Константа

Зима будет долгой, но всё обойдется. Чёрный цвет Солнца, чёрный цвет Солнца, чёрный…

21.05.2014 года. 23:29 — Ольга! — Круглов вбежал в теневую, когда Дунаевой уже нельзя было помочь. Девушка полулежала в кресле, с плотно закрытыми глазами и прямой линией белых губ. Струйки крови спускались по губам, на подбородок и оставались на белоснежной, дорогой рубашке ужасными разводами. — Оля! — майор приложил пальцы к сонной артерии коллеги. Пульса не было. — Черт! .. На телефон, зажатый в изящных девичьих пальцах, Круглову не было никакого дела, гораздо важнее были заложники, сидящие в допросной. Схватив ключи от наручников, как специально приготовленные, майор кинулся в «пыточную». Но первых двух шагов и распахнутой двери хватило, чтобы чуть замешкаться. Весящее крест-на-крест взрывное устройство, пусть и не работающее, нужно было снимать со всей осторожностью. — Коля… Как ты вовремя, — Рогозина произнесла это внезапно осипшим голосом. Напряжение ушло вместе с остатками сил. Бомба, оказавшаяся искусно сделанным муляжом, отправилась в руки к омоновцам. А Круглов, нервничая и суетясь, стал открывать «браслеты» на заложниках. — Спокойно. Все будет хорошо, террориста мы задержали. Оксана в порядке, — скороговоркой произнес майор, успокаивая то ли Галину и Ваньку, то ли себя вместе с ними за компанию. — Е равно эм цэ квадрат, е равно эм цэ квадрат! — засмеялся Тихонов, запрокидывая голову назад и размахивая освобожденными руками. — Вы понимаете? Е равно эм цэ квадрат! — Врача сюда, срочно! — рявкнул Николай Петрович в темноту коридора, злясь на медлительность коллег. — Галь, ты молодец. Достойно держалась, — эта была единственная фраза, которую Круглов успел сказать Галине. Его оттеснила Антонова и медики дежурившей внизу, бригады. Из теневой раздался нечеловеческий, жуткий крик, перенесший все случившееся в совершенно бытовую плоскость, исчезла театральность, четкая выверенность и надуманность. На место холодному расчету ступил страх — Котов все-таки зашел в теневую и обезумел от увиденного.       07.05.2014 года.       16:45 — Костя, отойдем на пару слов, — Галина, оставив Брегова в надежных руках Антоновой, отвела капитана в свободную камеру по соседству. Охранник без лишних слов отпер тяжелую железную дверь и ушел. — Галина Николавна, что-то случилось? — Котов настолько натурально изобразил непонимание, что полковник мысленно ему поаплодировала. — Случилось, Костя. Но это произошло не сегодня, и даже не на прошлой неделе. А гораздо раньше. Присядь. У меня к тебе будет всего один вопрос. Рогозина привычно, сухо и бесстрастно чеканила фразы, держа под контролем мимику и голос. А Константин, не ожидавший такого поворота, занервничал. Бегающие глаза подчиненного оставили у Галины неприятный осадок, отчего-то липкий и постыдный — пусть и не вербально, а офицер признал свою вину и сопричастность. Костя присел на одну из коек, сложив большие, загорелые руки на колени. Взгляда при этом не сводил от Рогозинских ног. Точнее, от ее туфель. «Учительские», с закругленными носами и пряжками, они так удачно дополняли немного мешковатые, одинаково плохо сидящие костюмы Галины. Такие туфли в их офисе могли быть только у нее, представить полковника на шпильках или в чем-то более легком, изящном, было проблематично. «Какая нелепица… Она, сама глава ФЭС — совершенство для многих, профессионал, несгибаемая, железная леди… И такой моветон, в камере, стоит на грязном, цементном полу, не выметенном и заплеванном. Дикость… А я думаю об этом, вместо того, чтобы беспокоиться о карьере. Она меня уничтожит, это как пить дать…» — мыслей об Ольге, ее любовнике, их романе, ревности совсем не было. Почему-то именно туфли были для Котова первичнее. Полковник смотрела куда-то поверх головы интеллигента, доводя его тем самым практически до паники, но говорить не спешила. Тишину в камере, казалось, можно было пощупать руками, оценить, взвесить и попробовать на вкус. То самое выражение «звенят нервы» чувствовалось в полной мере — напряжение было колоссальным. Но, странное дело, Константин не собирался оправдываться или нападать в ответ. Он просто опешил и не успел собраться с мыслями, потеряв профессиональную часть навыков. В его голове, душе и сердце безраздельно царило совсем непривычное, но такое маняще-притягательное тепло. Влюбленность, едва-едва обретшая форму настоящего, сильного чувства, «отбила мозги» капитана Котова напрочь. — Я не спрашиваю, зачем и почему ты это сделал. Скажи только одно — чем она тебя «зацепила»? Как ей удалось стать для тебя всем? — Она… Она чудесная, умная, веселая, — добросовестно начал перечислять Котов, стараясь скрыть дрожь в пальцах и голосе. Но выступившие бисеринки пота на лбу, над верхней губой, как-то спрятать он не мог. — Но было же что-то еще. — И она маме понравилась… Рогозина, отойдя к двери, не оборачиваясь, задала вроде бы ничего не значащий вопрос: — Куда вы мечтали? В Рим? — Монте-Карло. — Галина Николавна, а как же… — начал было Костя, бледный и взмокший. Но Рогозина уже закрыла за собой дверь, оставляя капитана наедине с темнотой внутри себя и вокруг.

***

— Оксана? Ты как тут? — Тихонов обернулся на знакомый стук каблуков. Он никак не ожидал, что она вернется, учитывая позднее время и отсутствие срочных дел. Оксана привычно прошла к вешалке, надела халат, на мгновение выпуская из рук объемный бумажный пакет. — Пришла поддержать боевой дух любимого начальника. — Таки любимого? Врешь, — Ваня прищурился, оценивая расплывчатый силуэт коллеги в бирюзовом и коротком. Обоняния достиг ни с чем не сравнимый запах не спящего города, надвигающегося лета, свободы и, восхитительно вредной, но вкусной еды. — Чуть-чуть. Пойдем, попьешь кофе, я вкусностей принесла… — Извини, Оксан, я не могу оторваться, — с искренним сожалением вздохнул хакер. Действительно, отойти от компьютера он сейчас никак не мог — обновление и усиление защиты требовало его ежесекундного присутствия. — Ладно, что с тобой поделаешь, — Амелина с торжествующей и чуточку ехидной улыбкой прошла к сидящему Ивану и поставила на его рабочий стол пакет. — Что там? — Горячий шоколад, наггетсы с сырными соусом, творожные пирожки с яблоком и изюмом, — улыбаясь, Оксана перечислила все, спохватившись, добавила. — И еще шоколадка, твоя любимая. — Оксан, ты волшебница, — восхищенно выдохнул Тихонов. — Что я могу для тебя? .. — Работай, гений, — старлей уселась в свое кресло на колесиках и с типично-женским умилением, стала наблюдать за тем, как Ванька пытается есть, не крошить и что-то быстро печатать. — Может, тебе помочь? — Не, спасибо, Оксан. Я тут… сам короче, — признался Тихонов сквозь набитый рот. «Интересно, Оксанку Рогозина подослала? Или это ее стратегический ход? Хочет что-то выведать? .. Бред. Оксана с ними не связана. Я это знаю, я это чувствую. И пирожки чертовски вкусные…» — запах выпечки, ванильно-творожный, подействовал на Ваньку умиротворяюще. Уставший и задерганный, он почувствовал себя так, словно оказался дома, впервые после долгого отсутствия. Ему было хорошо и вкусно, но тревожно — не давали покоя те жучки, возможный взлом системы, «кроты», объявившиеся в ФЭС. А Оксана, казалось, все понимала и на беседе не настаивала. Через полчаса, стараясь не отвлекать мрачно-сосредоточенного Ивана, скинула халат, накинутый по привычке и тихонько ушла, улыбаясь самой себе.