Boys Don't Cry // Мальчики не плачут

определённо не думал об этом Май

Утром в день её рождения, Изабель и Гарри ехали по линии Пикадилли в невыносимо неловкой тишине, которую Изабель когда-либо могла ожидать, а Гарри не прекращал смотреть на неё. После вчерашнего вечера дела шли всё хуже и хуже. После того, как они покинули Саут-Банк и шли по Хаммерсмит к дому её матери, они не обменялись ни словом, а затем, после прибытия, Изабель обнаружила, что случилось самое худшее. Вся её семья была в сборе. Её мама, отчим, отец, сестра, зять, племянница, племянник, брат и скорая невестка, все они собрались в доме её детства из благих побуждений, и от этого ей хотелось плакать. Она была в таком дурном настроении, что ей не хотелось видеть никого из них, а поскольку полный дом гостей означал, что свободных кроватей не будет, то ей и Гарри неизбежно придётся делить одну кровать на двоих. Она не знала, с кем она менее всего хочет познакомить Гарри — с сестрой или братом, — но ей не предстояло возможности решить, так как их обоих принудили принять участие в семейном ужине. От этого Изабель начало тошнить. Её единственным благословением — то, из-за чего она восхваляла сейчас всех богов, которые только существовали, за то, что они сделали двадцать четвёртое мая необычно холодным днём, — было то, что татуировки Гарри были спрятаны под его свитером, потому что именно из-за них Джеймс мог ещё больше невзлюбить Гарри. Джеймс был типичным старшим братом: с дерзкими замашками, красивым и сомнительным, как и все братья. И Изабель лучше всех сидящих за этим столом знала, что у Джеймса и Гарри было, что обсудить, и учитывая, как фыркнул Джеймс, увидев Гарри, он тоже знал об этом. Гарри, к счастью, справлялся с ситуацией лучше, чем она. Он пожал всем руки и представился, чего не сделала за него Изабель. Он даже предложил поднять чемоданы гостей наверх, чтобы помочь её отчиму. — Какого хрена, Изабель? — Прошипел Джеймс, когда Гарри ушёл. — Закрой рот, Джеймс, — ровно ответила Изабель. — Когда мы уже будем есть? Мама Изабель заказала гору тайской еды, и Изабель сидела почти в оцепенении, наблюдая, как вся её семья набросилась на Гарри. Саванна — в своей привычной манере — задавала Гарри тысячу вопросов, пока тот пытался одной рукой есть Као Пад Гай*, а другой гладить племянницу Изабель, Руби, и кота, который запрыгнул ему на колени. Алекс, её зять, и её отчим Марк сидели молча, пока невеста Джеймса, Джорджия, и мать Изабель буквально лебезили перед Гарри. Джеймс же наблюдал за ним с другого конца стола, нанизывая на палочки Сом Там* с таким угрюмым видом, будто желал, чтобы вместо салата было лицо Гарри. Гарри почти молча сидел, сжимая зубами нижнюю губу, поскольку обе руки у него были заняты. Он был весь красный, как рак. И хотя Изабель с первой секунды, как они зашли в дом, утверждала, что они не состоят в отношениях, никто ей не верил. — Я знала, что не зря пеку плюшки! — Сказала её мама, лучезарно улыбаясь Гарри, когда Руби попыталась стянуть бандану с его головы. Он улыбнулся ребёнку, ёрзая её на коленях, пока она начала выдёргивать шерсть кошки. — Не разрешай ей делать это, Гарри, — настаивала Саванна, наклонившись к нему через стол. — Она и у меня постоянно вырывает волосы. Это ужас какой-то. — Ей наверно непривычно видеть парня с шарфом на голове, — проворчал Джеймс, и Джорджия недовольно толкнула его. Гарри сглотнул, нервно покосившись на Изабель. — Из говорила, что ты получил работу на ITV, — попытался Гарри, неловко улыбаясь Джеймсу. — Это круто. Джеймс тупо уставился на него, а Изабель закатила глаза, опустошив бокал вина и потянувшись за бутылкой. — Это правда здорово, — ответила за него Джорджия. — Мы так долго пытались найти работу. Представляешь, я закончила долбанный истфак., но сейчас я, наверное, пойду в учителя. — Моя мама учитель, — улыбнулся Гарри. — Она преподают социологию, и ей очень нравится. Тебе тоже понравится. Вот это новость. Изабель уставилась на стол, чувствуя, как её настигает головная боль. — О, да, конечно, тебе понравится. Я всегда тебе это говорила, Джорджия, — наставительно сказала Саванна. — Мы всегда говорили это, да, Алекс? — Ага, — согласился Алекс, особо не вникая в разговор, поскольку пытался посадить сына себе на колени. — Гарри, ты знаешь этого парня, Луи? — Неожиданно спросила мать Изабель, и девушка резко подняла голову. — Эльза, — вмешался отчим, но женщина не слышала его. — Эм, не очень, — неловко ответил Гарри. — Да, спасибо, что рассказала папе, Сам, — прошипела Изабель. — Ты говорила с ним всего один раз, но тебе всё равно приспичило обсуждать с ним мои ёбаные проблемы. — Не матерись! — Шикнула Саванна, резко указывая на своих детей. — Мы волновались за тебя, я лишь… — Ладно, — отрезала Изабель, устав от того, что все говорят, как волнуются за неё. Она чувствовала, с каким страхом смотрел на неё Гарри, но она игнорировала его взгляд, опустошая свой бокал вина. Она любила свою семью, очень любила. Но порой ей хотелось, чтобы они заткнулись. Она была тем ребёнком в семье, где с момента её рождения никто не замолкал, а она тихонько росла в тени. Всё её детство кто-то командовал ею. А учитывая их отношения с Гарри, последним, чего бы ей хотелось, так это неисчислимый поток мнений, советов и указаний. Но она чувствовала, что это всё просто неизбежно. После ужина Сав и Алекс пошли укладывать детей, а все остальные переместились в гостиную, где у мамы Изабель наконец появилась возможность угостить всех своими плюшками — шведскими булочками с корицей, — которые она всегда готовила на день рождения. Она почти силой заставляла Гарри есть их, а Изабель, сидя в другом конце комнаты, могла лишь наблюдать за матерью и подливать себе вина. Беседа — если её можно было так назвать, учитывая, что Джорджия, Саванна и её мама уговаривали Гарри прийти на свадьбу Джорджии и Джеймса — была непринуждённой и лёгкой, но с каждой секундной у Изабель всё больше и больше начинала болеть голова. — Что будешь делать завтра, Визз? — громко спросил Джеймс, пытаясь отвлечь внимание от девичьей болтовни. — Вернусь в университет, — ответила девушка. — У меня на следующей неделе экзамены. — Мы могли бы как-то сходить куда-то. Мы с Джорджией могли бы устроить тебе шикарный вечер. — Вообще, — вмешался Гарри, прочистив горло, — у нас с Изабель есть кое-какие планы на завтра. — Разве? — резко спросила Изабель, и Джеймс изогнул бровь. — Да, — ответил Гарри. — Твой подарок… Я вручу его завтра. Джеймс уставился на парня. — Почему бы не подарить его сегодня? — Не усложняй, Джеймс, — вмешалась их мама. — Парень ведь пытается быть романтичным. Щёки Гарри запылали, и он нервно засмеялся. — Это… нет, вернее, потому что… — Не стоит объяснений, Гарри, — добродушно сказала Саванна. — Мы все были в такой ситуации. Думаю, это мило. Изабель усмехнулась, смотря на пустую бутылку вина с ужасной мыслью о том, что она весь вечер только и делала, что пила. Она сказала Гарри, что он нравится ей, а он не ответил. У него столько раз была возможность сказать это, но он так и не сделал этого. Из раздумий её вырвал Джеймс, который так долго смотрел на Гарри, что парню даже стало неловко. — Гарри, ты наверняка знаешь, что делать в таких ситуациях, — начал Джеймс, и Гарри побледнел. Все в комнате напряглись, зная, что вопрос не предвещает ничего хорошего. — Мой приятель из универа на прошлой неделе переспал с бабой, а теперь думает, что подхватил что-то. — О Боже, — пробубнила Изабель в бокал, зажмуривая глаза, пологая, что если она не видит это, то это не происходит на самом деле. — Что бы ты посоветовал? — продолжил Джеймс, и Саванна разразилась смехом. — Как будто ты не знаешь, как выглядят больницы, придурок. — Я не с тобой разговариваю, — выпалил Джеймс. — Он должен пойти… пойти в больницу и сдать тест, — запинался Гарри, откашлявшись в кулак и посмотрев на Изабель в поиске помощи. — И всё? — спросил Джеймс, и Джорджия закатила глаза. — Да, — сухо ответил Гарри, ёрзая на стуле. — На его месте я бы так и поступил. Иначе он никак не узнает. Изабель, как и все остальные, знала, что последует дальше, потому что Джорджия громко вздохнула и хмуро посмотрела на своего жениха. — Гарри, он хочет спросить, проверялся ли ты на венерические заболевания. Не бери в голову. — С чего ты вообще взял, что он занимался сексом? — спросила их мама, пожимая плечами. Изабель съёжилась на своём месте, желая провалиться под землю. Она не могла даже взглянуть на Гарри, но была уверена, что он покраснел и ворочается на стуле. И она могла биться об заклад, что его руки снова дрожат. — Я даже не собирался спрашивать это! — громко заявил Джеймс, хотя это определённо было враньё, потому что он тут же перевёл взгляд на Гарри в ожидании его ответа. — Я… эм, — промямлил Гарри. Его щёки налились румянцем. — Да. Я проверялся во время Пасхи. Это был одновременно и хороший, и плохой ответ. — И зачем же ты проверялся? — Ради Бога, Джеймс, — хмыкнула мама. Алекса тоже это всё забавляло и, густо покраснев, он пытался не смеяться, но Сав и Джорджия злостно смотрели на Джеймса, пока Изабель и её отчим делали вид, что их вообще здесь нет. — Я… подумал, это будет разумно. — Почему? Гарри сглотнул. — Я… я хотел убедиться, что со мной всё в порядке. Нет ничего, что я… — он запнулся от взгляда Джеймса и, прошептав под нос 'чёрт', продолжил: — Я не переживал, совсем нет… Я пользуюсь презервативами. Почти всегда. — О Господи, — пробубнила Изабель, закрывая лицо руками. — Подожди… так ты пользуешься презервативами или нет? — сурово спросил Джеймс, и Джорджия ударила его по колену. — Джеймс, хватит изводить его! — Как я рад, что стал членом этой семьи, — Марк пробубнил Алексу, который уже едва не плакал со смеху, в то время как Саванна готова была взорваться от злости. — Из-за тебя он перестанет общаться с Изабель! — выпалила Саванна. — Посмотрите, как он смутился! — Надо было тогда сразу спрашивать! — громко закричал Джеймс. — Отец просто беспомощный, и наверняка сейчас подбирает себе такую же бандану! Маме вообще насрать, ты уже так прогнулась под него, что… — Моя семья так с тобой не разговаривала, — напомнила Джорджия. — Хотя ты был просто катастрофой. И у тебя было венерическое заболевание. — Конечно, было, — засмеялась Саванна, и Изабель поддержала бы их, если бы не была так потрясена происходящим. — У меня никогда не было ЗППП*, — подал голос Гарри. — Это всё, что я хотел спросить, — сказал Джеймс, вскидывая руки в воздух, а Изабель, воспользовавшись случаем, решила уйти. — Я спать, — сказала Изабель, вставая на ватных ногах и направляясь к двери. — Я тоже тогда, — сказал Гарри, и Джеймс буквально подпрыгнул на месте от возмущения. — Иза-а-бель, — пропела Саванна, когда девушке уже показалось, что ей удалось сбежать. — Можно тебя на минутку? — Увидимся наверху, — проворчала Изабель, обращая к Гарри и возвращаясь в комнату, словно на смертную казнь. — О боже! — завизжала Саванна, когда её сестра закрыла дверь. — Почему ты не рассказывала мне о нём? Не могу поверить, что ты… так поступила со своей сестрой! — Прости? — Изабель нахмурилась. — Вы так мило смотритесь вместе, — сказала она, сжимая руку своей младшей сестры и переводя взгляд в сторону мамы и Джорджии, чтобы они поддержали её слова. Алекс лишь закатил глаза и принялся обсуждать с Марком последний матч Арсенала, пока Джеймс сердито сидел в углу. Драма уже успела позабыться. — Где ты была весь вечер? — возразила Изабель, — И, если я не ошибаюсь, с Гарри я разговаривала ровно секунду. — Честное слово, он так очаровательно смотрел на тебя, — настилала Саванна, и Изабель всё больше начинало казаться, что её сейчас стошнит. — Когда вы начали встречаться? Это случилось после Пасхи, когда ты послала того парня? — Мы с Гарри не встречаемся, — выпалила Изабель сквозь стиснутые зубы. — И я не посылала Луи, это было… не важно. Мы с Гарри просто друзья. — Неважно, — сказала Саванна, махнув рукой. — Уверена, это парень уже совсем скоро предложит тебе… Джеймс встал и направился к девушкам. Его волосы были такими же тёмными, как у Саванны, а глаза такими же светлыми, как у Изабель — он был идеальным сочетанием их обоих, разве что характер был не ангельскими. — Послушай меня, Изабель, — начал Джеймс. — Я за милю могу учуять, что он хулиган. Не ввязывайся с… — Заткнись, Джеймс, — выпалила Саванна. — Что ты вообще знаешь? — Я знаю, потому что я парень! — возразил Джеймс. — И я лучше вас обоих знаю, о чём думают парни, даже если в это тяжело поверить. Изабель сомневалась, что Джеймс действительно был такого мнения о Гарри — она была уверена, что какого бы парня она не привела домой, брат всё равно относился бы к нему с презрением. Тем не менее, сейчас всё было иначе, потому что Изабель сама неоднократно говорила, что Гарри не принесёт ничего хорошего, и это начинало раздражать её. — Только потому, что всю свою сознательную жизнь ты думал своим половым органом, не означает, что Гарри тоже интересует только секс, — возразила Саванна, а Джеймс вздрогнул, словно ему только что дали пощёчину. — Хватит, Сав, — парень повернулся к Изабель, нахмурившись и расположил руки на её плечах. — А теперь серьёзно. Ты уже не… ты же не… не с ним… — О Господи, — произнесла Изабель. — Я не буду сейчас с тобой об этом говорить. — У тебя был с ним секс? — рявкнул Джеймс, и у Изабель запылали щёки. — Я не думал, что ты уже… трахалась! Ты трахалась с ним? — Здесь же Марк! — прокричала она, указывая в сторону отчима, который, вероятно, в этот момент предпочёл бы испариться. — Чёрт возьми, мы с Гарри просто друзья и всё… — Он разобьёт тебе сердце, Иззи. Тебе стоит… — Джеймс, не вмешивайся! — выпалила Саванна. — Джеймс, ты думаешь, она уже не девственница? — в своей привычной манере спросила мама, покосившись на сына, и стряхивая корицу с пальцев. — Ну, мы знали, что до университета у неё никого не было, но когда она была в выпускном классе и я зашла в её комнате, она ст… — МАМ! — Отстань, мам! — проревел Джеймс. Джеймс повернулся к Изабель, сверкая безумными глазами. — Кто ты? — Мне уже не двенадцать лет, Джеймс, — пробормотала она. — И быть твоей младшей сестрой не является одной из основных моих задач. Джеймс ничего не ответил. — Пусть спит в другом месте, — потребовал он у мамы. — Иначе я не смогу заснуть. — Мы ничего не будем делать, — злостно ответила Изабель, хотя с надеждой перевела взгляд на маму. Её родители никогда не волновались о вещах, которые могли бы повергнуть в ужас любых других родителей. Первый парень Саванны в старшей школе так часто приходил к ним домой, что всем уже казалось, что он переехал к ним, а Джеймс всегда нёс ответственность во всех смыслах этого слова. Она выросла в доме, где почти всё было допустимо, и всё было равносильно спокойно и драматично, но впервые в жизни ей хотелось, чтобы мама была непреклонна и настояла на том, чтобы Гарри спал на диване — ей было страшно идти наверх и делить с ним кровать. — Они уже взрослые, Джеймс, — небрежно кинула мама, и Изабель поникла. — Он… ты ему нравишься? — тихо спросил Джеймс. Все затихли в ожидания ответа. — Я иду спать, — во второй раз за вечер произнесла Изабель, разворачиваясь на каблуках, покидая комнату и перепрыгивая сразу три ступеньки за раз. Когда она ворвалась в свою комнату, её сердца уже готово было выпрыгнуть наружу. Гарри стоял в одних боксёрах посреди комнаты, которая воплощала в себе все девятнадцать лет жизни Изабель. В груди у неё всё сжалось. Она не знала, что ей будет больно увидеть Гарри в гуще её детских воспоминаний, в её маленькой комнатке с голубыми стенами, с маленькой кроваткой, на которой были её плюшевые игрушки, с выцветшими старыми пострелами на стенах — казалось, ей просто дали под дых. Он казался больше всех предметов в комнате, больше и лучше, чем вся её жизнь, и он с таким интересом разглядывал всё, что Изабель едва не заплакала горькими слезами. — Лена, — с улыбкой сказал он. — Я не знал, что твоё второе имя — Лена, — он аккуратно держал между пальцами рождественский подарок — небольшую, серебряную, музыкальную коробочку с выгравированным на ней именем. Сколько Изабель себя помнила, коробочка всегда стояла на полке, и сейчас девушка ощущала ужасную боль в груди, хотя и продолжала повторять себе, что это безрассудно. Ей не нужно было чувствовать это всё. Она не должна была. — Шведский, — ответила она. — Я так и думал, — Гарри улыбнулся, аккуратно ставя коробочку обратно. Его рука слегка зависла в страхе, что он может уронить её. — Мне нравится все эти шведские штучки. И у тебя горячая мама, — пошутил он, и Изабель нахмурилась. — Мне всегда нравились женщины постарше. — Заткнись, — вырвалось у Изабель, когда она стянув с себя джемпер и джинсы и надев футболку, направилась в ванную. Когда она вернулась, Гарри, запрокинув руки за голову, уже лежал на кровати и рассматривал картины. Он улыбнулся, когда она вошла в комнату. — Будет тесновато, — он усмехнулся. — О, отлично, — проворчала она, забравшись в кровать, натянув одеяло до подбородка и тут же выключив свет. — Как я и хотела.  — Ты странная, многие бы убили тебя, чтобы оказаться на твоём месте, — пошутил он. — Заткнись, пока я не задушила тебя. — Ты пьяна. — Не очень. День рождения у меня аж завтра, так что оставь меня в покое. Гарри засмеялся, а затем воцарилась тишина. — Меня забили, как самый настоящий скот. — Мне жаль, — серьёзно сказала она. — Они всегда так себя ведут, но я не знала, что они все приедут. Я думала, будут только мама и Марк. — Всегда? Она кивнула. — Сав и Джеймс постоянно ссорятся. Если мы с мамой, то она просто смеётся, а если с отцом — он включает телевизор и не обращает на них внимания, и все забывают обо мне. — Прямо как у меня с Адамом, — попытался убедить её Гарри. — Я средний ребёнок в семье, а он самый старший и лучший во всём, ну и ещё двое мелких. Все забывают обо мне. — Дерьмово, — произнесла она, но ей было не по себе, потому что ни коем образом их ситуации с Гарри не были похожи. — Ага, — согласился он. — Мне нравится, как твои отец и брат называют тебя Визз. Это мило. Изабель промолчала, не зная, что ответить, а Гарри тихонько засмеялся. — Не могу поверить, насколько сильно твой брат не любит меня. Изабель зажмурилась. — У меня не было парня до самого университета, но с Луи он тоже никогда не встречался. И никогда раньше не вёл себя как старший брат, пытающийся огородить свою младшую сестру от всего плохого. Тебе просто не повезло, что ты первый. — Всё нормально, я уже проходил такое. Брат Поппи как-то ударил меня, — сказал Гарри, и девушка с любопытством нахмурилась. — За что? — Потому что я, эм… изменил ей, — пробормотал Гарри. — Это маленький городок и все друг друга знают. Он чертовски ненавидел меня, но ему было страшно. Он лет на пять старше, да к тому же и дальнобойщик, так что можешь представить его габариты. Он был единственным, кто решил проучить меня, но в остальном не всё сходило с рук, потому что… эм, да просто. Изабель кивнула. — Ты отбивался? — Нет, я заслужил это. — Это какая-то заморочка старших братьев. Это не значит, что ты не нравишься Джеймсу, ты ведь не сделал ничего плохого. — Да, я понимаю. Я готов убить любого, кто хотя бы посмотрит на Фиби. Я уже заприметил одного парнишу, о котором она прожужжала мне уши всю Пасху. Не думаю, что у него лучшие намерения. — Он в шестом классе. — Дети сейчас растут быстрее, — возмущённо сказал он, пододвинувшись ближе к Изабель. — Я пока не рискую. Но его зовут Рид и этого уже достаточно, чтобы выбить из него всю дурь. — Ну, он же не выбирал себе имя, Гарри. — Ты вообще слышала меня? Его зовут Рид. Рид, блять, Аскотт. Мне хотелось плакать, — они рассмеялись впервые за весь вечер, а потом он замолчал. — Выходит, в этой кровати ещё не спал ни один парень? Она покраснела и вздрогнула, когда его нога коснулась её ноги, и кровать в момент показалась ей слишком тесной для них обоих. — Нет, никогда. — Значит, я первый, — самодовольно сказал он. — Я особенный. — Ага, — сказала Изабель, придавая этому слову больше смысла, чем ей хотелось. И снова молчание. Изабель прижалась спиной к Гарри, но она готова была поклясться, что он не спит, потому что его дыхательный ритм не изменился. — Ты спишь? — наконец прошептал он. — Ага. — Мне кажется, уже наступил твой день рождения. — Мне тоже так кажется. Он сделал глубокий вдох, а затем наклонился и оставил поцелуй на её щеке. — С днём рождения, Из. — Спасибо, — ответила она, сжав кулаки, а затем развернувшись и обняв его. — Двадцать уже довольно много, — пошутил он, и она слегка улыбнулась. — Да. — Чем планируешься заниматься в этом году? — Что ты имеешь в виду? — Тебе нужен план, — сказал Гарри, и она даже почувствовала, как он нахмурился. Она едва снова не засмеялась, потому что иметь план на целый год было так в стиле Гарри. Вероятно, он был самым методичным и организованным из всех её знакомых. Она не сомневалась, что у него уже был подготовлен план к празднованию дня рождения Найла, хотя до него оставалось ещё четыре месяца. — Не думаю, что у меня есть план. А в чём заключается твой? — Стать первым, — без затруднений ответил он. — Принять участие в ещё одном марафоне. Продать одну из своих картин. Он замолчал, хотя это был не весь его список, и Изабель хотелось спросить, что же дальше, но ей не хотелось давить на него. — В твоих планах должно быть управлением кино-сообществом, — нежно произнёс Гарри. — Я правда так думаю, Из. Это будет отлично. Она тяжело вздохнула, готовясь высказать всё, что сидело в ней так долго. Ей хотелось признаться ему и рассказать о Кейтлин, потому что он вёл себя чрезвычайно мило и она знала, что больше не сможет отталкивать его. Слова уже томились на кончике языка, и они разъедали его, как кислота, и ей пришлось закусить щёку, чтобы не проболтаться. — Что? — мягко спросил Гарри, касаясь костяшками пальцев её позвоночника. — Что ты хотела сказать? — Ничего, — пробубнила она, и ей захотелось расплакаться от такой несправедливости. — Что-то о презервативах? — Что? — Когда твой брат начал спрашивать меня о презервативах, я не был уверен, что… — он замолчал. — Мы с тобой не пользуемся ними, и я не пользоваться ними с Каро. Я просто не был уверен, как… Я не знал, хочешь ли ты, чтобы он знал… — Ладно, — ответила она. — Всё нормально. — Ладно, — сказал он, и снова замолчал. — Могу я спросить кое-что? — Что? — Луи. Она нахмурилась, сжав руки вместе. — Ладно. — Он… у вас вообще много общего? Изабель облизнула губу и задумки во нахмурилась, поражаясь вопросу. — Ну, мы… Мы вместе смотрели телик, и он умел развеселить меня, — она знала, как глупо это звучит, и она вздохнула. — Знаешь, сейчас мне кажется, что у нас не было абсолютно ничего общего. — Ладно, — тихо ответил он, и она закусила губу. — Могу я спросить кое-что о Каро? — Да. — Гарри, помнишь, ты сказал, что играешься девушками? — Да, — он напрягся. — Ты игрался нею? Так ты добился её? Она слышала, как он провёл рукой по лицу. — Из, пожалуйста, хватит думать об этом, — пробубнил он, но она не ответила, продолжая молчать ждать. — Это… это так в стиле парней, понимаешь? Просто тебе хорошо, когда ты знаешь, что тебя кто-то хочет. Ты… ты просто примечаешь какую-то девушку в клубе и вынуждаешь её подойти к тебе, потому что ты в жизни не сделаешь этого первым. Ты знаешь, как заставить кого-то подойти к себе и не подпускаешь их, потому что это весело. Всё дело лишь в этом, Из. Трахаться со всеми подряд, потому что это круто и тебе хорошо от этого. Это просто по-пацански. — Ладно, — просто ответила она, потому что он не ответил на её вопрос. — Может, это не совсем в стиле парней, может, это в моём стиле, но… тебе не стоит думать об этом, — устало сказал Гарри. Он замолчал, и она услышала, как он облизывает губы. — Ты не должна осуждать меня за то, что я иногда сплю с кем-то. Она развернулась. Её рот был приоткрыт, а глаза округлились. — Гарри, ты только что признал, что трахаешься ради забавы. — Но они тоже этого хотят, — сказал Гарри, быстро приняв сидячее положение, и облокотившись на спинку, зажал губу между пальцами. — Я бы никогда не трахался с тем, кто не хочет меня. Поэтому я… — он замолчал, отводя взгляд. — Поэтому ты что? — Ничего. — Что, Гарри? — Изабель нахмурилась. Он сглотнул, проведя рукой по волосам. — Поэтому я так странно вёл себя с тобой всё это время. Если люди не хотят меня — мне плевать, а если хотят, то получают. Всё просто. Я никогда… никогда не знал, что… я был сбит с толку. — Но ты всегда говорил, что я хочу тебя, — медленно сказала она, изучая его лицо. — Разве мы уже не определили, что большую часть времени я несу полную хрень? — он скептически засмеялся, а его щёки покраснели, но он всё ещё не смел посмотреть на Изабель. — Я паниковал, и я понятия не имел, что говорю. — Так что случилось с Каро? — уже заинтригованно спросила Изабель, зажимая одеяло между пальцами. — Как вы расстались? Гарри пожал плечами. — Сначала мы просто трахались, а потом она начала называть меня своим парнем, а я не запрещал ей. — С нами такое не проканает, Гарри, — сказала она, не подумав, но она была слишком подвыпившей и уставшей, чтобы волноваться по этому поводу. — Это точно, — пробубнил он. Он вздохнул, переведя на неё взгляд и нахмурившись. — И пока ты не спросила: я не изменял Каро. Я больше никому не изменял. Никогда. — Я не собиралась спрашивать это, — тихо сказала она, поворачиваясь к нему спиной, потому что этот разговор никуда не приведёт, а ей слишком хотелось спать и забыть всё, о чём они говорили. Гарри опустился и лёг, и, выждав какое-то время, подвинулся ближе к Изабель, обжигая своим дыханием её спину. — Мы ещё в ссоре? — Нет, — ответила она, и он вздохнул. — Я ненавижу ссориться с тобой, — пробубнил он. — Прости, Гарри, — сказала она, и он знал, что она действительно имеет в виду. — И ты меня. А теперь она сидела напротив него в поезде и пыталась не думать о том, что было. Как она проснулась тем утром, а его ноги обвивали её ноги, его руки касались оголённую кожу её живота, а его губы прижимались к её шее. И как она, задувая свечи на именинном торте, загадала желание, которое, по большей части, было связанно именно с ним. И как он сейчас буравил её взглядом, хотя она пыталась делать вид, что не замечает. Но особенно, она пыталась не думать о том, как призналась ему в своих чувствах, а он ничего не ответил. Вместе со всеми, они вышли на станции Лестер сквер, и Изабель нахмурилась, когда Гарри широко улыбнулся, увидев на её лице непонимание. — Куда мы идём? — уже не в первый раз за весь день спросила она. — Увидишь, — усмехнулся Гарри. Они быстро покинули станцию, молча следуя за толпой; Изабель украдкой поглядывала на Гарри, который нервно играл пальцами с губой. Они шли так несколько минут через сквер, а затем вниз по тротуару, пока Изабель не поняла, куда он ведёт её. — Кино? — любопытно спросила она, когда они вошли внутрь. Она знала об этом кинотеатре — иногда она приходила сюда с папой. Здесь показывали старые фильмы и устраивали тематические вечера, где все должны были приходить нарядными. Она понятия не имела, как Гарри узнал об этом кинотеатре, и это было для неё полным потрясением. — Да, — сказал он, нервничая. — Сегодня у них двойной сеанс. Показывают Феррис Бьюллер берёт выходной и, эм, 10 причин моей ненависти. Она замерла на месте в фойе, словно поражённая громом. Гарри искал билеты в кармане, когда увидел выражение её лица. — Что случилось? — спросил он, сведя брови к переносице. — Тебе не нравится здесь? Она не могла выдавить из себя ни слова, и Гарри нервно сглотнул. — Я думал, тебе понравится, — пролепетал он. — Потому что мы постоянно разговаривали об этом фильме и, я не знаю, вернее, я подумал, что, возможно, тебе понравится. Я знаю, это глупо, потому что мы лишь раз говорили об этих ромкомах и я знаю, что ты любишь хорошие фильмы, но… чёрт, это глупо. Я знаю, это не классный подарок, но у меня не так много денег, а мне хотелось подарить тебе то, что тебе нравится, но… я, я не знаю… я подумал, что, может быть, ты написала бы об этом в своём блоге? Если захочешь. Но, если тебе не нравится, мы можем… — Гарри, — прервала она, — это самый лучший подарок в моей жизни. Он облегчённо вздохнул, но осторожно посмотрел на неё. — Правда? Ты уверенна? — Да, — мягко сказала она, улыбаясь. — Не могу поверить, что ты сделал это. — Это не так уж и много, — сказал он. — Ещё я сделал тебе открытку и положил её в сумку с твоими вещами, — он волнительно улыбнулся, а затем засмеялся. — Обещаю на дрочить, когда на экране покажут мажорку. Но только в честь твоего дня рождения. Она даже не могла закатить глаза, поэтому просто улыбнулась. Сердце начало биться быстрее, когда она поняла, что никто больше не сделал бы ей такого подарка, никто бы не понял, что этого будет достаточно для неё, ни её папа, ни брат, ни даже Милли. Он тепло смотрел на девушку, зажав губу между зубами и рассматривая её. Круги под его глазами были темнее обычного, но она никогда ещё не видела его глаза такими живыми. — Большое спасибо, Гарри. Она нежно коснулась большим пальцем его щеки, и её сердце подпрыгнуло, когда он непроизвольно прикрыл глаза, а губы приоткрылись, когда он выдохнул. Этого было достаточно, чтобы сломить её. Она знала, что ей предстоит разговор с Кейтлин, но сейчас, испытывая такое сильное чувство необходимости, она поняла, что скажет Кейтлин, как он нравится ей, и что они уже давно больше, чем просто друзья. И даже если она вернётся к первоистокам и потеряет всех, это будет лучше, чем ничего. Так должно быть. Потому что, когда Гарри вздохнул и закрыл глаза, она поверила, что она тоже нравится ему, несмотря на то, что он не ответил ей взаимностью и, возможно, никогда не ответит. И хотя будет больно, она хочет ощутить это до того, как станет слишком поздно. Её рука скользнула на его шею, она приподнялась на носочках и их губы соприкоснулись. Её глаза закрылись, когда его рука опустилась на её талию и прижала девушку ближе; он не разрывал поцелуй. Она ощутила его горячее дыхание на своих губах, а затем он снова поцеловал её, закусывая её нижнюю губу. Его мягкие, нежные и слегка потрескавшиеся губы касались её губ, когда она обвила его шею и ощутила, как здравомыслие покидает её. Она отстранилась и их лбы соприкоснулись, а затем Гарри выпрямился, а него его лице играла небольшая, даже застенчивая улыбка. — Таким и должен был быть наш первый поцелуй, — грустно произнёс он. Но Изабель было куда грустнее он чувства, что это и был их последний поцелуй.