Константа

Если ты слышишь, Если ты слышишь меня. Время вышло, А я не успел показать тебе Чёрный цвет Солнца.

      21.05.2014 года.       23:25 Картина, открывшаяся подбежавшим Круглову и замминистра, была страшно абсурдной. На полу, возле стены, корчился преступник, зажимая простреленное плечо правой рукой. В левой он держал пульт, с красной кнопкой, зажимая большим пальцем. Он хватал ртом воздух, дергался, но не произносил ни слова. Огромной ладонью поверх кнопку придерживал Майский, скрючившись на корточках рядом с раненным. — Оксан, все хорошо будет. Слышишь? Все хорошо, скоро все закончится… А ты, падла, не дергайся. Пристрелил бы, да жить хочется. Амелина, бледная, как мел, застыла посреди коридора, вот-вот готовая рухнуть без сознания. Черный матерчатый пояс казался еще более нелепым на ее изящной талии, надетый поверх бирюзового платья. Котов, не обращая внимания на коллег, пытался до кого-то дозвониться, бормотал себе что-то под нос. — Где Дунаева? — рявкнул Круглов, оказываясь рядом с Оксаной. — Сколько еще террористов? — Отойдите от меня, мы все взорвемся, — по ее лицу потекли слезы, словно сами собой. — Дунаева? Она там, там, — махнул рукой Костя в сторону допросных и теневой. — А террорист вот, один. — Так, ладно, стой. Олег Георгиевич, вызывай спецов, — Петрович кинулся туда, не слыша ничего, что ему кричали и Майский, и генерал.       07.05.2014 года.       22:10 — Ты что-то хотел сказать? — первой нарушила молчание Рогозина. — И показать. Но сначала кофе, — Ванька разлил по чашкам горячий напиток, непонятно в который раз за день. Он и не считал, сколько раз «заряжался» кофеином, ему было банально не до этого. — Вань, ты сколько уже не спал? Вопрос заставил Тихонова задуматься. Действительно, сколько? — Почти двое суток. Но это не важно, Галина Николавна… — Иван! Мне нужны адекватные, здоровые сотрудники. А не зомби, работающие на кофе. — Защита нашей системы важнее. — Думаешь, они… — Знаю. Это вопрос времени. Понимаете, если я сейчас протуплю… То потом не прощу себе утечки информации. Иначе для чего вы меня из тюрьмы вытащили? — Тихонов едва ли не впервые за годы работы в ФЭС вслух вспомнил о своем прошлом. — Что бы мы без тебя делали? — без улыбки произнесла полковник, обхватывая чашку обеими руками. — Я тоже не всесилен, но, кое-что могу. Не думаю, что у них, — Ваня выделил это слово. — Есть такой же Ванечка. Но отрицать ничего нельзя. — Пойдемте. Покажу фокус, — еще в буфете предложил Иван. До кабинета они шли молча. А у дверей программист выразительно приложил палец к губам, призывая молчать. Через пару минут Тихонов продемонстрировал начальнице пять крохотных, черных «жучков». Пару он нашел среди полок, два были на столе — один в ближе к двери, и один обнаружился на пороге. Каждый был как рублевая монета и успел записать не один десяток часов разговоров. Иван вопросительно посмотрел на Рогозину, надеясь, что она не станет снимать «прослушку». Она одними глазами показала на выход и Ванька просиял. Он не ошибся, это приятно порадовало. Но не успели они пересечь начальственный кабинет, как к ним заглянул Николай Петрович. — Коллеги, по-моему нам пора домой. — Я не могу, а вот Галина Николавна очень даже собиралась, — Иван успел убежать, прежде чем Рогозина как-то отреагировала на его выходку. — Галь, что вообще происходит? — майор недоуменно посмотрел на начальницу, надеясь, что последуют объяснения. — Поехали, по дороге расскажу. Николай Петрович последовал к выходу, шагая чуть позади Галины. На проходной полковник замерла, пристально разглядывая стойку ресепшен и охранника за ней, будто увидев в первый раз. Бессвязные казалось бы фрагменты стали складываться воедино: черный, белый, зеленый галстуки у Яны, секретаря-референта, забавные брошки на Дунаевой, разговор с замминистра, его просьба помочь, так сказать, неофициально, романтичный и благодушно настроенный Котов, жучки, только что найденные в кабинете, досье на Ольгу Вадимовну, бесконечные бумажные стаканчики с кофе, упаковка обезболивающего, тонкая папка с информацией, надежно спрятанная, неприглядная правда об интеллигенте в третьем поколении, отчаянные попытки Тихонова поставить защиту… — Галя? Тебе нехорошо? — Все в порядке, задумалась просто. Пойдем. «Совсем заработалась…» — подумал Круглов, расписываясь в журнале за них двоих. Желание Галины все рассказать заму испарилось мгновенно. Нельзя было этого делать, ведь в стройной и логичной цепочке не хватает нескольких звеньев, ключевых и важных. Без них было бы разумнее держать рот на замке, рассказать уже свободно оперируя фактами и данными. Уже в машине Рогозина как-то виновато обернулась и призналась почему-то своим коленям, а не Николаю. — Извини, я не могу тебе рассказать, что происходит. Но это пока. Я не обладаю достаточной информацией, чтобы делать выводы. И дело не в недоверии. — Я так и понял, — сухой и деланно безразличный тон был выразительнее некуда. «Черт. Вот дернуло его зайти… И Ванька тоже хорош, сплавил меня домой, тоже мне. Никакой солидарности…» — думала Рогозина, чувствуя, как постепенно, в такт движению машины, приходит подобие расслабленности, а глаза начинают слипаться. — Не уснуть бы только». Но разумеется, она заснула, на полдороги к собственному дому. А Круглову было ужасно жаль ее будить и он, недолго думая, решил, что покатается по ночному городу. Этого давно не случалось вот так, ради собственного удовольствия. Теперь же выпал чудесный шанс, благодаря которому он убьет двух зайцев. Точнее, трех. Но от третьем товарищ майор решил промолчать, не уточнив даже для себя.