Море

и когда ты очнёшься, случайно заснувший на пляже, в темноте сотня взглядов на влажную кожу ляжет, уже будет не важно, какие вчера ты крутил пилотажи, когда фюзеляж твой сегодня закопан в песок меж бычков и бумажек по грудь, так что даже дышать слишком больно и сложно, как будто бы жизнь твоя за ночь была уже прожита, вокруг никого, хоть и слышно дыхание, тихое, хриплое, и море врезается в берег, ложась на колючие рифы, вчера ты усеял бы свой ежедневник сопливыми рифмами, сегодня лежишь тут и думаешь, как бы не кончиться, всё очень странно, и между лопаток тяжёлые взгляды, сегодня ты здесь, ты один, и ори сколько хочешь, и ни движения рядом. вспомни: вчера ты смотрел на море, оно было мирным, тёплым и классным, настолько, что если придёт печаль, она сразу же склеит ласты, синие блики в дорожке лунной, и вечер ясный, и верные струны, и всё это вместе красиво безумно, но общим лишь планом, без зума; а если бы ты оторвался от отдыха и всё подробно бы начал разглядывать, стало понятно бы, что эти оды не стоят и ломаного гроша, давай, вглядись теперь в пляж, на котором камнями усеян песок этот, и когда ты лежишь на нём, небо обычное кажется очень и очень высоким, оно будто смотрит в тебя с высоты своей, жадно оскалясь. а, нет, подождите-ка, это не небо, а тысячи глаз на песке и на скалах?.. нет, камни как камни. понять бы, всё правда здесь, или же глючит? в таких-то масштабах — понятное дело, что глючило б лучше, чем мучиться, осознавая, как влип по дурацкому случаю и что не имеешь понятия, где найти солнечный лучик, обычно в тоннеле на выходе энтузиастами видимый, какие лучи там, мне просто из тьмы этой сотканной выйти бы, не выгорит, видимо. я стану частью прибрежного шума. могу только думать, и думать, и думать, и думать... а море ложится на рифы грудными клетками, ровняя песок, испещрённый случайными метками, так нежно, как будто бы гладит его, незаметно ступая. и я вдруг понимаю — оно никогда меня не закопает, оно только смотрит глазами янтарными, рыбьими стаями, оно любопытно, как вдруг открывающий мир семилетка, но дети, в отличие, редко бывают сидящими в клетках, а морю не выйти. а всё, что внутри, оно тысячу раз изучило. ему остаётся лишь ждать, пока что-нибудь — кто-нибудь — сможет случиться, побыть ненадолго учебником, самым наглядным пособием, готовым терпеть интерес его, не возникая особо. ты любишь стихию — ему повезло с тобой, правда — до последнего рифа ли, блика, песчинки и краба, весь мир – только море, а ты невозможный в нём хрупкий кораблик, волной донесённый до берега в шторме бурлящем и воющем, без всякой опасности, истина, ничего ещё пока им не узнано. люди бывают трусами. пока оно смотрит, внимательно изучая, не беспокойся. сделай вид, что не замечаешь. однажды случилось узнать — у моря глаза цвета кварца и янтаря, и если оно с интересом смотрит, ни звука, ни слова не говоря, смотри, не моргая, в зрачки чужие, на солнце блестящие чешуёй, и если вселенная предлагает, расстроить не смей её.