Трое.

      Диппер никогда так в жизни не напивался.       Бывало, конечно, во время редких посиделок в барах, где их никто не знал, по праздникам или памятным вечерам с Мэйбл, но, чтобы так, что ничего не помнить — никогда. И дело не в количестве выпитого, если бы…       Дипперу кажется, что если он шевельнется — умрет. В прямом смысле.       Пасифика рядом замечает, что он открыл глаза, и выдыхает с явным облегчением. Кладет руку ему на лоб, касается щек и шеи, а Диппера трясет, и он не может понять, теплые руки у Пасифики или холодные.       — Ну и напугал же ты нас, Пайнс.       Плывущим мозгом Диппер понимает, если она зовет его по фамилии… Злится. Что же творилось-то? Он пытается приподняться, но со вздохом опускается назад, дышит ровно и пытается прогнать подступившую тошноту. Пасифика усмехается и трет красные глаза.       Который вообще час?..       — Помнишь что-нибудь? — спрашивает Пасифика; Диппер одними губами шепчет слабое «нет». — Мы так и думали. Рассказать?       Диппер думает, что от правды будет только хуже, но какая бы она не была, ее надо знать, да и не мог же он сотворить чего-то совсем страшного, иначе не лежал бы тут, заботливо укрытый одеялом, а валялся бы где-то в сугробе.       Пасифика по глазам понимает, что правды он хочет, но боится, и тепло ему улыбается.       — Тебе было очень плохо. Ты не буянил, напротив — сидел, да пялился в одну точку. Нас не узнавал, не реагировал. Ночью, пока спал, лихорадил.       Диппер закрывает глаза и просит Сайфера восстать, и забрать его тело снова. Пусть чертов треугольник почувствует боль и ощущение, будто сейчас вывернет наизнанку, ему понравилось бы, мазохисту. Во рту сухо, будто он прошлую ночь ел один только песок, запивая его самой дешевой текилой, которую только можно найти в мире. А ведь пили-то дорогие вещи. Зря только разные слишком. Одно за другим, пусть и мало.       Он обводит взглядом комнату. Следов побоев нет, уже хорошо, хотя даже если бы он и начал кидаться на кого-то, Мэйбл одним пинком отправила бы его отдыхать. Но Пасифика сказала, что он не буянил, а она просто так врать не будет, она не Мэйбл, оправдывать всех и каждого не стремится, говорит начистоту, как бы паршиво не было.       А Мэйбл?..       — В аптеку ушла, — читает его мысли Пасифика. — Скоро вернется. Никогда не видела, чтобы кто-то так быстро трезвел. Она, когда поняла, что с тобой что-то не то, мгновенно в норму пришла, даже я не сразу оклемалась. Хотела бы я сказать, что вы жуть какие проблемные, но сама не лучше. Кошмар.       Кошмар, вот уж точно, думает Диппер, мечтая выпить пару литров воды и испариться к черту.       Они из-за него наверняка не спали ночь. Переживали. И что он теперь должен им сказать? Какое-то там «спасибо» и близко не стоит с тем, что он чувствует.       Замок щелкает как-то слишком громко, до рези в ушах и кругах перед глазами, и Мэйбл оказывается у постели в два шага, садится рядом и смотрит совершенно без какого-то укора в глазах.       — Как ты?       Она осторожно касается его ладони, и Диппер чувствует холод, принесенный с улицы. Уже хоть что-то может ощущать нормально.       — Как идиот, — хрипит он и улыбается, морщится от необходимости шевелиться, но понимает, что должен. — Воды и таблеток бы.       Мэйбл подскакивает, роется в пакете негнущимися замерзшими пальцами, и Пасифика, вздыхая, забирает покупки, строго говорит «успокойся и хотя бы разуйся» и уходит на кухню, где наливает воду в графин и растворяет в ней таблетки. Сейчас им всем не помешало бы хлебнуть.       Диппер приподнимается на локтях и понимает, что нет сил держать даже кружку; Мэйбл подносит ее ему прямо к губам, и Пасифике кажется это чем-то невероятно трогательным. Сколько бы лет не прошло, они все еще пекутся друг о друге как о самом дорогом, без всяких глупых обид и предрассудков. Пасифика выпивает жидкость из своего стакана залпом, отмечая про себя, что пить это медленно нереально, и Диппер страдает сейчас еще больше, чем до этого, и устало закрывает глаза. Ну и ночка.       — Нам всем надо отдохнуть, — тихо говорит она, забирая у близнецов кружки и помогая Дипперу улечься обратно. Мэйбл рвется чем-то помочь, но Пасифика кладет руку ей на плечо и аккуратно толкает лечь. — Спать, сказала.       Мэйбл надувает щеки, но не перечит, аккуратно устраивается рядом с Диппером, так, чтобы лишний раз не тревожить. Самой ей не так плохо, но усталость валит с ног еще с ночи, глаза закрываются сами по себе, и ей интересно, как она вообще продержалась до полудня.       — Спокойной… — тянет она и тут же засыпает, будто кто-то щелкнул переключателем где-то внутри.       Пасифика знает, что надо, может, еще немного посидеть рядом с ними, вдруг что, но Диппер хлопает по месту рядом и она сдается. На чуть-чуть же можно, ничего не случится…       Она устраивается рядом и осторожно цепляется за его футболку.       Диппер обещает себе отблагодарить их как следует, как только его отпустит.       — Я вас люблю, — шепчет он в тишину, и ответом ему служит спокойный стук двух сердец рядом.