Boys Don't Cry // Мальчики не плачут

псевдо-парень Май

Изабель всегда была решительной в вещах, которые она хотела, и была достаточно настойчивой, чтобы заполучить их. Но проблема была в том, что-то, чего она хотела было и тем, чего она пыталась не добиться. Потому то, что хотела она, хотел кто-то ещё, и, возможно, даже больше. И хотя это убивало её, Изабель знала, что, если она будет с Гарри, то причинит Кейтлин ещё большую боль. Всё началось в следующую смену, сразу после вечеринки Мэтта, когда он предложил ей остаться у него на ночь, но она отказалась. — У меня нет никаких вещей, — сказала она. — И? Можешь одолжить мою зубную щётку, а утром я подброшу тебя домой. — Он посмотрел на неё и улыбнулся. — Сдаётся мне, ты не спишь в одежде. — У меня нет таблеток, — попыталась Изабель, зная, что парней пугает, когда нет никаких средств защиты. Она хотела стереть с его лица эту глупую ухмылку. Но Гарри даже бровью не повёл. — Они всегда у тебя в сумке. — Мне нужно написать эссе к завтрашнему утру, — отчаянно сказала она, хватаясь за любую возможность. Теперь Гарри нахмурился, сильнее сжимая руль. — Вчера ты сказала, что закончила его ещё на прошлой неделе. — Это другое, — пробубнила она, и он вздохнул, совсем ей не веря. — Ты странная, и совершенно не умеешь врать, Изабель. Можешь даже не пытаться — ничего не выйдет. — У меня… женские дела, — призналась она. Это была, наконец, правда, и она ожидала, что, упомяни она о своей менструации, Гарри сдаться, но это было не так. Он посмотрел на неё, нахмурившись так сильно, что тёмные круги под глазами показались ещё темнее, словно из-за неё вся грусть и усталость проступила на его лице. — Изабель, дело ведь не только в сексе. Для меня это не главное. Изабель несколько минут удивлённо смотрела на него. — А в чём? — Когда он не ответил, она сглотнула и повторила вопрос. — В чём тогда дело, Гарри? — Мы трахались три раза, Из. И мы видимся каждый день на протяжении двух недель, — пробубнил он, она не знала, что ответить, потому что это было правдой. Они делали такие вещи, которые обычно делали пары: ходили в город после работы, смотрели фильмы, и составляли вместе дальнейшие планы, и хотя это было результатом их дружбы, для неё это многое значило, как, вероятно, и для него. — Это… я не… — Он остановился, снова посмотрев на неё. — Я не Луи, Изабель. Её сердце упало. Она опустила взгляд, желая что-то сказать, но её горло словно сжали и она не могла выдавить ни слова. — Пожалуйста, поехали, — наконец сказал он. — Мне плевать, что мы не будем заниматься сексом, и раньше я лишь шутил. — Найлу и Зейну не покажется странным, что я останусь? — Выдавила она, и неожиданно ей стало страшно от его настойчивости, потому что последнее, в чём ей хотелось бы признаться — это в чувствах Кейтлин, ведь она знала, как ей будет больно, если он обнаружит это. Гарри громко вздохнул. — Меня это не ебёт, — сказал он. — Я знаю, ты боишься говорить им об этом, но я не считаю, что мы должны скрывать это, Из. — Гарри… — Ладно, — сказал Гарри, не давая Изабель договорить, потому что по её тону было понятно, что она не собирается сдаваться. — Я отвезу тебя домой. А затем всю недели, как бы тяжело это не было, Изабель избегала его. Она сказала, что ей нужно всё пересмотреть, а потом проводила всё своё свободное время в библиотеке, на случай, если он решит заявиться без приглашения. На работе она снова надевала наушники и читала, вместо того, чтобы разговаривать с ним, а на выходных, когда они собирались с остальными, Изабель держалась от Гарри на расстоянии, делая вид, что не замечает, как он хмуро смотрит на неё и как замирало её сердце каждый раз, когда он разговаривал с Кейтлин. Это было сродно ужасному самобичеванию. Ей до боли не хватало его, но ещё больнее ей было от того, каким он был озадаченным, как мрачнело его лицо, когда она нарочно не садилась рядом с ним и резко отвечала на его вопросы, когда они ехали с работы домой. Было воскресенье, что означало — до её для рождения осталось ровно неделя, и смена на работе выдалась очень напряжённой. Она не видела его с вечера пятницы, но зайдя внутрь и увидя его, сидящего в будке для обуви в красном поло, почувствовав запах его цитрусовых волос, её сердце налилось виной. Она скучала по нему больше, чем должна была. Смена закончилась, и Гарри уже ждал её в машине, когда Изабель вышла в его чёрном мешковатом джемпере и такой же чёрной бини, натянутой на волосы, и облокотилась на багажник. Изабель осторожно подошла и улыбнулась ему, но он не ответил на её улыбку. — Поставь сюда свою сумку, — сказал Гарри, с усилием открывая ей багажник. Она нахмурилась. — Всё нормально, я положу её себе на колени. — Мы сейчас не домой, — сказал Гарри, беря у неё сумку и кладя её в багажник. — Нет? — Удивлённо спросила Изабель. — Нет, — заявил Гарри, захлопывая багажник и вручную закрывая машину. Изабель изогнула брови. — И чем мы тогда будем заниматься? — Будем веселиться, — сказал он. — Пошли. Он пошёл по парковке, не проверяя, идёт ли она за ним, ведь она, понятное дело, шла. — Мы же не пойдём в клуб? Потому мы оба воняет грязными носками. Он закатил глаза. — Сейчас вечер воскресенья и у нас обоих завтра пары, и, хочешь — верь, хочешь — нет, но я не полный идиот. — Значит, прикидываешься, — пробубнила она, и он фыркнул, но ничего не ответил. Он посмотрел на неё, когда она нервно подошла к нему, его губы слегка приоткрываются, когда он замечает, что она испытывает чувство неловкости. Изабель и естественность явно не ладили. Долго им идти не пришлось — перейдя дорогу они уже оказались на месте. В одиннадцать часов вечера в воскресенье набережная была абсолютно пустая и здесь было ужасно холодно. Но Изабель всегда считала, что в этом было что-то притягивающее; волны, вместо синих, казались чёрными, и они, словно разъярённые, омывали пляж из гальки, словно они запасались напряжением, пока дети спали, а солнце зашло. — Хочешь пиво? — Спросил он, опуская рукава кофты. Она кивнула и он метнулся в ближайший магазин, пока она села на берег, поглубже укутываясь в пальто. Холодный ветер обдувал её щёки, нос покраснел, а зубы слегка стучали, но она не возражала. Но она чувствовала себя на удивление живой. — Держи, — сказал он, возвращаясь с двумя бутылками Heineken и протягиваю ей одну из них, садясь на землю рядом с ней и делая глоток из своей бутылки. — Тут классно ночью, да? — Да, я как раз подумала об этом, — тихо произнесла Изабель. — Мне напоминает это Швецию. Гарри улыбнулся. — Правда? — Да. Моя мама родилась в городе Норрчёпинг, это примерно два часа езды от Стокгольма, и через него протекает такая же большая река. Вода там… очень красивая ночью, думаю, она похожа на чёрное зеркало. Я не знаю, как объяснить. Но я с самого детства представляла её такой. — Я бы хотел увидеть её, — тихо сказал Гарри, едва ли не с завистью глядя на воду. Он замолчал, а затем быстро добавил, — я никогда не выезжал за пределы Англии. — Как так? Гарри пожал плечами. — Деньги. Адам. Как-то так. Он сказал это так небрежно, но Изабель знала, как тяжело ему было поднимать эту тему. Изабель сделала глоток пива и облокотилась на Гарри, и, не сумев остановиться, положила голову ему на плечо. Они слушали, как волны разбиваются о берег, впервые за долгое время наслаждаясь умиротворяющей тишиной. — Почему мы здесь, Гарри? — Тихо спросила она спустя пару минут. — Вау, сложный вопрос. Даже слегка философский для меня, Из, — пошутил он, и она толкнула его в бок. — Ты знаешь, что я имею в виду. Почему мы здесь? Ты намеренно хочешь вызвать онемение моей задницы? — Ну, ты избегала меня, — с улыбкой сказал он. — И я подумал, что тебе необходимо подморозить задницу. — Ты ответишь на вопрос или нет? — Раздражённо спросила она. — Посколько, как бы прекрасно здесь не было, я готова отложить эту экскурсию, пока не сдам экзамены. Он осторожно посмотрел на неё, делая глубокий вдох и играя с нижней губой. — Потому что это последнее воскресенье, когда ты ещё подросток, — сказал он. — Ты никогда не придёшь и не выпьешь пиво в воскресенье, на пляж, в 11 вечера, когда тебе будет сорок, верно? Взрослые не делают этого, они не совмещают все эти вещи. Я… я всегда думаю об этом. Ты никогда не станешь настолько молода, как сейчас. Это даже круто, как думаешь? — Он опустил на неё взгляд, его глаза блестели. — Можешь это звучит художественно и вычурно, но я так и думаю. Когда мы станем старше, то ничего из того, о чём мы думаем сейчас целыми днями не будет иметь значения, да? О, она проморозила меня, они оказались плохими друзьями, ты когда-то испортил мой день, мои волосы выглядят странно по утрам. Только, думаю, такие вещи будут всегда иметь для меня значение. И это заебись, правда. Изабель подняла на него взгляд, смотря на его замёрзший, холодный нос, тёмные круги на коже и тёплые, травянисто-зелёные глаза, смотревшие на неё сверху вниз. — Я не понимаю тебя, — призналась она, и уголок его рта подёрнулся в улыбке. — И? — сказал он. — Я тоже себя не понимаю.

~~~

В субботу вечером станция метро Ковент-Гарден была полностью забита суетливыми покупателями, детскими колясками, туристами и визжащими двенадцатилетними девочками, которые, казались, ненавидели всех вокруг. Машина Гарри остановилась возле дома мамы Изабель, и дальше они пересели на линию Пикадилли, ведущую в город. Было на удивление холодно, учитывая, что был май, и Гарри был одет в серый джемпер и рубашку с воротником, его голову покрывала бандана. Изабель не хотелось признавать это, но сидя напротив него в метро от Хаммерсмит до Ковент-Гарден, она поняла, что ей всё же нравится эта бандана. Когда они вышли, Изабель плотнее натянула пальто и тут же заметила своего отца, стоявшего напротив станции метро. Он облокотился на дерево, скрестив руки, и с отвращением смотрел на уличных исполнителей — Изабель засмеялась ещё до того, как они подошли к нему. — Визз! — Закричал он, когда она подбежала к нему, и заключил её в медвежьи объятья. — Привет, Папочка! — Она отстранилась, внимательно изучая его лицо. Она не видела его с Пасхи, и хотя это было не так давно, ей всегда нравилось проверять, не стал ли он старше, больнее и уставшее. Кроме Джеймса за ним некому было смотреть, и все, кто знали его, приняли коллективное решение, что Джеймс бесполезен. Как всегда, его серые глаза были яркими и тёплыми, и он радостно улыбался Изабель. — Как ты, дорогая? — Я отлично, — сказала она, сжимая его руку. — Ты как? — Ох, просто прекрасно. А это кто? — Изабель ахнула, совершенно забыв о Гарри. Повернувшись на каблуках, она увидела, как он неловко стоит в нескольких футах от них, играя с губой и со страхом смотря на её отца. — Пап, это Гарри, — сказала она и подтянула к ним Гарри. — Приятно познакомиться, — сказал Гарри, пожимая руку её отца, и все притворились, что не заметили, как дрожат пальцы парня. Увидев их вместе, Изабель ощутила прилив волнения. Отец, без сомнения, был её самым любимы человеком в мире, а Гарри быстро занял место в списке Топ-5. Возможно, мысль о том, что Гарри и её отец будут разговаривать и поладят, заставила взять в Лондон именно его, а не Милли или Скарлетт. И вот они стояли друг пред другом, Гарри был на два-три дюйма высшего её отца, но он выглядел настолько напуганным, что казался ниже. Он засунул руки в карманы, пока никто не заметил, как они трясутся. — Я Патрик, — сказал её отец. — Так значит, ты новый парень Иззи? Он шуточно изогнул брови, даже не беспокоясь, что ответит Гарри, но парень нервно кашлянул и перевёл взгляд на Изабель в ожидании помощи. — Я, эм, он просто, — начала Изабель, но отец перебил её. — Всяко лучше, чем предыдущий, — весело сказал он. — Твоя сестра рассказала мне, как ты плакала во время Пасхи. Она, естественно, узнала это от мамы. Изабель покраснела и избежала обжигающего взгляда Гарри, поспешив за отцом, который направился к ресторану, где забронировал столик. — Тебе нужен был хороший парень. Не такой, как Саваннин Алекс. Не то, чтобы он не славный малый, но, знаешь, он не самая яркая лампочка. Я всегда говорил, что она выскочит за первого попавшегося с крупой суммой на банковском счету. — Да, говорил, — сказала Изабель. — Но тебе стоило сказать мне о нём, Визз, — разочарованно сказал он, сжимая её руку. — Возможно, я не смог бы помочь, но я всегда думал, что мы всем делимся другом с другом. Я думал… ладно, не знаю. Изабель сглотнула, не в силах подобрать подходящих слов. Она знала, что отец был прямолинейных в таких вещах, и желал только самого лучшего своей дочери, но она не ожидала, что он тут же устроит допрос перед Гарри ещё до того, как они успели сесть. — Ну, знаешь, — беззаботно сказала она. — Немного стыдно, когда понимаешь, что позволяешь какому-то придурки испортить всё, за что ты боролся. — Дерьмово, — с улыбкой сказал он, снова сжимая её руку. — Я-то знаю. Можешь спросить у своей матери. Они зашли в Browns — один из самых роскошных ресторанов на Ковент-Гарден. Гарри нервно ёрзал, глядя на цены. Они с Изабель сидели напротив её отца, который изучал меню через свои очки для чтения. — Мы возьмём вино и хлеб… какое вино ты будешь, Изабель? — Пино-гри, пожалуйста, — ответила она. — Всё в порядке, Гарри? Он неловко кивнул, закусывая губу, пока смотрел в меню. Официантка подошла принять заказ, чересчур дружелюбно улыбаясь Гарри, отчего Изабель нахмурилась. — Что вы желаете? — Спросила она непосредственно Гарри, который был настолько встревожен, что не заметил попытки её флирта. Её отец взял на себя инициативу, заказывая вино, хлеб и основное блюдо, после чего заказ сделала Изабель. — Конечно, — сказала официантка, снова возвращая своё внимание к Гарри, улыбаясь и хлопая ресницами. — А вы? — Я, эм, — начал он, нервно запинаясь. — Мне сэднвич с авокадо и курицей. Спасибо. — Сэндвич? — Переспросил отец Изабель. — Ты уверен, парень? Можешь заказать, что угодно. — Я не очень голоден, — ответил Гарри, и Изабель услышала, как заурчал его живот. Он кашлянул, ёрзая на месте и опуская взгляд на стол. Отец Изабель нахмурился, а Изабель не знала, то ли смеяться от того, как нервничает Гарри, то ли сказать ему, чтоб стал более мужественным. — Так значит, вы работаете вместе, да? — Спросил её отец, снимая очки и тепло смотря на них. — Да, — сказал Гарри. — Три раза в неделю. — В боулинг-клубе, — он кивнул. — Отличная работа для ребят вашего возраста. Изабель говорит, ваша зарплата — полный грабёж. Гарри улыбнулся. — Да, наверное, нам повезло. — Определённо. А ты… нет, не ты же изучаешь географию? — Нет, Пап, это был Луи. Гарри учится не в моём универе. — Конечно, да… Ты изучаешь искусство, верно, Гарри? Это было просто проявления вежливости, формальности во время знакомства после которых можно перейти к более интересным темам, но Изабель слегка застыла, тревожно переведя взгляд на Гарри. Он никогда не рассказывал ей, что изучает изобразительное искусство; она выудила эту информацию от Зейна и Лив, потому что сам он скрывал это. — Да… вернее, я… — Он изучает изобразительное искусство, — вставилась Изабель, зная, что они просидят здесь весь день, если Гарри начнёт рассусоливать. — В университете искусств прямо за углом. — Это же один из лучших в стране, верно? — Да! — Возбуждённо ответила Изабель. Никогда она не была благодарна своему отцу, как сейчас. — Он настолько хорош, что получает частичную стипендию. Они платят даже не полную, а частичную стипендию, и в год всего шести людям, и Гарри один из них. Гарри смущённо улыбнулся, а её отец благодарно кивнул. — Я занимаюсь разработкой программных обеспечений, — сказал он Гарри, когда официантка вернулась с вином. — Я знаю очень многих людей, которые занимались в университете искусством. Оно открывает множество дверей, особенно, если тебе посчастливилось закончить один из лучших ВУЗов. И Гарри расслабился. Изабель не знала, потешались ли раньше над Гарри за то, что он занимался искусством, или он просто был настолько замкнут в себе, что всякое откровение вызывало в нём неудобство, но то, как заблестели его глаза, когда он понял, что получил одобрение со стороны отца Изабель, было просто невероятно. Он с энтузиазмом принял участие в их беседе, внимательно слушая, когда ему нечего было сказать, а когда он вместе с её отцом завели разговор о книгах, которые Изабель не читала, она с такой широкой улыбкой слушала их, что скулы начинало сводить. После этого они пошли в театр, куда отец Изабель, по традиции на её день рождения, заранее купил билеты — на этот раз, чтобы увидеть «Матильду». Изабель была зажата между отцом и Гарри, её колени касались его ног. Гарри часто бросал на неё взгляд, оценивая её реакции на моменту, которые показались ему смешными. Изабель неожиданно для себя осознала, что отчаянно хочет, чтобы Гарри как можно дольше оставался её псевдо-парнем.

~~~

Попрощавшись с отцом, Изабель и Гарри возвращались домой к матери Изабель в Хаммерсмит, когда неожиданно ей в голову пришла идея. Гарри не видел всего Лондона — он был здесь лишь один-два раза до участия в марафоне, и посещал лишь туристические места, — но, выросши здесь, Изабель захотелось показать её любимые места. Поэтому, пересев на Лестер сквер, они сели на северную ветку вниз к Ватерлоо, и Изабель, взявши Гарри под руку, повела его по вниз по главной дороге к реке. — Саут-Банк, — объявила она, когда они добрались до места. Он взглянул в воду, склоняясь над краем скамейки, и перевёл взгляд на Собор Святого Павла, к которому вёл мост Миллениум. — Он был разрушен в одной из частей Гарри Поттера, — заметил он, и она рассмеялась. — Ты прям как я, — сказала она. — Во всём замечаешь какие-то мелочи. — Ты превратила меня в монстра, — он усмехнулся, а его глаза заблестели. — Я Франкенштейн кино-мелочей. — Я всего лишь улучшила твой персонаж. Поверь мне, эта информация бесценна. — Ну конечно же, — дразнился он. — Почему ты не написать об этом в твоём экзаменационном сочинении? — О боже, — простонала она, кладя голову на перила. — Я ещё никогда не перепроверяла ни одно сочинение, как это, и я всё равно завалю. Я ненавижу историю. Он остановился, размышляя над тем, что хотел сказать, и, наконец, спросил: «Ты действительно проверяла сочинение? Или просто избегала меня?» Она подняла голову и с волнением посмотрела на него. Волосы торчали в разные стороны, от чего уголки его губ приподнялись. — Я не понимаю, о чём ты, — соврала она, и он сердито покачал головой. — Я думал, мы договорились, что ты больше не врёшь? — Я не хотела избегать тебя, — пробубнила она. — Знаешь, почему я мог предположить, что ты запуталась, Изабель? — Спросил он с принудительной беззаботностью, продолжая улыбаться, хотя эта улыбка и не коснулась его глаз. — Потому что сначала ты целовала меня, просила не трахаться с кем-то ещё и предлагала быть твоим псевдо-парнем, а потом как большая избегала меня две недели. — На прошлой недели я не избегала тебя, — возразила Изабель. — Мы оба были заняты, и я в этом не виновата. Ты был занят своей презентацией. Он закатил глаза. — Я бы нашёл на тебя время. — Ладно, — она пожала плечами. Он вздохнул и провёл рукой по лицу. — Ладно, — устало повторил он. Он минуту смотрел на неё в полном замешательстве, прежде чем взять её за руку и сплести их пальцы. Они молча шли в Саут-Банку, большой палец Гарри поглаживал её ладонь, пока она думала о том, что ей делать: рассказать о Кейтлин или выдернуть свою руку, чтобы не давать им обоим никаких призрачных надежд. — Хочешь мороженое? — Выдавила Изабель, ухватываясь за единственную соломинку, чтобы нарушить эту ужасающую тишину. Он тупо уставился на неё, и, когда он покачал головой, чтобы опомнится, она поняла, что он был далеко отсюда. — Мороженое? — Ага, — подтвердила она. Он облизнул губы и кивнул, и они без лишних слов подошли к киоску. Они оба купили по рожку и сели на скамейку с видом на реку. Они оба молчали, и в груди у Изабель всё сжалось, словно он выкачал весь воздух из её лёгких. — Так, — выдавила она, смотря, как он ест и избегает её взгляда. — Как Каро? Он наконец посмотрел на неё, но нахмурился. — А? — Ты разговаривал с ней после той вечеринки? Он на секунду закрыл глаза, и лицо её скорчилось. — Какого чёрта я должен был с ней разговаривать? — Не знаю, я… — Она была расстроена, Изабель, — сказал Гарри, вздыхая. — Только потому, что я… потому что я никогда ничего не испытывал к ней не означает, что мне нравится расстраивать людей. — И что же ты тогда будешь делать, когда у тебя появится девушка? — Изабель пошла обходным путём, и мороженое уже начинало таять и течь по её пальцам, но ей было плевать. — Не знаю, — проворчал он. — Не похоже, что она скоро появится, да? Он закусил губу, изучая её лицо, когда она в непонимании нахмурилась. А затем он неожиданно улыбнулся, а глаза его подобрели. — У тебя мороженое на носу. Он вытянул руку и большим пальцем убрал мороженое с кончика её носа, усмехаясь и поднося палец к своим губам, чтобы облизать его. Она пробела рукой по лицу, чтобы убедиться, что на нём ничего не осталось, и сморщила носик, от чего улыбка Гарри стала ещё шире. — Мне кажется, ты очень милая, — тихо сказал он, а затем его глаза округлились и он покраснел, опуская взгляд вниз и быстро забивая рот мороженым, чтобы ничего больше не говорить. Они доели мороженое и продолжили идти; между ними снова залегло неловкое молчание, и Изабель ненароком заметила, что Гарри держал в кармане всего одну руку, а вторая, которая была ближе к ней, была опущена. Ей чертовски сильно хотелось взять его за руку, потому что от его отдалённости ей хотелось кричать, но она воздержалась, как и он. — Оу, круто, — неожиданно сказал Гарри. — Там книги. Он смотрел на место под одним из мостов, где стояли столы, на которых ряд в ряд по форме были размещены потрёпанные книги. — Оу, да, — ответила Изабель, улыбаясь. — Если честно, именно поэтому я подумала, что тебе тут понравится. Они продают уйму старых книг, хочешь взглянуть? Гарри кивнул. Его глаза округлились как у маленького ребёнка в магазине сладостей, и он, схватив Изабель за запястье, потащил её к столикам. Он отпустил её и принялся внимательно изучать названия книг, сосредоточенно зажав язык между зубами. Изабель ходила между рядами, чаще смотря на Гарри, чем на книги, но иногда опускала взгляд на книги, когда проводила пальцами по корешкам. Одна из книг привлекал её внимание — экземпляр Над пропастью во ржи в сказочно хорошем состоянии. — Гарри, иди, посмотри, — подозвала его Изабель. — Смотри, какое хорошее издание! Купи её и избавься от своей старой. Он сглотнул и посмотрел на книгу, неясно кивнув. — Да, может быть… в другой раз. Она нахмурилась, когда он ушёл, перестав смотреть книги и направился вдоль по берегу реки. Она устремилась за ним. — Ты куда? Гарри! Он вдруг остановился, позволяя ей догнать себя. — Прости, — пробубнил он. — Что случилось? Он не ответил, лишь позволил ей идти рядом с ним. Хотя он шёл так быстро, а его шаги были такими большими, что Изабель не успевала за ним. — Гарри, поговори со мной, — сказала она, хватая его за руку, но он вырвал её. — Хватит, — прошипел он. — Почему ты расстроился? Он проигнорировал её. — Стой, Гарри… Гарри! Что за… — Изабель, заткнись хотя бы на секунду! — Выпалил он. — Боже, блять, Иисусе. Она остановилась, со страхом смотря ему в спину и изо всех сил стараясь не заплакать, но её нижняя губа потрагивала, потому что это было несправедливо, и ей хотелось лишь уйти домой. Гарри тоже остановился, опустив голову, а затем сократил расстояние между ними. Он смотрел себе под ноги, глубоко дыша. — Хватит так поступать со мной, — сказала она дрожащим голосом. — Мне очень жаль, — сказал он. — Прости. — Ладно, — ровно сказала она. — Адам, — сказал он сдавленным голосом. — Я… эм, я просто думал об Адаме. Я немного… Я не знаю. — Ладно. — Прости, — прошептал он, склоняя голову ей на плечо. Она ощущала его тяжёлое и затруднённое дыхание на своей шеи, и мягко погладила его по спине. — Хорошо, — снова сказала она, не прощая его, но и не осуждая его за это. — Это его книга, — спустя минуту объяснил Гарри, обвивая своими руками талию Изабель и зарываясь головой ей в шею. — Он изучал английский язык в Университетском колледже Лондона* до того, как… он всегда говорил, что это его любимая книга, хотя он прочитал её впервые, когда ему было около тринадцати. Какое-то время он был очень претенциозным, и все смеялись над ним, потому что он хотел быть кем-то другим, понимаешь? Поэтому мою сестру зовут Фиби. Мама разрешила Адаму назвать её так. — Он засмеялся недолгим, печальным смехом, от чего в её горле образовался невыносимый ком, а затем сделал глубокий вдох. — Ты была права, когда мы были в зоопарке. Я пытаюсь быть как он, всегда пытался. Я прочитал всего его книги. Я слушаю туже музыку и смотрю те же фильмы, и вожу его машину, и… и я принимаю туже дрянь. Я начал ещё раньше него…, но когда я делаю это сейчас, мне кажется… что он всё ещё рядом. — Мне жаль, Гарри, — тихо сказала она. — Я бы не… Я не хотела… Он поднял голову, и хотя Изабель была уверенна, что он плакал, его глаза были сухие. — Ты не должна извинятся. Это моя вина. — Но я… — Ты слишком часто за всё извиняешься, — сказал он. Он не дразнил её, как Милли, Скарлетт и Луи. Он не смеялся над ней. Он говорил это как факт, а в его голосе слышалась грусть. — Тебе не следует извинятся. Изабель сглотнула, не зная, куда смотреть. — Он когда-нибудь очнётся, Гарри? Гарри снова и снова облизывал губы, долго подбирая ответ. — Они так не думают, нет. — Оу, — произнесла Изабель, и хотела она ожидала такого ответа, его было достаточно, чтобы разбить её сердце, потому что она не знала, верил Гарри в это или нет. Он признался своим лбом к её лбу и закрыл глаза. — Прости, что я веду себя так, — сказал он. — Я не хочу, чтобы тебе приходилось терпеть меня. Я не обижаюсь, что ты избегаешь меня, я просто… я просто хочу знать, если вдруг ты не захочешь быть со мной. Сердце Изабель почти раскололось на две половинки. — Гарри, всё не так. Это не имеет к тебе никакого отношения. — А что тогда? — Я… я не могу сказать, — произнесла она. Эти слова словно обжигали её рот кислотой, потому что она знала, как это было несправедливо и как невыносимо она вела себя, но она не могла рассказать ему о Кейтлин. Не могла. Он отстранился и опустил руки. — Я не понимаю, — ровно сказал он. — Как бы мне хотелось сказать, — сказала она. — Тогда скажи! — Сказал он, начиная злиться. — Если это имеет какое-то отношение ко мне… то я хочу знать. — Это не имеет к тебе отношения, — быстро ответила она, потому что от того, что он так думал, ей было становилось очень грустно, и неожиданно она испытывала потребность сказать ему это, даже если это и было странно, потому что они оба знали, что она не сдвинется с места, что она не позволит им продолжать это. — Ты мне очень нравишься, Гарри. Он какое-то время смотрел на неё в полном недоумении, а затем между на переносице образовалась морщинка — он нахмурился. — Какого чёрта это значит? На неё обрушилась волна отвердения, но она преодолела это, мужественно смотря на него. — Это значит, что ты мне нравишься, и нравишься уже давно, наверное, несколько месяцев. Чёрт, я не знаю. Ты мне очень нравишься, Гарри. — Я не верю тебе, — резко сказал он, быстро моргая. — Потому что я… я половину своего времени бегал за тобой, как полоумный, умоляя тебя поцеловать меня, а сейчас я снова и снова пытаюсь, но ты едва смотришь на меня, и… блять, я вынуждаю себя рассказывать тебе всю дерьмо о моей жизни, которое никому никогда не рассказывал… я даже сам пытаюсь не напоминать себе об этом…, а ты даже не говоришь, с какого такого хрена, ты киданула меня? — Всё не так, — возразила она, но он покачал головой. — Откуда мне знать, что это не так? Ты же не говоришь мне. — Хватит принуждать меня говорить это! — Выпалила она. Возможно, месяц назад она бы и извинилась, но сейчас она чувствовала лишь злость и с каждой минутой ей становилось лишь обиднее. — Тогда не говори людям, что они нравятся тебе, если… если это не правда, Из. — Не пытайся обвинить меня в этом! — Прости, — пробубнил он, потирая ладонями уставшие глаза. — Я немного озадачен. — Гарри, послушай, это не моё дело… Он притворно засмеялся. — Не твоё дело? Чьё же тогда? Она взглянула на него. — Сейчас ты со мной в Лондоне, где нет никого, кого мы могли бы знать. Разве это похоже на то, что я избегаю тебя? — Значит, если бы я попытался поцеловать тебя, ты бы поцеловала меня в ответ? — Спросил он, делая шаг навстречу ей. Но его голос был таким ровным, будто он заведомо знал ответ. — Если я попытаюсь поцеловать тебя сейчас, или когда мы вернёмся домой к твоей маме, ты позволишь мне? Она неловко отошла. — Нет, я не могу… — Всё иначе. Всё не так, как раньше, и я… я словно делаю шаг вперёд, а ты — девять шагов назад. Я не знаю, что я сделал, и меня это жутко бесит, потому что я даже не могу ничего исправить. — Он остановился и провёл языком по губам, когда его настигла мысль. — Ты снова с Луи? — Замолчи, Гарри, конечно, нет. — Воцарилась тишина, а затем она произнесла то, что долгое время проследовало её: — Если ты хочешь иметь регулярный секс, то я уверенна, что к тебе уже стоит очередь девушек. Но я не собираюсь быть одной из них, независимо от того… независимо от того, что сдерживает меня. — Я уже говорил тебе, что это не так, Из, — выпалил Гарри. — Тогда как? — Прошипела она в ответ. Он замолчал, и какое-то мгновение Изабель казалось, что он скажет, что она тоже нравится ему, и её сердце бешено билось в груди, пока она ждала этого. — Я не знаю, — признался он. — Но ты не даёшь мне разобраться.