Монстр

У этой деревни названия не было. Настолько далеко оно находилось от других населенных местностей, что ни у кого не было причин давать обозначение неизвестному поселению у самого края Старого леса. Только изредка, через Сизую дорогу, которая соединяла все деревни и маленькие городишки, проходила ярмарка. Но и она не задерживалась надолго. Отрезанные от внешнего мира жители привыкли кормиться на собственных огородах, да и в ремесленниках не было недостатка, так что много наторговать тут не получалось. Красочные представления наблюдали с удовольствием, но от предлога что-нибудь прикупить отказывались. - Великолепные ленты для волос! Цвета на любой вкус! - кричали торговцы. - Наши омеги пенькой оплетают. Работать надо, а не красоваться, - отвечали суровые альфы, главы семейств, а их омеги лишь кивали - давно уже привыкли, а если вдруг праздник какой или просто настроение способствовало, ничего лучше живых цветов не было. Деревне этой потому название и не давали. Путешествующие торгаши - потому что много чести для таких неблагодарных, а сами жители - потому что и необходимости то не было. Так и называли - Дом. Деревня процветала. Земля была богатой, лес полон дичи, река - рыбы. Рядом находилась гора, в которой уже давно добывали железо, порою даже камни находились, что шли на украшения. Их не продавали - дарили по заслугам. Кто двойню принесет, а кому на совершеннолетие. Но вот уже пятнадцать лет над деревней висит злой рок, и праздник совершеннолетия для омег стал их проклятием. И жалкие самоцветы в искусной серебряной оправе не радовали глаз, а являлись клеймом. Чудовище, поселившееся в пещере скалы, разрушило идиллию деревни, гарантированную, казалось бы, на долгие годы вперед. Не много ни мало а каждые полгода оно требовало совершеннолетнюю девственную омегу. Кто-то говорил - на потеху себе, кто-то то же считал что дело тут не так уж и чисто. Длинные языки успели напридумывать легенд о демоне, которое чудовище желает породить, даже самом настоящем дьяволе, что жаждет получить тело, и потому омеги, отданные чудовищу, считались порченными. Оно отпускало их через пару лун после зачатия, но лучше бы оставляло себе навсегда, так-как такую омегу в дом к себе уже никто не хотел брать, кроме, разумеется несчастных родственников. После того, как омега вернется домой, приплод вычищали. Пожилая бета-знахарка отказалась иметь дело с нечистым, так что эту обязанность взял на себя местный молодой лекарь. Первая жертва чудовища. Так и не смог он найти себе пару, а потому посвятил жизнь "излечению" омег, которых попользовал монстр. С каждым разом он становился все опытнее, а процедура безболезненней, но все равно до сих пор ночь, когда омега возвращался домой, была наполнена криками боли и страдания. Праздник совершеннолетия праздновался раз в месяц, как и все дни рождения в деревне. Считалось кощунством устраивать торжества в честь каждого такого дня, а по этому собирали всех, рожденных в текущий месяц. С недавних пор на совершеннолетия приходилось все меньше и меньше омег, так-как хоть взрослым юноша или дева-бета считался в восемнадцать, из-за угрозы чаду оказаться под монстром, родители отдавали омег замуж как можно скорее, и все же бедняги, подходящие по возрасту оставались. Сегодня как раз был такой день. Старшего брата провожали средний и младший, оплетая руки и ноги крепкой веревкой и заливаясь слезами. Традицию связывать омегу ввели тоже не так давно, после того как один когда-то убежал, не дойдя до пещеры, и несколько месяцев недоумевающие жители деревни терпели набеги на скот, пожары в холодные дни и порчу жилищ. Говорят этот омега так и не добрался до ближайшей деревни, кто-то мол видел на полпути обрывки церемониальной одежды, но тому мало кто верит, потому что все желали бедняге счастья, а молодые омеги мысленно представляли себя этим окрыленным жаждой свободы юношей, понимая, что сами навряд ли решаться на такое, да и связывали крепко, не распутаешься. Так всегда бывает. Кажется, будто беда обойдет стороной, не затронет твой дом. Как с болезнью какой, когда заболевает полдеревни. Но омег совершеннолетних только и осталось - старший да средний сын семьи Кахель. Спустя два месяца, как и положено, Боулос вернулся. И тогда четырнадцателетний Макрал впервые стал свидетелем этой страшной процедуры выскабливания. Боулусу дали понюхать какой то жидкости, отчего он стал как пьяный, лекарь засунул ему туда замысловатые железные, гладкие, будто точеные водой, приспособления, и начал шевелить ими, отчего Боулус заскулил. Когда среди прочей кровавой гущи Макрал заметил крошечную руку, чувства покинули его. На следующий день он узнал еще одну ужасную весть. Средний брат, Азаранг, повесился. Совершеннолетних омег в деревне больше не осталось.