Boys Don't Cry // Мальчики не плачут

Мне знакомо только подростковое отчаяние Январь

В субботу вечером Изабель и её соседки решили сделать девичник вместо того, чтобы идти тусоваться — редкое явление, которое нравилось Изабель, потому что обычно все выходные ночи она проводила в клубах. Они взяли еду на вынос, включили Дневник памяти на её ноутбуке и улеглись в пижамах на кровать Скарлетт. И конечно же, это уже не было парадоксом, что теперь их девичники включали в себя Лиама, парня Лидии. Формально Милли, Скарлетт, Лидия и Изабель снимали вместе дом, но, начиная с сентября, Лиам ночевал у них каждую ночь, а после Рождества официально переехал, открыто перевозя всего десять своих вещей в комнату Лидии, и теперь они лежали в одной маленькой картонной коробке. Обычно девочек раздражало, когда их подруги постоянно проводили время со своими парнями, и хотя они часто жаловались на Лиама, им нравилась его компания. Он мыл всю посуду и убирал в доме (настоящая домохозяйка), и он никогда не возражал, когда они выбирали еду или решали потусоваться без него. Изабель предполагала, что это было следствием того, что он не платил аренду и ему было стыдно, но он по-прежнему нравился ей. Из всех четырёх девочек только у Лидии и Изабель были парни. Скарлетт только недавно разорвала свои длительные отношения, а Милли была, как называл её Луи, настоящей шлюшкой. Каждую неделю ей разбивали сердце, а это означало, что каждую неделю Изабель, как её лучшая подруга, должна была выслушивать истерическую и чрезмерно драматическую историю. — Почему у меня не может быть таких отношений? — Драматично завыла она, глаза её наполнились слезами, когда она смотрела, как целуются Ной и Элли. — Сентиментальная сучка, — засмеялась Скарлетт, легонько толкая Молли в бок. — И всё равно этот фильм слишком переоценили, — единственное, что сказала Изабель, но, как обычно, когда она высказывалась на тему кино, все игнорировали её. — Отношения это не только то, что они превозносят тут, — мудро подметила Лидия, и Лиам, лежащий у неё на коленях и поглощённый чтением учебника по математике, кивнул в знак согласия. С воплем негодования Милли кинула в них подушку, и они со Скарлетт начали эмоционально разглагольствовать на тему проблем одинокой жизни. Изабель слушала в пол-уха, рассеяно сгрызая лак с ногтей. Правда была в том, что суть отношений совсем не в том, что они превозносят, но, казалось, неминуемая свадьба — ещё хуже. Она только что закончила разговор по телефону с мамой, которая, заливаясь слезами, объяснила ей среди изобилия извинений, что помолвка её брата, Джеймса, серьёзно повлияла на её банковское сальдо. Опасаясь, что она и её отчим должны будут вытащить деньги из своих пожизненных сбережений для пенсии, они просили Изабель взять несколько дополнительных смен, чтобы они смогли сократить её карманные деньги. Просьба её мамы была небеспричинной, поскольку она изо всех сил пыталась оказывать финансовую поддержу троим детям во время их обучения в университете, и Изабель была согласна работать чаще, только чтобы её родители не оказались в затруднительном финансовом положении. Проблема была не в работе, а в том, с кем ей приходилось работать. В пятницу вечером она с досадой сделала звонок. Лишь от одной мысли о Гарри она начинала немного потеть и нервничать, но, услышав, как мама плачет в телефонную трубку, Изабель пришлось проглотить свой страх стеснения и позвонить боссу, чтобы попросить взять ещё одну смену, что в общем увеличивало количество её смен до трёх рабочих дней в неделю. Он поставил её на вечер воскресенья, довольно добавляя, что Гарри тоже работает в эту смену. — Я знаю, что вы оба хорошо ладите, — добавил Дэн, пока на другом конце Изабель подавляла желание расплакаться. — Гарри спрашивал о твоём состоянии здоровья, когда ты болела. — Правда? — Несчастно пробормотала она. — Да, он спрашивал, не ушла ли ты. Кажется, он думал, что ты сделаешь так. Ну конечно же он думал.

~~~

В воскресенье в шесть часов вечера Изабель вошла в будку для обуви с невозмутимой уверенностью, хотя и опоздала на десять минут. Она ожидала, что Гарри опять скрытно нависнет над столом и полностью проигнорирует её, но вместо этого он навалился грудью на стол и опустил голову на руки. Когда он услышал, как она вошла, то с удивлением поднял голову. — Оу, — неотчётливо сказал он. — Что ты тут делаешь? Изабель не ответила, начав вместо этого разглядывать его лицо. Тёмные круги под глазами сегодня были отчётливо видны, поскольку его кожа была мертвецки бледной, и даже губы были бледнее их обычного тёмно-розового цвета; его волосы, не перетянутые банданой, были спутанными и грязными. Если честно, он был похож на дерьмо. — Нужны деньги, — спокойно ответила она, садясь. Он взглянул на неё, проведя языком по бледным губам, после чего закрыл глаза и сглотнул. — Я не виновата, что ты работаешь в каждую грёбаную смену, — автоматически добавила Изабель, но он сделал вид, что не услышал её. Вечера воскресенья оказались намного загруженнее, чем она представляла. Она была абсолютно уверена, что у Гарри было похмелье, но даже если это было и так, никто не замечал. У них даже образовалась небольшая поточная линия — Изабель была на кассе, а после того, как ей платили, Гарри разбирался с обувью, беря её у клиента и выдавая нужный размер красно-синих полосатых кед для боулинга. Когда маленькая девочка с длинными светлыми волосами и в розовом пышном платьице застенчиво прошептала Гарри, что ей нужен детский восьмой размер, протягивая ему свои серебряные блестящие балетки, Гарри взял их с широко раскрытыми глазами, восклицая о том, какие они красивые и как, по сравнению с ними, плохо будут выглядеть ужасные кеды для боулинга. Она улыбнулась ему, когда он выбежал из-за стойки, чтобы лично надеть ей на ножки новенькие кеды, попутно говоря, что она выглядит как принцесса в своем прекрасном платьице; в это время мама девочки восхищённо смотрела на него. Изабель молча наблюдала за ним, забыв вытащить сдачу из кассы. Действительно мило. Маленький говнюк. Около 9:30 поток людей сократился, и Изабель и Гарри могли вернуться к привычному молчанию. Изабель надела наушники и начала делать заметки о гражданской войне в Испании, пока Гарри делал не что иное, как смотрел в пустоту. Спустя полчаса он слегка пнул её ногой. Она остановилась, ручка скользнула по бумаге, но она безоговорочно решила, что это ошибка, и проигнорировала его. — Что? — Выпалила Изабель, когда Гарри снова толкнул её, и вытащила наушник из уха. — У тебя очень громкая музыка, Изабель, — хрипло сказал он, а она изогнула бровь, словно спрашивая «и?». Гарри сглотнул и дотронулся двумя пальцами до висков. — У меня болит голова. Она почувствовала себя более сильной и непокорной девушкой, чем Милли и Скарлет, которые сказали бы ему отвалить после того, как он издевался над ней на прошлой неделе, когда у неё было похмелье, но ей стало стыдно перед ним и, слегка кивнув, она сделала музыку тише. Изабель вернулась к своей книге, но спустя минуту молчания он выпалил:  — Ты слушаешь The Stokes? Она посмотрела на него. Он со страхом глядел на неё, словно она собиралась укусить его. — Ага, люблю их, — медленно произнесла Изабель. — Я тоже, — ответил он, кивая и сглатывая ещё раз. Они минуту сидели в неловком молчании, глядя друг на друга, пока Изабель не решилась разорвать тишину. — Выглядишь дерьмово, — прямо сказала она, но её голос был мягким. — Выдалась бурная ночка? — Что ж, это была удивительная ночь, — сказал он, слегка улыбалась и снова закрывая глаза. — Мы праздновали день рождения моего друга, Зейна, потому что ему на прошлой неделе исполнилось двадцать, но у него выпала смена прямо на день рождения. А потом я… Он неожиданно остановился и открыл глаза, уставившись на неё с глубоким подозрением, словно она выпытывала из него эту историю. Изабель должна была признать, что удивилась — Гарри никогда не распространялся информацией о себе. Он тряхнул головой, словно хотел выкинуть из неё свою ошибку, и отвёл взгляд. Изабель побуждала его продолжать, но затем вспомнила, что они совершенно не были друзьями, и прекратила. Смотря в книгу, она чувствовала на себе его взгляд, осторожно скользящий по ней; она уже собиралась посмотреть на него и спросить, какого чёрта он вылупился, как кто-то выкрикнул его имя. — Вот чёрт, — пробормотал Гарри себе под нос, а затем подпрыгнул на ноги. Изабель, заинтригованная, поднялась вместе с ним. Навстречу ему неслась девушка, в руке у неё был джемпер, а выражение лица не предвещало ничего хорошего. У неё была карамельная кожа и длинные тёмные волосы, собранные сзади в конский хвост; и хотя на ней была мешковатая чёрная одежда и отсутствовал макияж, а на щеках были следы от высохших слёз отчаяния, она была настолько красивой, что глаза Изабель расширились. Она остановилась возле стойки и, сжимая кулаки, посмотрела на Гарри. — Привет, Каро, — спокойно сказал он, и Изабель изумилась, как он мог говорить так небрежно, когда любой другой человек, включая Изабель, начал бы задыхаться и откинул бы коньки, если бы такая красивая девушка смотрела бы на него с таким презрением. — Ты в порядке? — Нет, я, блять, не в порядке! — Выкрикнула она, и Гарри нервно покосился в сторону офиса Дэна. Хотя потом, когда он снова перевёл на неё взгляд, выражение его лица изменилось и теперь выражало явное раздражение. Он лишь смотрел на неё, моргая и ожидая, пока она продолжит. — Ты ебался с Элизой Грин? — Прошипела она. Он вздохнул и провёл рукой по спутанным волосам. — Когда? Она откинулась назад, словно анаконда, которая готовилась напасть, её губы угрожающе выпятились. — На прошлой неделе! Ты ебался с ней на прошлой неделе? — Нет, на прошлой неделе я был с тобой, — спокойно объяснил он, его голос был монотонным и сдержанным, словно он уже несколько раз говорил это. Её нижняя губа подернулась, когда он произнёс это, но она надменно подняла подбородок. — Я слышала другую версию. — Я не изменяю, — сказал он, устало проведя рукой по лицу. — Я уже говорил тебе… — Как я могу поверить в это, — перебила его она, наклоняясь ближе к его лицу, — если ты ебался с половиной универа! Изабель с удивлением моргнула. Видимо, он действительно ходил в универ, и у него действительно была девушка. Но Изабель нравилось думать, что она знает почти всех людей в кампусе, а теперь оказывается, что она никогда и не слышала, чтобы кто-то упомянул имя Гарри; если он действительно переспал с половиной девушек, то где они все скрывались? — Не тогда, когда был с тобой, — ответил он, не обращая внимание на её пристальный взгляд. — Но, если честно, Каро, мне уже плевать, веришь ты мне или нет. Мы больше не вместе. Она вздрогнула, словно ей дали пощёчину, и Изабель округлила глаза, подавляя желание открыть от удивления рот. Каро со всей силы кинула джемпер, который держала в руках, в Гарри, но тот словил его ещё до того, как тот успел попасть в него. Он устало вздохнул. — Иди к чёрту, — пробормотала она, разворачиваясь на каблуках и выбегая за дверь. Гарри сел обратно на стул и снова вздохнул, одной рукой массируя виски, а в другой держа джемпер. — Да, забыл сказать, — устало заговорил он, смотря на Изабель со смущённой полуухмылкой, между бровей залегла не совсем убедительная морщинка, — прошлая ночь была великолепной, потому что я расстался со своей девушкой. Изабель сложила губы в трубочку, ей стало неловко от того, что она стала свидетелем тяжелого положения у совершенно незнакомого человека, вызванной безразличностью Гарри. — Оу. И почему же? — Она… эм, немного параноик, — объяснил он, делая ударение на «немного», что означало «чересчур». — К тому же я не был в неё влюблён. — Но она поразительная, — не выдержав, сказала она, а он изогнул бровь. — И? — Не знаю. Просто… большинство парней не позволили бы такой красотке уйти. Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз, и он казался почти огорчённым. — Ну вот так вот. А ты говорила, что знаешь много парней, похожих на меня. Изабель сглотнула и отвела взгляд, смущённая упоминанием об их ссоре. — О, и ещё кое-что, — добавил он, привлекая её внимание к себе и своей дурацкой ухмылке. — Ты говорила, что меня интересуют блондинки. Не думаешь ли ты, что это довольно тщеславно, учитывая, что ты сама блондинка? Минуту Изабель колебалась, а её щёки покраснели. — Я имела в виду… Не знаю, какую-то блондинистую фифу, а не… — А не такую крутую блондинку, как ты? — Его улыбка стала ещё шире, а ямочки на щеках чуть глубже, когда она нахмурилась. — Прости, что обламываю тебя, Иззи, но ты не в моём вкусе. Изабель не ожидала, что это настолько ранит её чувства, но именно это и случилось. Она точно так же смущалась своей внешности, как любая другая девочка, но когда ты слышишь, как такой бесспорно горячий, безоговорочно роскошный человек признаёт, что ты не привлекательная, — всё внутри переворачивается. В университете было полно девушек, которые появлялись везде, где только можно, чтобы заставить других чувствовать себя неполноценными, и хотя игнорировать их чаще всего было легко, ей было тяжело сравнивать себя с остальными. И она знала, что Гарри думал, будто она ко всему относилась поверхностно, потому что он, конечно же, думал так, но Изабель требовалось время, чтобы наложить макияж, и деньги, на которые она могла бы купить себе хорошую одежду и почувствовать уважение к себе. Нет ничего плохого в том, чтобы гордиться своим внешним видом, — не всякий может ходить в спортивной одежде и при этом выглядеть моделью, как Каро. Но очевидно, Гарри обращал внимание лишь на таких девушек. — Не называй меня Иззи, — сказала она, пытаясь звучать рассержено, но её голос выдавал её. Может, глупо хотеть нравиться всем, но она не могла ничего поделать. Она была уверена, что нет на земле такой девушке, которой бы не хотелось того же самого. — Только друзья могут называть меня так. — Прости, — спокойно сказал Гарри, но она не была уверена, что ему было за что извиняться.

~~~~

Когда смена закончилась, Изабель быстро переоделась, кидая красное поло в шкафчик и натягивая обычную одежду, а затем надевая шапку. Она отработала свои часы и теперь спешила на встречу холодному январскому ветру, который слегка хлестал её по щекам. Она быстро шла через парковку, укутываясь в пальто, чтобы защитить себя от ветра, как вдруг услышала, как её зовут по имени. — Изабель! — Ещё раз крикнул он, и она, резко обернувшись, увидела Гарри, который быстро шёл за ней. — Подбросить тебя домой? — Спросил он. Из-за холодного воздуха его дыхание было похоже на сигаретный дым. Она скрестила руки на груди, словно обороняясь. — Нет, спасибо, всё нормально, — сказала она, избегая его взгляда и смотря на то, во что он был одет. Она никогда раньше не видела его без униформы и быстро просканировала его взглядом — белая футболка, поверх которой красная рубашка в клетку и зелёное пальто. Она поймала себя на мысли, что в своей одежде он выглядит достаточно привлекательно, а затем велела себе заткнуться. — На улице минус два градуса, — заметил он, просовывая руки в карманы. — Плюс, уже поздно. Сколько остановок до твоего дома? Изабель кашлянула и отвела взгляд, в попытке показать, что ей всё равно. — На автобусе всего полчаса. Гарри усмехнулся. — Ты сумасшедшая. В любом случае, автобус придётся ждать ещё минут пятнадцать. Садись в машину. — Не указывай мне, — непроизвольно сказал она, а он закатил глаза. — Пожалуйста, садись в машину, Изабель? — Гарри развернулся и начал отдаляться, зная, что девушка последует за ним, и, не долго колеблясь, она всё-таки поспешила следом. Гарри неожиданно остановился возле старой Toyota, и она едва не влетела в него. Машине было минимум десять лет, и она совершенно не ожидала, что он может ездить на такой. Краска побилась, покрышки были старые и изношенные, и ему пришлось вручную открыть дверь ключом. Открыв дверь в потёртый салон, он посмотрел на неё, замечая изумление на её лице и потирая затылок от смущения. — Да, знаю, это куча металлолома. Досталось от брата. — Он прикусил губу и отвёл взгляд. — Ничего, — заверила Изабель, не желая смущать его, когда открыла пассажирскую дверь. — Я думала, у тебя новенький Range Rover или что-то типа того. Гарри не ответил, лишь откинул кучу одежды и CD-дисков с пассажирского места на заднее, где был такой же беспорядок. — У меня нет радио, — объяснил он, не смотря на неё, когда она села. — Можешь выбрать CD. Если хочешь. Гарри указал на бардачок, который она открыла, когда он завёл мотор и на полную включил печку. Изабель изогнула бровь, когда ей на колени выпали бюстгальтер и пустая упаковка презервативов. — Чёрт, прости, — пробормотал он, смущённо забирая их и кидая на заднее сиденье. Он выжидающе посмотрел на неё, его губы тронула застенчивая улыбка, а щёки покраснели, но ей было нечего сказать. Она и не ожидала от него ничего другого. Она с любопытством просматривала его диски. Там была куча электро-музыки, и Изабель не знала, что выбрать, но когда она помахала перед ним выбранным CD, он улыбнулся. — Boys Don’t Cry? Тоже любишь The Cure, да? — Спросил он, неописуемо радуясь её выбору. Она улыбнулась в ответ. — У тебя хороший вкус. Его улыбка стала шире. — Мой сосед, Зейн, день рождения которого мы праздновали, работает в HMV. Делает мне скидки на все CD. — Это лучше, чем твоя работа, — ответила Изабель, а он в шутку нахмурился, словно его это задело. — На самом деле, я горжусь своей работой, — отметил он, добавив двусмысленную шутку. Она усмехнулась, а он разразился громким смехом, в уголках его глаз залегли морщинки. Он выглядит очень милым, когда смеялся искренне, даже над своей собственной шуткой. — Езжай, Стайлс, — сказала она, покачав головой и вставляя CD в проигрыватель. Изабель сказала свой адрес, когда он выехал со стоянки, и поехал, как предположила Изабель, на предельной скорости, на которую была способна эта рухлядь. Они сидели в неловкой, резкой тишине. Она смотрела в окно в сторону чёрного моря. Холодный январский ветер поднимал волны и разбивал их о покрытый галькой берег. Гарри начал тихо подпевать словам песни, постукивая пальцами по рулю. «I try to laugh about it, cover it all up with lies. I try and laugh about it, hiding the tears in my eyes, cos boys don't cry». Было тяжело поверить в то, что после нескольких дней вражды они с Гарри спокойно, если не расслабленно, сидели в его машине. Она была всецело убеждена, что никогда больше не будет с ним говорить, учитывая, каким странным он был. Было очевидно, что каждый из них полагал, будто полностью знает другого, но Изабель начинало казаться, что они оба ошибаются. Она совершенно не понимала его. Через пару минут девушка услышала, как он сделал тихий выдох. — Итак, поскольку ты уже всё знаешь о моей жизни, — сказал он и усмехнулся, посмотрев в её сторону и встретившись с ней взглядом. — Как твой парень? Он почти с презрением произнес слово «парень», отчего ей стало противно. Сколько бы раз Луи лично ни разочаровывал и ни оскорблял её, она продолжала его защищать. Как-никак она любила его. — Нормально, — соврала она. Этим утром она пришла к нему с намерением сказать, что ей обидно, когда он рушит их планы. Но ему всегда удавалось избежать разговора. Он осыпал её сладостями, комплиментами и сексом до тех пор, пока она не забывала причину своей обиды. Гарри понимающе кивнул и закусил губу, словно знал, что она врёт, и от этого ей стало тревожно. — Откуда ты знаешь его? — Спокойно спросила Изабель, заранее зная ответ. — Я не знаю его, — решительно ответил он, и она в удивлении подняла на него взгляд. — Мои соседи хорошо знают его. Он хмуро посмотрел на неё, слегка приподнимая бровь. Она вздохнула. — Если ты не знаешь его, то откуда тогда знаешь, что я его девушка? Гарри тихо засмеялся. — Мой сосед нашёл его страницу в Facebook и показал мне. Я увидел, что ты отмечена с ним на фотках. Изабель поджала губы и снова посмотрела в окно. Ей было непривычно находиться с ним в одной машине без попыток приколоться друг над другом, но Изабель начинало казаться, что это всё было даже не обязательно. Она не хотела признавать, но Гарри действительно попал в точку на прошлой неделе, пробуждая в ней неловкость, пробуждая в ней чувство отвращения. Изабель знала многих людей, и да, возможно, она действительно считала себя популярной, но это всё из-за Луи. Он был самым популярным человеком, которого она знала, и, возможно, это было одной из причин, почему он так привлекал её. Он был известен своими похождениями, пьянками, новыми знакомствами и всякими безумствами. Он организовывал в сентябре для новоприбывших вечеринку первокурсников, которая побила все рекорды. Почти все знали его, и хотя некоторые презирали парня, многие относились к нему с благоговейным трепетом. В первый год обучения Изабель и Луи жили в одном корпусе, и она сразу приглянулась ему, он всегда брал её с собой, знакомил с новыми людьми и заставлял вылезать из своей раковины. Она была обязана ему в первый год за все знакомства и опыт, но ещё больше за ночи, проведённые в слезах у Милли на плече в её пиздецки маленькой комнате с отслаивающимися обоями и грязным ковром после того, как Луи рассказал ей о последней девушке, которую отымел. Она была ему как младшая сестра — по крайней мере, друзья Луи часто называли её так, — которую он постоянно таскал за собой, но к которой никогда не проявлял интереса. И лишь после пьянки и того, как они переспали, Луи и Изабель начали встречаться. Она восторгалась им и знала об этом. Она считала себя самой счастливой девушкой в мире, потому что у неё был он, потому что она была его. Тот факт, что он покончил с холостяцкой жизнью и из всех девушек выбрал её, означал, что она была одинаково самоуверенной и стеснительной. Изабель не отличалась популярностью в старшей школе, а теперь о ней все знали, и она, по её стандартам, встречалась с самым лучшим парнем в университете, и это означало, что она уважала себя намного больше, чем раньше, и это было правдой. Но Луи мог с лёгкостью разбить ей сердце, и они оба знали об этом. Он знал, как сильно она любит его, что она бы сделала для него всё, что он захочет, и что она защищала бы его, несмотря ни на что. Хуже всего то, что её всё больше и больше настораживало то, что она почти ничего не знала о нём. Они едва были друзьями до того, как начали встречаться — он воспринимал Изабель больше как небольшое развлечение, нежели как того, с кем хотел бы зависать, — и лишь после того как они начали встречаться, она узнала о нём много нового. Вообще, много важного. — На самом деле он не торгует наркотиками, — невнятно сказала она, чувствуя, как он осуждает Луи, словно между ними был реальный физический объект. — Он просто доставляет их. Он всех знает, и это лёгкие деньги. Гарри снова кивнул, держа язык за зубами, чтобы не возразить. — Неужели ты никогда не курил, Гарри? — Спросила она, её тон выражал полное недоверие. Очевидно, она совершенно недооценивала его. — Не-а. Ни сигареты, ни траву, ничего. — С ноткой высокомерия сказал он, а она смутилась. Изабель нервно сглотнула, а его руки сильнее сжали руль. — И ничего не принимаю. Я абсолютно чист. — Гарри сглотнул. — Чист, как белый лист. Казалось, он говорил это больше для себя, словно повторяя мантру. Она моргнула. — И как давно ты чист? — Аккуратно спросила девушка, наблюдая за тем, как перекатываются его желваки и расширяются ноздри. Он смотрел прямо перед собой, но голова немного дёрнулась, когда она задала вопрос. — Недолго, — резко сказал он. — Я не был зависим, если ты об этом. Я бы никогда не позволил себе… Я не… Она видела, как он начал волноваться. Гарри резко завернул в поворот недалеко от её дома — знакомые улицы успокаивали. Она страстно желала выйти из его машины. — Знаешь что! — Неожиданно начал он, перекрикивая музыку и заставляя Изабель подпрыгнуть. — Я презираю людей, которые увязают в этом дерьме, Изабель. Я чертовски презираю их. — Ладно, бывает, — осторожно ответила она, изо всех сил пытаясь не злить его. — Нет! Нет, не ладно. Ахренеть как не ладно! — Он по-настоящему рассердился, вжимая педаль газа и разгоняясь до сорока километров в час на маленькой улочке. — Твой парень думает, что может разрушать чужие жизни и зарабатывать на этом ёбаные лёгкие деньги? Это НЕ нормально! Как ты вообще можешь думать, что это нормально? — Я не считаю это нормальным, — быстро ответила Изабель. Ей становилось действительно страшно, и она схватилась обеими руками за ремень безопасности. — Это ненормально, правда ненормально. Я никогда не трогала ничего, кроме травы, и не стала бы. Я вообще почти не курю, мне это не нравится и… думаю, Луи тоже. — Думаешь? — Ужасающе засмеялся он, хотя в салоне нависло напряжение. — Конечно же, он, блять, не курит! Он срывает куш, превращая чьи-то жизни в говно. Пошёл он нахуй! Он не тормозя влетел в поворот, и она с ужасом закрыла глаза, крича от страха. — Гарри… Парень дал по тормозам, и Изабель, открыв глаза, обнаружила, что они остановились возле её дома. Чувствуя себя теперь в безопасности, она в ярости развернулась к нему. — Ты не можешь говорить так, если сам признал, что твои соседи курят траву! — Выкрикнула она. У него была удивительная способность выводить её из себя в мгновение ока, и теперь она сжала кулаки и покраснела от злости. — Многие курят траву, так что, Гарри, вытащи свою голову из задницы и… и, Господи Иисусе, не предлагай людям довезти их до дома, если водишь как ёбаный лунатик! — Выйди из машины, — мрачно сказал Гарри. Он так сильно сжимал руль, что костяшки его пальцев побелели, а когда он посмотрел на неё — его ярко-зелёная радужка теперь сомкнулась тонкой линией вокруг его зрачка, — она отшатнулась. — Я бы поблагодарила, — выпалила Изабель, посмотрев на него после того, как отстегнула ремень безопасности. — Но учитывая, что ты едва не убил нас обоих, я ограничусь простым «иди нахер». — Вышвыривайся из моей машины! — Прокричал он, и она послушалась, выйдя из машины и с силой захлопнув дверцу. Он уехал сразу после того, как Изабель вышла, а она продолжала смотреть ему вслед. Чёрные следы исчезли в темноте, а она осталась стоять одна на крыльце.