Трое.

      Через несколько дней они зовут ее к себе, показать, какая должна быть квартира, и как многое она теряет, живя в своей золотой клетке. Приглашают войти, неловко прося прощения за возможный бардак, который ей, леди из высшего общества, может совершенно не понравиться, и Пасифика проглатывает эти слова как горькую таблетку. Ей давно уже наплевать, зачем раз за разом напоминать о ее происхождении?       У них цветастые обои во всех комнатах, будто накупили каждой расцветки по одной и приклеили, куда попадется, и смотрится это все для Пасифики ужасно нелепо, но так подходит им. У них одна комната и кухня, и из мебели только кухонный стол и пара косых стульев, на которые страшно садиться. В зале (спальне?) на полу большой матрац и много, целая куча одеял, простыней и подушек, все это больше похоже на огромное аляпистое гнездо. Пасифика не может понять, как там можно спать, но близнецы тут же, чувствуя ее замешательство, спокойно садятся на матрац и с поразительной скоростью заворачиваются в одеяла с головой. В комнате перманентно, кажется, работает несчастный кондиционер, поэтому неудивительно, что так много всего – на улице июнь, а в квартире прохладно.       Пока близнецы смешно путаются в простынях, выясняя, кто положил туда вместо простыни пододеяльник, в котором они застряли, Пасифика разглядывает ловцы снов и плакаты на стенах, приколотые там же недоплетенные фенечки, свисающие с люстры стеклянные колокольчики, одиноко стоящий в углу комнаты большой телевизор и несколько джойстиков к нему. Все так… Органично? Если бы тут жил кто-то другой, Пасифика бы уже рассмеялась и попросила бы выйти из этого места, но, когда примеряешь квартиру к ним двоим, все становится так, как и должно быть. В этой квартире и правда есть душа. Даже две.       А у нее?.. А у нее, думает Пасифика, есть только шелковые простыни да умная техника, заваривающая тебе чай, когда тебя еще нет дома, и коллекция дорогих вин из разных стран на балконе.       Она остается до вечера, слушая их рассказы о том, чем они занимались эти десять лет, что они не виделись, а потом Мэйбл выдает воистину восхитительный план «Как же сделать так, чтобы мы могли начать официально встречаться втроем». Диппер закатывает глаза и говорит, что это очень надолго, за что получает щелбан по носу.       - Так вот! – Мэйбл поднимает вверх ручку и тычет ей в сторону примостившейся на самом углу матраца Пасифики. – Я хочу, чтобы все были счастливы. Но ничего не делается просто так, поэтому завтра вы двое идете гулять и лучше узнавать друг друга, и не смотрите на меня так, я уже все решила.       Диппер с Пасификой переглядываются, а затем синхронно вздыхают и пожимают плечами – что не делай и не говори, а переубедить Мэйбл будет нереально.       - Не боишься? – щурится Диппер, придвигаясь ближе к Пасифике и бросая сестре вызывающий, хотя скорее игривый взгляд. – Что меня уведут?       Берет Пасифику за руку и наклоняется вперед, а Пасифика старается не поддаваться порыву и не пытается больше слиться с комнатой.       - Можно пригласить вас на свидание? – он прикасается губами к ее ладони, и Пасифика впервые в жизни краснеет от такого обычного для нее жеста.       Мэйбл со своего места только фыркает и смеется; Пасифика решает подыграть. Она аккуратно забирает свою руку у Диппера и пробегается пальцами по его плечу, шее, останавливается на подбородке и притягивает его лицо еще немного ближе.       - Не откажусь… - томно шепчет она, с удовольствием наблюдая за тем, как моментально краснеет Диппер, и как вытягивается за его спиной лицо Мэйбл.       Но она сразу же отстраняется, понимая, что так вела себя та Пасифика, которой свойственной было разбивать сердца и играть чужими чувствами. Такую себя она решила убить к чертовой матери.       - Эм… - «отмирает» завороженный Диппер, а затем одним прыжком оказывается рядом с сестрой и утыкается ей в плечо, обнимая и наигранно жалуясь, что его чуть не сожрали и вообще околдовали. Мэйбл гладит его по спине и цокает языком, грозясь отомстить за своего любимого брата.       Пасифика улыбается.       - Не бойся, я не смогу его отобрать. Вас вообще ничего не разлучит. В том числе и я, хотя я этого совсем не хочу. Я могу лишь надеяться, что… Вы не станете меня прогонять.       Глаза в сторону и заломанные пальцы, как пятиклассница, дарящая свою первую валентинку. Это потому что их двое? Потому что это так странно? Да нет, наверное, думает она, а потому что с ними нельзя резко и напролом, они уже натерпелись в этой жизни.       Близнецы протягивают ей руки и притягивают к себе, мягко укладывают между собой и бережно накрывают одеялом, ложась по обе стороны от нее, и она опять не знает, на кого смотреть, от чего они смеются и советуют просто закрыть глаза.       - Завтра большой день! – поучительно говорит Мэйбл, и, завернувшись в свою часть одеял, утыкается лбом в плечо Пасифики. Диппер с другой стороны вздыхает и проделывает тоже самое, и Пасифика оказывается не в состоянии пошевелиться так, чтобы не нарушить их покой и сон.       Но она просто закрывает глаза и прислушивается к тишине, нарушаемую только чужим дыханием, и ей кажется, что это – счастливейший день в ее жизни за последние несколько лет.