12 лет в аду

Дорога под колесами фургона — сплошные ямы и выбоины. Мы в пути уже четвертый час и я не знаю, что изматывает больше — сцена или дорога от города к городу, когда от усталости раскалывается голова, а заснуть практически невозможно. Впрочем, от бессонницы страдаем только мы с Майки, остальные проваливаются в сон едва оказываясь в более менее горизонтальном положении. За окном холмы и редкие дома смешиваются в одно серое пятно, меня мутит от пива и снэков. Где-то на заднем сидении подает голос Мэт в поисках воды. Ничего, кроме пива у нас не осталось, но сообщить об этом у меня просто не хватает сил, — любое движение дается с трудом, так что спустя несколько минут он затыкается и снова засыпает. Колеса автомобиля проскакивают здоровую яму и я с размаха впечатываюсь скулой в стекло. К горлу подступает тошнота, я фокусирую взгляд на одной точке, чтобы не проблеваться на последние чистые джинсы. Стараюсь думать о предстоящем выступлении, последнем в этом туре. Еще несколько дней и мы будем дома. — Земля вызывает Фрэнка, Земля вызывает Фрэнка, прием, чувак! Все ждут тебя, мы идем к Брайану! Утренний свет бьет по глазам и едва я прихожу в себя, меня скручивает пополам на сиденье, на которое спустя секунды выливается содержимое моего желудка. — Бля, чува-а-ак, — тянет Джерард. Он манерно зажимает нос и отодвигается от меня на безопасное расстояние. — Постарайся отмыть это дерьмо, сегодня ночью мы выезжаем в Джерси, а здесь и так воняет, как на свалке. Сука. От его скрипучего голоса меня начинает тошнить еще сильнее, но я сдерживаюсь после первого приступа и стягиваю с себя перепачканную худи, бросая ее сверху лужи на полу. Джерард хмыкает и выходит из фургона, оставляя меня приводить в порядок салон и себя. Еще неделя, и мы бы возненавидели друг друга на всю оставшуюся жизнь. Концерты, тусовки, города — все это весело первые несколько дней, но находясь в одном фургоне с кучкой фриков большую часть времени, начинаешь сходить с ума и мечтать о тихом угле, подальше от людей в принципе. Благо, нас ждет перерыв, который сейчас кажется жизненной необходимостью. До дома родителей Брайана мы идем в тишине, только Майки задает пару дежурных вопросов о моем самочувствии. В этом нет необходимости, между нами словно существует негласное соглашение о том, что вся эта херня не имеет значения; да и заживает все, как на собаке — ночь нормального сна и мы снова полны сил. Мысли о нормальном сне постепенно заполняют мою голову, и я ускоряю шаг. Шехтер, мать твою, живи сто лет и не знай бед! Как же твои родители удачно выбрали время пересечься в Филадельфии на момент нашего пребывания в городе. Вряд ли они будут рады компании разящих перегаром и потом парней, которых ты уговорил приютить на день, но приличия — это последнее, о чем я думаю сейчас. Дома у Шехтеров все так, как и должно быть у обычных людей, живущих в Филадельфии. Просторные комнаты, мебель из темного дерева, картины в холле и окна во всю стену. Ни намека на то, чем занимается их сын. Видимо, наш менеджер был из тех людей, которые, не встретив одобрения семьи, рано осознают свое призвание и уезжают из родительского дома, в поисках путей реализации своих идей. Впрочем, мы никогда не говорили об этом всерьез, и единственное, что я знаю наверняка о семье Брайана это то, что несмотря на переезд, им удалось сохранить хорошие отношения. В город мы доехали с рассветом, так что пока мы поочередно принимаем душ и переодеваемся в раздобытые Брайаном чистые вещи, его мать заканчивает с приготовлением завтрака и зовет нас к столу. Ребята сияют в предвкушении свежей домашней еды, Рэй начинает привычную шутливую перепалку с Мэтом, а Майки веселится, пересказывая матери Брайана самые сумасшедшие моменты тура. Во время еды от остатков напряженной атмосферы не остается и следа. Джерард присоединяется к общему веселью, картинно изображая, как во время последнего выступления свалился прямо за сцену, мы смеемся и обещаем Брайану сохранить наши задницы живыми, по крайней мере до конца действия контракта. В какой-то момент я даже жалею, что после вечернего шоу сегодня нам предстоит перерыв на неопределенное время. — Фрэнк, ты можешь пойти наверх, когда закончишь. По коридору налево комната для гостей, Майки сказал ты не спал во время дороги, неплохо было бы прилечь на пару часов. — Брайан выглядит отдохнувшим и свежим, в отличие от нас. Еще бы, ему редко когда приходится передвигаться из города в город в подобных условиях. — Выглядишь ужасно, — честно добавляет он. — Чувак, если ты называешь сном этот ад в фургоне, тебе определенно стоит в следующий раз составить нам компанию, — Рэй смеется и пытается зевнуть одновременно, —так что мы бы тоже не отказались поспать перед концертом. Ребята одобрительно кивают, и, закончив с завтраком, разбредаются по комнатам. Я поднимаюсь на второй этаж, с первого раза находя нужную дверь. Окна выходят на городскую площадь, что находится через дорогу от дома. Редкие утренние пешеходы спешат по своим делам, улицы заполняются машинами, город просыпается. От разглядывания людей меня отвлекает Джерард. Он закрывает за собой дверь и подходит со спины, заключая в кольцо рук. Откидываю голову на его плечо, от него пахнет кондиционером для волос и сигаретами. — Эй, Фрэнк. — Ммм? — Где бы ты сейчас хотел оказаться? — Где бы я… хм, я думаю, Майами. — называю первое, что приходит в голову. — Ну да, точно,— солнце, песок, ну ты знаешь. — Пытаюсь представить себе искрящееся бирюзовое море, теплый воздух, соленый привкус на губах, но перед глазами только мятые картинки из буклетов. — Мы можем оказаться там прямо сейчас, — Джерард достает небольшой пакетик с мелкими таблетками, от одного вида которых меня начинает мутить. В прошлый раз я закинулся тройной дозой и отпустило только через сутки, за которые я прошел несколько кругов ада, сопровождаемые жаром, тошнотой и пульсирующей болью в затылке. — Давай просто поспим. Я отвратительно себя чувствую, не спал всю ночь. Джерард ничего не отвечает, вместо этого он выпускает меня из объятий и ложится на кровать, почти сразу же закрывая глаза. Медлю несколько секунд,и ложусь рядом, закидывая одну ногу на него. Какое-то время мы лежим вот так, неподвижно и тихо. Джерард приоткрывает глаза, глядя на меня сквозь спутанные волосы. Хочу настоять на своем, убедить его поспать хотя бы несколько часов, но усталость медленно парализует тело. Последнее, что я чувствую, перед тем, как отключится — его нога, осторожно высвобождающаяся из-под моей и тихий щелчок двери, закрывающейся с другой стороны.