Boys Don't Cry // Мальчики не плачут

Девушки, как ты Январь

— И снова ты опоздала, — проворчал Гарри. Изабель бросила на него злобный взгляд, проведя картой в автомате, чтобы зафиксировать начало работы. Он развалился на диване, уже одетый в красное поло, и, как всегда, не выпускал из рук телефон; он улыбнулся ей широко открытыми озорными глазами. Изабель взглянула на него и направилась к своему шкафчику, уже испытывая раздражение. — Я даже не опоздала, — возразила она, гордо указывая на настенные часы, чтобы показать, что она пришла на тридцать секунд раньше начала своей смены. — Я не виновата, что ты вечно приходишь пиздецки рано. Гарри широко усмехнулся, наблюдая за тем, как она перестала впихивать сумку, откинула пальто и, облокотившись на металлическую дверь шкафчика, закрыла глаза, настигнутая внезапным приливом тошноты. — Впервые. Тебе пора поменять смену, — продолжил он. Когда Изабель открыла глаза, то увидела, что он усмехается, но уже смотрит в телефон, потеряв интерес к разговору. Она заскрежетала зубами. — Я не могу поменять эту смену, потому что она выпадает на день, когда у меня нет лекций, — огрызнулась она, но её тон лишь ещё больше позабавил его. — Я просто сказал, — беззлобно ответил он, не потрудившись поднять на неё взгляд. Она захлопнула шкафчик, поморщившись от звука, и ушла в уборную для персонала, чтобы надеть красное поло. Каждое утро среды было для Изабель худшим днём для работы, главным образом потому, что в Digital, любимом клубе её круга друзей, каждый вторник проводились студенческие вечеринки, что непременно вело к ужасному похмелью. Вторник также был самым загруженным днём в университете, что означало: чтобы пойти тусить ночью, ей необходимо выполнить гору работы. Однако хуже всего было то, что ни один здравый человек не ходит в среду утром в боулинг, следовательно, она находилась за стойкой с обувью наедине с Гарри Стайлсом добрые шесть часов. Антипатия Изабель к Гарри была такой сильной, что она часто приходила ей в голову, когда девушка уходила с работы — ей было абсолютно плевать, но она не была виновата в том, что парень взял за правило выводить Изабель из себя, и самое ужасное — ему всегда это удавалось. Всегда. Она знала слишком много парней, похожих на него — большинство её друзей были такими же, — заносчивых, с самоуверенной ухмылкой на лице, от них веяло самодовольством, и они откровенно считали, что могут заполучить любую девушку. Он постоянно дразнил Изабель, всегда усмехался так, будто знает то, чего не знает она. Но его насмешки над ней даже не были попыткой флирта или проявлением дружбы; чаще всего он делал это от скуки, во время того, как втыкал в телефон или слушал музыку в одном наушнике. А если ему надоедало быть заносчивым придурком, он становился жополизом, любимчиком босса, всегда приходящего на пять минут раньше, работающего лучше, чем все остальные вместе взятые, и проявляющего столько энтузиазма, что это уже считалось преступлением для того, кто работал в боулинге. Выйдя из уборной, Изабель решила, что Гарри уже за стойкой, так как в комнате находились лишь Крис — долговязый рыжеволосый парень, который был ответственным за дорожки для боулинга — и невысокая, похожая на мышь девушка, которая работала в другой части торгового центра, вероятнее всего, в Burger Joint, судя по отчаянному выражению её лица. Изабель направилась обратно к своему шкафчику, чтобы вытащить книгу и наушники, но, споткнувшись о чью-то сумку, с визгом упала и едва не влетела головой в мусорку. — Чёртова херня, — пропыхтела она, поднимаясь на ноги. Щёки горели. Она украдкой смущённо посмотрела на Криса, который попытался скрыть приступ смеха за внезапным кашлем. Можно с уверенностью сказать, что к стойке с обувью Изабель пришла с уже подпорченным настроением. Гарри откинулся на спинку стула, уставившись в телефон и попивая чай. Он посмотрел на Изабель, когда она зашла за стойку, и просиял лишь от одного взгляда на выражение её лица. — И что же случилось? — Спросил он с поддельной тревогой. — Какой-то идиот снова оставил всё своё барахло на полу! — Не менее драматично ответила она, но без скрытой снисходительности Гарри. Гарри широко усмехнулся, оголяя ямочки на щеках и дополняя историю Изабель. — Так ты снова грохнулась? Она решила не отвечать, намеренно открыв книгу и уставившись в угол. — Вау, — он засмеялся, — а мне ещё говорят, что я неуклюжий… — Я не неуклюжая! — Рыкнула она, а он снова засмеялся. Не было смысла спорить с ним — он знал, как взвинтить её, и его ничто бы не остановило. Изабель возвратилась к книге, и после того как несколько раз перечитала одну и ту же строку — 6 марта 1522 года Лютер тайно вернулся в Виттенберг, — она взглянула на Гарри. Он надел наушники и склонился над столом, его левая, чрезмерно обтатуированная рука закрывала обзор на то, чем он занимался. Это уже вошло у него в привычку, и Изабель закатила глаза от его ребячества, едва надеясь на то, что он краем глаза заметит её раздражение и начнёт ссору. Всё было лучше, чем Мартин Лютер, признала Изабель без особого желания. Даже Гарри. Прошло три часа, но никто не сказал ни слова. Нудное общество разбавило лишь четыре человека, подходивших к стойке и каждый раз спрашивающих о направлении в другую часть торгового центра. Но Гарри подпрыгивал на ноги, как восторженная собачка, и перепрыгивал через стойку, чтобы помочь до того, как Изабель успеет зашевелиться. После того как он отпустил четыре сбитых с толку человека, он сел обратно, взглянул на Изабель и закусил губу. — Ты в порядке? — Осторожно спросил он. — Выглядишь немного мрачно. — Я совершенно в порядке, — ответила Изабель, натягивая улыбку, когда её живот громко заурчал. — Ах, — сказал Гарри, медленно улыбнувшись. — Ах, — повторила она и ненароком усмехнулась в ответ. — Не думала, что я голодна. — Я схожу за ланчем, — сказал Гарри, быстро вскочив на ноги и пихая под стол непонятно что. — Нет, не надо, — отрезала Изабель, заставляя себя встать. — Ты уже и так слишком много сделал за сегодня, мне аж стыдно. Я схожу. Они стояли, холодно смотря друг на друга, как ковбои в фильмах, и Изабель даже опасалась, что Гарри выхватит из-за пояса пистолет, а затем вскинет брови и фыркнет. — Не делай из себя святошу, — раздражённо возразил он. — Всё нормально, я схожу. — Нет, правда, я готова пойти. Прогулка пойдёт мне на пользу, — сказала она сквозь стиснутые зубы, и он с поражением вскинул руки вверх, с досадой кивая головой и вытаскивая деньги из кассы. Изабель пробиралась через торговый центр, чувствуя, что вот-вот умрёт, и тут же пожалев о том, что была такой упрямой. Она купила им два куриных бургера в Burger Joint и с сожалением улыбнулась похожей на мышь девочке из комнаты для персонала. Она выглядела так, словно готова была броситься под автобус в любую подходящую минуту. Вернувшись за стойку с обувью с полными руками, она перегнулась через нее, чтобы попросить Гарри открыть дверь, но остановилась. Находясь под впечатлением от того, что никого нет рядом, он больше не сгибался над столом, и ей открывался обзор на то, что он прикрывал своей рукой. С зажатым между пальцами карандашом, Гарри осторожно рисовал в чёрном кожаном блокноте; его язык был немного стиснут между зубами от сосредоточенности, а брови сдвинулись. Изабель попыталась выяснить, что он рисует, но парень неожиданно поднял голову, быстро закрыл блокнот и вырвал наушники. Он посмотрел прямо на неё, открыв рот, чтобы сказать что-то — его верхняя губа немного поблескивала, — но быстро передумал и закрыл его. — Эм, — начала Изабель, а Гарри нерешительно поднял бровь. Он выглядел почти, почти испуганным. — Откроешь мне дверь? — О, конечно! — Быстро сказал он, подпрыгивая и спотыкаясь об ножку стола, когда поспешил открыть дверь. Она протянула его пакет, и они молча сели. Он медленно пережёвывал, смотря не куда-нибудь, а именно на неё, а она, наполовину довольно, наполовину смущённо смотрела на его пылающие щёки. Изабель с лёгкостью могла выяснить, что он делал, но она чувствовала себя непривычно виновато за то, что застала его врасплох и смутила, и не могла решить, стоит ли ей извиняться перед ним. Её ладони немного вспотели от волнения, когда он заговорил. — Итааааак, — сказал Гарри, уставившись на свои колени. — Как прошло твоё Рождество? — Ты спрашивал это на прошлой неделе, Гарри. А сегодня уже шестнадцатое января, — подметила Изабель, а когда он наконец поднял на неё взгляд, его глаза блестели. — Честно говоря, ты никогда не отвечала на этот вопрос, — сказал он. — Отвечала! — Нет, не отвечала. Ты сказала только «нормально». — Потому что оно прошло нормально! — Врёшь. Никто не подразумевает «нормально» под словом «нормально». Изабель заморгала, а он улыбнулся уголком рта. Когда Гарри ничего не сказал, она почувствовала, что ей нужно продолжить. — Оно прошло нормально. Мы приехали к моей бабушке, и начало дня действительно было нормальным, не учитывая того, что мой отчим уснул в церкви, а старушка, сидевшая сзади, долбанула его сумкой по голове, — вспомнила Изабель, а он засмеялся. — Что было дальше? — Мы вернулись домой, поужинали и всё такое — мы открыли подарки на день раньше, потому что моя мама шведка, — а когда мы садились смотреть телевизор, мой брат объявил, что он и его девушка помолвлены. Гарри снова засмеялся, хотя более озадаченно, его брови насупились. — Что в этом плохого? Изабель пережевала бургер и проглотила, заставляя Гарри терпеливо ждать, пока она вытрет остатки майонеза с губ. — Что ж, получилось так, что мои родители должны всё оплатить, учитывая, что ни у моего брата, ни у его девушки нет работы и они живут у её родителей. А потом… тут всё запутанно, но вообще, её родители говорят, что они не могут позволить себе вложить деньги, потому что уже обеспечили моему брату крышу над головой. Всё закончилось небольшим скандалом. — Понятно, — серьёзно ответил Гарри, кивая с торжественным сарказмом. — Настоящая драма. — А твоё как прошло? — С небольшим напряжением спросила она, понимая, что никогда раньше не спрашивала Гарри о его жизни. — Я имею в виду Рождество. — Нормально. — Врёшь, — сказала она. Он усмехнулся ей и покачал головой, но не ответил. Ободряющая улыбка Изабель сменилась вызывающей, но он лишь перевёл взгляд в пол, словно тот внезапно стал предельно захватывающим. Она как идиотка продолжала ждать его ответа. Волна раздражения нахлынула, когда Гарри немного отвернулся от неё. Безусловно, он вступал в разговор лишь в тех случаях, когда был запевалой. Ему нравилось говорить с ней лишь тогда, когда он дразнил её, или когда задавал вопросы, или если за ним было последнее слово, и Изабель нахмурилась, начиная думать, что Гарри был из тех парней, которые всегда должны выигрывать. Но её не удивило это настолько, насколько должно было. — Почему ты всегда носишь эту тупую бандану? — Спросила она, надеясь взбеленить его. Он не мог просто прекратить разговор в разгар беседы, когда ему станет скучно; не то чтобы её это сильно волновало, но она с вызовом изогнула бровь. Он посмотрел на неё и засмеялся над её хмурым взглядом, поднимая руку вверх и дотрагиваясь до зелёного шарфа, который был обвит вокруг его головы, будто он и забыл о нём. — Почему ты всегда носишь это тупое выражение лица? — Ответил Гарри с самодовольной ухмылкой, его голос был высоким и дразнящим. — Какое выражение? — Которое сейчас на тебе. Будто ты всё ненавидишь. — Может, я действительно тут всё ненавижу, — по-детски ответила Изабель, а он закатил глаза. Она не была мастером споров и знала, что говорит глупости, но сделала вид, что не заметила, как Гарри закатил глаза, — её щёки покрыла розоватая волна неловкости. — Ты странная. — А ты придурок. — Следи за словами, если когда-либо захочешь взять смену в выходные, — поддразнил он, погрозив ей пальцем. — Нельзя ругаться при детях. — С чего ты взял, что я вообще ещё возьму смену с тобой? — Потому что очевидно, что ты любишь меня. — Закрой рот, у меня похмелье, — выпалила она, закрыв глаза, потому что ей больше нечего было сказать, а Гарри был таким счастливым в своей природной среде, каким она его ещё никогда не видела. — Повзрослей, я постоянно работаю с похмельем. — Закройся. — Что это было? Ты только что сказала мне закрыться? — Он прижал руку к сердцу, словно обиделся. — Меня глубоко ранили твои слова, Изабель, очень глубоко. Она проигнорировала его, её глаза были закрыты, но он продолжал. — Тебе не стоит пить, если на следующий день не можешь справиться с похмельем. Насколько мне известно, ты мало весишь, но я уже могу сказать, что ты ебаная пьяная зануда. — Он остановился, очевидно, ожидая реакции, но её не последовало. — Не усугубляй положение своим друзьям и посмотрись в зеркало, или что вы, девочки, делаете ради прикола. Она слышала ухмылку в его голосе, но продолжала игнорировать, закусив язык. — А может, — продолжил он после того, как понял, что она не собирается отвечать, — ты просто не создана для такого образа жизни, который ведёшь? А, Изабель? Может, ты не создана для того, чтобы тусить с крутыми ребятам? Мне ведь удаётся постоянно тусить и приходить на работу… — Оох, прошу тебя, — быстро выпалила Изабель, поскольку её это весьма задело. — Ходишь во все студенческие бары и притворяешься, что тоже студент? Находишь себе блондинок-первокурсниц, чтобы затащить их к себе домой? — Если бы ты хоть раз потрудилась спросить, то узнала бы, что я тоже студент. Она с удивлением открыла глаза и обнаружила, что он пялится в телефон и даже не всецело поглощён разговором. — Нет, ты не студент. — Студент, но не верь, если не хочешь. Может, ты и не заметила, но меня не волнует, что ты думаешь. — Я никогда не видела тебя в кампусе, — с подозрением сказала она, а он снова закатил глаза. Его скука была вполне ощутима. — Во-первых, я не привожу домой блондинок-первокурсниц, потому что у меня есть девушка, — сказал Гарри монотонным голосом, и Изабель фыркнула, словно это было самое маловероятное открытие. — Во-вторых, ты не знаешь всех в кампусе. Ты не такая крутая, как считаешь. Она озадаченно вытаращилась на него. — Я не думаю, что я крутая! — Ладно, — он пожал плечами, перегнувшись через стол за наушниками, но Изабель оттолкнула его руку. Он посмотрел на неё широко открытыми глазами, полными удивления, и его рот снова растянулся в усмешке. — Изабель Аллен, где ваши манеры? — Мы не закончили разговор, Гарри! — Я закончил. — Нет, не закончил! Что ты только что сказал мне? — Ты слышала. Это факт, Изабель. Ты не такая крутая, какой считаешь себя. Она рычала от негодования. — Тогда ты не такой красивый, каким считаешь себя. Он фыркнул. — Плевать. Ты ужасное брехло. — Ох, дружище, прости, что обломала тебя, — с отвращением на лице сказала Изабель, — но ты не чертовски идеален, как ты считаешь. Она думала, что засмеётся, но он перестал улыбаться и слегка нахмурился, его ноздри расширились. — Что? Изабель немного озадаченно моргнула, но объяснила: — Не стоит даже говорить, ведь это очевидно. Я знаю много таких пацанов, как ты. — Я не считаю себя идеальным, Изабель, — ровно сказал он, вставая и скручивая пакет от бургера. На секунду Изабель показалось, что его руки трясутся, но она свалила всё на свет, переводя взгляд обратно на его молчаливое нахмуренное лицо. — Ох, значит, ты чувствительный и застенчивый мальчик? — Сказала она, подавляя желание толкнуть его локтём. Неожиданно он стал очень серьёзным. — Я не говорил такого. — Неважно, Гарри, — беззаботно сказала она. — Ты можешь попробовать стать мистической и утончённой загадкой, но не думай, что люди не видят тебя насквозь. Он кинул пакет в мусорку и покачал головой, стиснув зубы. — Ты ничего не знаешь обо мне и даже никогда не пыталась узнать. — Только что попыталась, не так ли? Я спросила про твоё Рождество, а ты не ответил! — Возмущённо сказала Изабель. Гарри засмеялся и сел обратно. — И всё-таки ты странная. — Он сглотнул и провёл рукой по волосам, отводя от неё взгляд; Изабель задохнулась. Она не понимала, в какой момент всё пошло не так, но не знала, как теперь отступить, поэтому продолжила. — Ладно, — сказала она с поражением, но всё таким же лёгким и поддразнивающим голосом. — Мне жаль, что я не могу приходить на работу весёлой и полной энтузиазма, как ты, Гарри, и мне жаль, что я не попросила тебя изложить мне всю историю твоей семьи, когда мы познакомились… — Знаешь что? — Перебил он. — Быть милой легко, Изабель. Ты никогда даже не прилагала усилий, чтобы подружиться со мной, хотя знала, что мы будем работать вместе два раза в неделю… — Ох, — сказала Изабель с поддельным осознанием, — все твои подшучивания надо мной были всего лишь предлогом подружиться со мной! — Тяжело дружить с таким грубым человеком, — медленно сказал он, и по каким-то причинам эти слова ударили её с такой силой, словно он дал ей пощёчину. — Я знаю, что ты, прежде всего, это ты и твоя крутая книга по истории, которую ты никогда, блять, не читаешь, и твоё крутое дебильное выражение лица, и твои крутые друзья, которые знают всех в кампусе, и твой пиздецки крутой парень, но тебе не стоило позволять этому вскружить твою голову. Изабель изумлённо заморгала, все слова застряли в горле от удивления. Он спокойно смотрел на неё, и в его глазах были злость и раздражение, а также нечто ещё, что заставило её вздрогнуть. — Думаешь, раскрыла меня? Я тоже знаю много таких девушек, как ты. Не думай, что я не пытался забыть это.

~~~~

Изабель ушла с работы максимально быстро, когда её смена закончилась. Холодный январский ветер сдувал чёлку с её лица. Она ненавидела Гарри Стайлса. Она чертовски сильно ненавидела его. Люди на автобусной остановке нервно отстранились от неё, когда она зарычала при одной мысли о нём. Она начала работать в боулинг-клубе лишь в декабре, когда в университете начались рождественские каникулы, доходя в среднем до пяти-шести смен. Может, ненавидеть кого-то спустя тридцать часов работы вместе неразумно, но в тот момент она так не думала. Работа в боулинг-клубе была лёгкой. Конечно, ведь ей нужно было сидеть за стойкой с обувью с запахом потных ног, оседавшем на её одежде и волосах — и Изабель знала, что даже душ не способен вымыть этот запах, — и на самом деле это не самая чарующая и волнующая работа. Но она получала £7.23 в час просто за сидение на пластиковом стуле, поедание бургеров и доделывание университетской работы, время от времени ходя туда-сюда. Она была способна в математике и поедании курицы. И в том, и в том она была лучшей. К сожалению, такой раздражающий, кудрявый, самодовольный кусок дерьма, как Гарри, должен был свалиться ей на голову и разрушить самый лёгкий заработок в её жизни. Изабель была так поглощена своей злостью, что, когда телефон в её кармане завибрировал, она не пошевелилась, чтобы ответить, до последнего гудка. — Да? — Выпалила она. — Воу, ёбаный пиздец, Изабель! — Сказал голос на том конце провода, и Изабель выровнялась, будто бы он видел её; во рту пересохло. — Я тебя отвлекаю? — Нет, нет, прости, Лу, — пропищала она. Она не в первый раз ругала себя за то, что, едва услышав его голос, вела себя как жалкая школьница, а не независимая, умная и одарённая женщина — как Хилари Суонк в «Малышка на миллион», только без спорта, или как Джулия Робертс в «Эрин Брокович», только без судебного процесса, — какой она была. Закусив губу, она продолжила, — просто плохой день на работе. — Мне жаль слышать это, малышка, — жалостливо сказал Луи, и Изабель почувствовала, как напряжение спадает и сменяется усталостью, заставляющей её чувствовать, что голова вот-вот взорвётся. — Я думал, тебе нравится? Несмотря ни на что быть занятой и всякое такое. — Я никогда не говорила, что мне нравится это, — ответила она, закрывая глаза и облокачиваясь на холодную металлическую перегородку на автобусной остановке. — Не знаю, может, парень, с которым я работаю… Изабель умолкла, подумав о Гарри. Татуировки, тёмные круги под глазами, чёрные джинсы и ботинки, то, как он грубил ей. Может, это были лишь её стереотипы, но он походил на человека, которого точно мог знать её парень. На самом деле он действительно знал Луи. Он смотрел ей прямо в глаза, говоря о её пиздецки крутом парне. — Парень, с которым ты работаешь, что? — Недоуменно спросил Луи. — Ты знаешь парня по имени Гарри? — Какой Гарри? Миллер? — Нет, Стайлс. Гарри Стайлс. — М, возможно, — ответил Луи, голос его звучал так, словно ему уже стало скучно, хотя он продолжал потакать ей. — Как он выглядит? — Высокий, с тёмными волосами и татуировками. Он немного… — она пыталась подобрать слово, но ни одно не могло описать его. — Странный. Он немного странный. Думаю, ты узнал бы его, если бы встретил. — Может быть, — заключил Луи. — Почему спрашиваешь? — Просто… Подумала, он может знать тебя, вот и всё. Изабель в замешательстве нахмурилась. Она думала, что разоблачила Гарри, но снова потерялась в догадках. — Ты пьян? — Спросила она Луи, желая сменить тему. — Отрывался, как в последний раз, — ответил он, и она обрадовалась, что кто-то разделяет её кошмар. — Хотел пойти с утра на лекцию и поставил будильник на восемь, но проспал. Дэнни пришлось подойти и выключить его, потому что он разбудил его, но не меня. Я спал мёртвым сном. Изабель впервые в этом году так рассмеялась, укутываясь глубже в пальто. — Ты придёшь сегодня? — Спросила она. Они были вместе всего шесть месяцев, после того как она почти год неотступно и тихо восхищалась им в первый год учёбы, но она скучала по нему, когда он не был рядом, скучала по тому, как он может рассмешить её, не говоря при этом ничего смешного, и по тому, как сужались его глаза, когда он смеялся. Она любила его — она знала это, потому что скучать по тому, как он выглядит, когда смеётся, — это, однозначно, любовь, — но они не говорили этого. Не сейчас. Он кашлянул на другом конце провода. — Ох, не могу, малышка, прости. Мне нужно собираться. — Ох, ладно. — Напряжение, которое Изабель испытывала до этого, вернулось. Она услышала, как он немного раздражённо вздохнул в трубку. — Я быстро, ладно? Мне нужно сделать несколько поездок, и вечером я приду. Обещаю. — Правда? — Она не могла перестать улыбаться в трубку как идиотка. — Конечно. Вечером увидимся, окей? — Да. Не могу дождаться. — Только убедись, что ты уже не злишься, а то мне снова придётся уйти. — Никто не злится! — Конечно. Увидимся, малышка, — сказал он и повесил трубку до того, как она успела сказать что-то. Изабель положила телефон в карман онемевшими пальцами, сердце её переполнилось лишь при одной мысли о том, что сегодня вечером Луи подбодрит её. Она даже заказала пиццу для соседок по дому, оплатив её зарплатой, и несколько часов провела за тем, что утешала свою подругу Милли, переживавшую из-за дурацкого одноразового секса с парнем из художественного училища. Чувства, которые Гарри пробудил в ней на работе, заставили перспективу увидеть Луи показаться лучшим, что с ней могло случиться. Но в тот вечером он не пришёл. Снова.

Привет! Вот и новый перевод и, надеюсь, он будет вам интересен. Главы будут выходить 2 раза в неделю: в четверг и воскресенье. Как всегда: любая критика приветствуется. Жду отзывов и оценок. Всех люблю, ваша Фрэнки <3 хх