - произнес он на ухо Рёу хриплым шепотом, заставляя того задрожать от этого тона и слов. - Снова... - Хён опускался поцелуями вниз, теперь изучая шею, о которой так мечтал.- И снова... - наконец он добрался до заветной родинки, слизывая с неё солоноватые капли пота. Слегка прикусывая кожу в этом месте зубами и получая в ответ обрывистые из-за тяжелого дыхания стоны, Йесон провел рукой по груди донсена, захватывая пальцами чувствительный сосок, ощущая, как тело под ним дрожит и выгибается. Всё это время Рёук отчаянно комкал и задирал футболку Йесона, которая мешала ему, насладиться телом хёна. Заметив, что пальцы младшего ослабли на его одежде, Чонун, с трудом оторвавшись от шеи парня, стянул с себя футболку и кинул её на пол быстрым движением, чтобы поскорей вернуться к желанному телу, на этот раз сосредоточив своё внимания на соблазнительных ключицах Реука, который, наконец, дорвался до сексуальной груди хёна и исследовал её ловкими пальцами. Зубы старшего оставляли легкие отметины, чтобы потом их место занял успокаивающий пораженную кожу язык, в то время, как Йесон опустился рукой вниз по животу парня и добрался до возбужденной плоти, начиная её поглаживать через ткань штанов. В это мгновение Реу выгнулся, впиваясь ногтями в бока хёна и издавая громкий протяжный стон, поддернутый хрипотцой желания и удовольствия. -Хён... пожалуйста... - отрывисто выдыхал он, хаотично блуждая руками по груди Йесона и двигая бедрами навстречу руке другого парня. Того не надо было долго просить, он ловким движением стянул штаны младшего вместе с бельем и, откинув их в угол кровати, заглянул в лицо Рёуку. Тот притянул его ближе, жадно впиваясь в губы, в то время как рука Чонуна вернулась на прежнее место. От нахлынувших ощущений, донсен прикусил нижнюю губу хёна, заставляя теперь уже Йесона издать хриплый стон и сжать свою руку на Рёу. Наконец разорвав поцелуй, он снова посмотрел на парня, лежащего под ним, ощущая как его пальцы расстегивают пуговицы на штанах, на удивление успешно, не смотря на их дрожание. Старший помог стащить с себя штаны, распрощавшись с последней оставшейся на нём одеждой. И теперь он сходил с ума от ощущения разгоряченной кожи другого человека, прижимающегося к нему, такой мягкой и влажной от пота. Ветер отчаянно бился в окно и рассыпался тысячами капель, столкнувшись со стеклом. Прохладная вода стремилась утихомирить раскаленный воздух внутри, но отчаянно терпела неудачу, пока Чонун тонул в горячем шепоте и громких стонах. Парень под ним только развел ноги шире, прося о большем, не прекращая издавать сумасводящие звуки. Потянувшись рукой над головой в промежуток между спинкой кровати и матрасом, он выудил оттуда небольшой тюбик и протянул его дрожащими пальцами удивленному Йесону. - Меньше знаешь, крепче спишь... - тяжело дыша, ответил на вопросительный взгляд хёна Рёук, притягивая того для жаркого поцелуя. Алкоголь в крови Чонуна и правда не давал заботиться сейчас о таких мелочах. Старший лишь старался сохранить рассудок, который заволокло приторно-сладкой дымкой при одной мысли о предмете, находящемся у него в руках. Плохо осознавая реальность, он очнулся только тогда, когда его пальцы были обхвачены горячим трудным донсеном, в то время, как Рёук задыхался, сильно зажмурив глаза и кусая себя за запястье. Йесон осторожно пошевелил пальцами, поглаживая живот парня. Спустя какое-то время, младший наконец расслабился и, шумно дыша, начал двигать бедрами навстречу пальцам, которых явно ему было недостаточно. Чонун, не помня себя от возбуждения и волнения, спустя пару мгновений, которые он потратил на подготовку, заменил пальцы собой. С его губ сорвался хриплый протяжный стон от ощущения горячей плоти, обхватившей его. Сквозь розоватую пелену, заслонившую его глаза, он рассмотрел лицо Рёука, который невозможно сильно сжимал зубы, а из уголка его глаза медленно катилась слеза. Леденящее ощущение беспокойства немного остудило Йесона, который теперь успокаивающе гладил парня руками по напряженным бедрам и животу. После, обхватив пальцами член младшего, он начал двигать рукой, наблюдая за тем, как выравнивается дыхание Рёука и становится более тяжелым и глубоким. И когда он снова начал стонать и слегка двигать бедрами, Чонун почти полностью вышел из него, чтобы через мгновение занять прежнее положение. Продолжая повторять данную операцию снова и снова, он ощутил, как Рёук обхватил его ногами за талию, притягивая ближе к себе и меняя угол проникновения. Это оказалось действенным, так как спустя несколько секунд младший дернулся и издал такой звук между стоном и криком, что у Йесона всё поплыло перед глазами. Хён только продолжал двигаться, набирая темп и становясь окончательно безумным от сумасводящих ощущений, запахов и звуков. Рёук метался под ним, задыхаясь и цепляясь тонкими пальцами за покрывало. Где-то сверху можно было услышать отдаленные звуки музыки и смех, но здесь, в тишине темной квартиры единственными звуками были два голоса, сливающиеся в единую песню, стройную и чувственную, отчаянную и сумасшедшую. Песню, аккомпанементом к которой был завывающий ветер и крупные капли дождя, стучащие по карнизу. Песню, последним аккордом которой были протяжное "Хёёёён..." младшего и стон Чонуна, переходящий в хриплое признание, слова которого можно было разобрать с трудом. Восстанавливая дыхание и осмысливая произошедшее, какое-то время они лежали в тишине, прерываемой только тиканьем стоящих на полке часов. Йесон смотрел в потолок, пытаясь отогнать ледяные пальцы страха, пробравшиеся к нему под ребра и мертвой хваткой вцепившиеся в сердце. Мысли метались в голове, создавая безумную панику. Ветер за окном начал утихать, будто заинтересовано останавливался, чтобы подсмотреть за дальнейшим разворотом событий. - Рёук-а... Я много думал и я пойму, если... - тихо начал хён шатким голосом, но младший перебил его, поднимая голову так, чтобы видеть его лицо. - Я тоже много думал. Достаточно, чтобы ни о чем не жалеть. - твердо сказал Рёук, прожигая взглядом Йесона. После чего он наклонился к нему, мягко и нежно целуя, разрушая все сковывающие ледяные паутины внутри Чонуна. Тот ответил на этот мягкий уютный поцелуй, медленно согреваясь и растворяясь в заполняющем его теплом сладком чувстве, тягучим и обволакивающим. Когда донсен отстранился, Йесон с подозрением наблюдал, как в глазах у него появляются игривые нотки, а лицо озаряет улыбка. - И, хён... Мы могли бы как-нибудь позаниматься вместе... раз тебе так нравится моя йога! - Рёук мелодично рассмеялся, обняв хёна и уютно устроившись головой у него на груди. Йесону ничего не оставалось, как рассмеяться в ответ и с тихим "Обязательно" крепче прижать к себе теплого парня. Сезон дождей в Сеуле закончился этой ночью, и на утро его жителей ждало приятное тепло летнего солнца. А где-то в квартире айдол группы Супер Джуниор Ли Донхэ обязали помогать сантехникам в починке ванной... пока Ким Чонун сладко спал, обнимая во сне человека, чьего тепла жаждал столь долгое время.