Монстр

Вообще-то, Макрал не задумывался о том, как выглядит чудовище, до сего момента. Он родился тогда, когда монстр уже существовал у деревни. Потому он принимал это как должное и, хоть не очень сильно, но боялся его. Не таким кислотно-тошнотворным страхом, а скорее каким-то даже суеверным, глухим, не мешающим жить и не парализующим, что являлось одним из древнейших инстинктов жертв. А кем являлся омега, как не жертвой? Монстра себе Макрал представлял как нечто образное. Даже когда во всеуслышание объявили о его участи, юноша тут же постарался себя утешить тем, что монстр - это лишь обычный альфа, совершивший не мало преступлений, опасный, скрывающийся от людей короля в таком отдаленном месте, где и искать то не станут. Но то, что предстало его глазам, было совсем не похоже на то, чего он ожидал. Как выглядит зверь? Для каждого, наверное, по разному. Кто-то подумает о медведе, кто-то о волке или даже диком борове. Что-то такое ясное, изученное, и против которого есть спасение. Но чтобы описать этого монстра, не дававшего покоя деревне немало лет, нужно задаться вопросом - как выглядит сама опасность? Истое воплощение зверя - вот кем он был. Не менее двух метров в холке, крупные лапы, похожие на волчьи, чуткий хвост, длинные уши, черная густая шесть, в какой можно спрятать ладони - все это было от тех зверей, которых когда-либо видел Макрал. Но остальное было от самого дьявола. Морда его была длинная, сужающаяся к носу, не гладкая как у гончей, а бугристая как у оскалившегося волка. Пасть щерилась плотно сомкнутыми рядами крепких зубов, при виде которых оставалась только одна мысль - бежать, бежать без оглядки. Но страшней всего были живые разумные глаза. Что за сознание могло нести столь пугающее тело, созданное будто только для убийства? Открывший глаза, казалось бы на долю секунды, Макрал не смог закрыть их вновь. От испуга веки его раскрылись широко, а зрение будто улучшилось, позволяя рассмотреть стоявшего в нескольких метрах чудовище до самых неприметных деталей. Еще один инстинкт потенциальной жертвы. Но это было бы полезно только в том случае, если б юноша не был намертво связан. Бежать не представлялось возможным. Макрал лишь дернулся, порвав тонкую вьющуюся цветущую травку, оплетающую его по рукам, ногам и поперек груди - жалкое традиционное одеяние. Макрал почуял запах чудовища. Густой, терпкий. Жалко напоминающий аромат альф в его поселении. В деревне все альфы мылись утром и вечером, а зимой обтирались снегом - все так же, для того, чтобы не мешать омегам. Вообще в деревне царили особые нравственные порядки. Они, в отличие от основных городов королевства, старались всячески заглушить телесное, предаваясь духовному. Течка же воспринималась сносно лишь в удобное время для продолжения рода. В конце весны или в начале лета течку всячески заглушали, чтобы не рожать дитя зимой, когда и без того жить было не очень легко. Но зверь, конечно же, был чужд этому. Он пах мужчиной, и как бы Макрал не пытался, но отвращения к монстру испытать не получалось. Только страх. Монстр стоял между деревьями, повернув голову боком, чтобы хорошо видеть подношение. Запах ужаса поутих, и чудовище шагнуло навстречу. Зверь всегда чует настроение жертвы. Макрал же, под действием адреналина, с неоткуда взявшимся любопытством вперился в морду зверя. Было в ней что-то от ящерицы, пускай и покрытой мехом. Зубы же не прикрывались губами, и казалось, что монстр все время скалится. Но стоило ему сделать шаг в его сторону, сердце Макрало вновь тяжело забухало. "Да что это я. Он же не убивать меня собрался. Ведь нет?" - Лихорадочно успокаивал себя юноша. Монстр сделал еще один шаг, уже более уверенный. - Бесстыдство! - крикнул Макрал, чуть не упавший в обморок от собственной смелости, - Знаешь, скольким омегам ты загубил жизни? Монстр остановился и удивленно поднял голову на мощной шее. - Да зачем ты только свалился нам на голову! Если бы не ты, Азаранг был бы жив, а Боулус вышел замуж, и быть может, уже родил первого ребенка! А после тебя он никому уже не нужен! - Макрал хотел еще что-то крикнуть, потому как почувствовал что от этого ему становится все менее страшно, но осекся, когда до его слуха долетело рычание монстра. Звук был утробным, сильным. На контрасте с ним юноша понял, каким жалким звучал его собственный голос. По морде чудовища нельзя было понять, насколько сильно тот рассердился - зубы все время оставались оскаленными, а морда наморщенной, но Макрал быстро понял, что перегнул палку. Он попытался вспомнить, не видел ли мельком на Боулусе шрамов? Может, за такое поведение монстр мог бы и укусить его. Мысль о возможности оказаться в такой пасти заставила юношу пожалеть о собственной наглости. - Почему ты не можешь отпустить меня? - тихонько произнес Макрал, - Ты ведь животное, зачем тебе люди? Нашел бы себе медведицу и жил с ней. Чудовище тряхнуло гигантской головой и окончательно сократило расстояние между ними. Юношу целиком окутал запах зверя. Чуждый запах шерсти, не такой, как у собаки, непохожий ни на что, и мускус. Монстр прошел вдоль досок, на который лежал Макрал, приблизился к его бедрам. Зыркнул юноше прямо в глаза, отчего у того по позвоночнику пробежал холодок. Откинул носом рубаху, сложенную сверху и лизнул пах. Ноги Макрала напряглись. Там его еще никто не трогал, тем более так. - Нн ннадо, - промямлил он, но сам почувствовал напряжение, которое начало сковывать его от поясницы. Тело реагировало, просыпалось. За всю жизнь Макрал не испытал ни одной настоящей течки. Зелья и отвары глушили ее, и все, что он знал об этом состоянии, было лишь неприятное чувство, от которого хотелось все время сидеть или лежать и не участвовать в активной трудовой деятельности поселения, которая распространялась на всех. Лишившись зелья, организм реагировал бурно. Юноша ощущал волну, крушащую все возведенные отварами стены, и ему было стыдно. Он почти смирился и решил, что лучше подчиниться и не бороться, а потом все забыть. И чем быстрее все свершиться, тем лучше. Но монстр не продолжал. Он перегрыз веревки, и носом толкнул Макрала в бок, побуждая подняться. Юноша дернулся от страшной морды и свалился в траву. Затекшие конечности слушались плохо. Чудовище обошло камень, на который возложили Макрала его соплеменники. Макрал порывисто встал. Еще страшней было наблюдать надвигающуюся на тебя черную гору, на ногах он почувствовал себя увереннее, хоть и оставался ниже ростом. Монстр снова толкнул его, но теперь уже в спину. - Я... я должен идти? - спросил Макрал, зябко обнимая себя за плечи, и стараясь не смотреть чудовищу в глаза. То толкнуло его снова, - Могу я взять это? - юноша указал пальцем в сторону рубашки, зацепившийся за край досок. Не получив никакого ответа, он робко потянулся за ней, но возражения не получил.

***

Они шли долго. Миновали пещеру, в которой, как подумал Макрал, должно было жить чудовище. Оно периодически подталкивало его, задавая верное направление, как погонщик. Когда Макрал предложил ему идти впереди, монстр толкнул его сильнее. Они шли все время в гору и наконец вышли к обрыву, широкому плато. Внизу расположилась нехоженая долина, бурно заросшая деревьями. Макрал разглядел вдалеке извивающуюся, поблескивающую на заходящем солнце, реку. - Что? - наконец спросил он, - Здесь? - Ответа не последовало и Макрал обернулся. Монстр вместо ответа улегся на траву, положил морду на лапы, так, чтобы одним глазом видеть юношу. Макрал ничего не понял. - Спать? Тут? - спросил он. Он не надеялся получить вразумительного отклика, и по этому вздрогнул от неожиданности, когда чудовище заговорило. Голос его был низкий, рокочущий, неприятный. - Холода наступают. В пещере еще холоднее. Макрал не знал, чему он удивился больше - тому, что монстр умел говорить или же вообще самому факту, что его догадки о разумности зверя подтвердились. Как бы то ни было, эта мысль его даже успокоила. Значит, возможно, с ним получится договориться. Макрал не знал, как надо спать на земле. Он неуклюже опустился на колени, из этого положения улегся на бок, подтянув колени к подбородку. Солнце опускалось. Долину заволокло туманом. Поведя ногой, Макрал поежился - на траве выступила ночная роса. Становилось не на шутку холодно. Позади послышался усталый вздох. По звукам Макрал понял, что чудовище поднялось, и направилось к нему. Страх снова сковал его. Значит монстр ждал наступления ночи, чтобы взять его? Но тот лишь лег рядом. От него дохнуло теплом, и юноша даже ощутил что-то сродни благодарности. Настолько, насколько это возможно испытывать к существу, держащему тебя в неволе. Макрал наконец почувствовал, насколько он измотан. Тело стало расслабляться, отчего появилась болезненная ломота. Завернувшись, насколько это было можно, в рубаху, юноша наконец заснул.

***

Он проснулся и подумал, что болен. Щеки горели, низ живота пылал. "Плохая мысль спать на земле. Плохая", - подумал он. Ноги сводило. Макрал обнял колени руками, и тихо застонал - кожа стала чувствительной, прикосновения чуть ли не причиняли боль, как будто касаешься свежего синяка. Плохо, как показалось юноше, было не только ему. Чудовище за спиной тяжело дышало. "Неужели нам суждено умереть здесь вдвоем?" Глупее смерти он себе не представлял. Но тут пониже спины ему уперся нос монстра. Он сильно втянул в себя воздух, послышался приглушенный рокот. Сам Макрал не ожидал, что отреагирует на это действие так ярко. "Не болезнь, течка", - со смесью страха и трепета, подумал он. Сознание мутилось, как в лихорадке. Зверь поднялся и неожиданно грубо опрокинул его на спину лапой. Макрал так и остался с притянутыми к подбородку коленями. Монстр снова ткнулся ему туда и оглушающе лизнул. Было очень жарко. Глаза его блестели краснотой в темноте. Луны не было, она спряталась за тучами, будто не желая наблюдать то, чему суждено было произойти. Макрал больше не мог анализировать столь же ясно. "Стыдно, ужасно стыдно". Монстр несильно коснулся его ног когтями, призывая опустить их. Макрала будто парализовало. Монстр снова потребовал сделать это. Когда же юноша послушался, ноги его оказались раскиданными в стороны, а зверь лизнул его пах, вырвав сдавленный всхлип. Ощущения были такими, будто кожа его куда-то пропала, оголив нервы. Совсем не так, как когда дотрагиваешься до себя при омовении. Макрал запрокинул голову, отказываясь наблюдать. Он часто дышал, дыхание становилось порывистым, поверхностным. Зверь облизывал его там, лодыжки сводило судорогой. Он давил в себе мысль о том, что ему нравится. На душе было гадко. Тело сходило с ума от восторга. Это должно было быть не так. Всю жизнь его приучали стыдиться всего этого. А сейчас он не мог даже сказать "нет", и не только потому, что знал, что его не послушают - противнее всего было оттого, что он оправдывал себя этой мыслью. Знал, что лишь оправдывал. Сводить ноги вместе совсем не хотелось, хотя колени так и тянулись друг к другу, но натыкались на широкую звериную морду. Когда монстр лизнул так, что задел там всё, Макрала будто молния пронзила, он ткнулся лодыжками чудовищу в широкие плечи, зарываясь пальцами в шерсть. Было одурительно хорошо. Он поджал живот, когда монстр провел языком выше. Зверь копнул задней ногой по земле, вырывая когтями траву. Он чуял, чуял настроение своей жертвы. Он встал над юношей, лизнув шею, ноги Макрала соскользнули с его плеч, одна в сторону, другая под живот, где задела то, что заставило мысли юноши вернуться в его несоображавшую голову. "Не влезет". Зверь рыкнул от прикосновения и клацнул зубами перед лицом юноши. Тот ахнул и, оттолкнувшись ногой от зверя, попытался отползти, но монстр, будто поняв свою ошибку, притянул Макрала обратно и, извиняясь, ткнулся мордой ему в грудь. Макрал задумался, какая же тягучая слюна у монстра, если так долго не сохнет, но тут же спохватился. Это была не слюна, а его собственная смазка. Такого юноша вынести уже не мог. Он попытался сесть, стыдливо закрываясь от монстра рукой. Но тот не думал отступать. Он нырнул под выставленную как щит руку юноши и придавил его своим весом, предусмотрительно перенеся большую его часть на собственные лапы. Макрал понял, что никуда не денется. "Если я раздвину ноги шире, он поймет это правильно?" - подумал он. Он объяснял себе это тем, что хочет поскорей разделаться, но молодой здоровый организм омеги сам требовал желаемого. - Если бы ты был человеком, я бы даже принял это как должное, - сипло произнес Макрал. Зверь отстранился и как то странно на него посмотрел, повернув голову боком. Глаза у него помещались не спереди лица, приходилось крутить головой как... "Как ящерице", - подумал Макрал. Внизу пылало жаром. Юноша осторожно поднял ногу, прикоснулся как бы невзначай к животу зверя, сдвинул ногу чуть в сторону и снова коснулся обжигающе горячего члена монстра. И тут же отдернул ее. Внутри у него до сих пор вершилась битва между желанием и годами нравственного воспитания. Монстр недобро зарычал. Он надавил на бедро юноши, отодвигая его и навис сверху. Макрал почувствовал прикосновение ко входу. "Не войдет", - снова промелькнуло у него в голове. Организм омег, однако же, устроены не так хлипко. Макрал сглотнул и задержал дыхание, выгнувшись в пояснице, когда монстр вошел в него на пару сантиметров. Зверь искал отклика в лице омеги. Макрала парализовало, тело отдалось во власть берущего его альфы, послушно, как и следует. Он уже ничего не мог поделать. Будто исследовав территорию, зверь, войдя на всю длину, пару раз медленно скользнул в движении. Поняв, что не повредит юношу, он стал двигаться так, как двигался бы любой зверь в совокуплении. Быстро, неумолимо, на всю длину. Макрал задыхался. "Это слишком, слишком", - думал он, сгорая от восторга. Он смотрел на морду зверя, широко раскрыв глаза, и раскрыв рот в безумной полуулыбке. Монстр поднял взор высоко к небу, открывая Макралу свое горло как высший признак доверия. Феромоны в каждое время делали из враждующих любовников. Макрал не прикасался к себе, он и не мог, вся верхняя часть его тела будто окаменела, руки вцепились в землю. И все же удовольствие накрыло его, воздух вырывался из его горла ритмичными стонами, выбиваемыми темпом чудовища. В какой-то момент зверь вошел не до конца, и с ягодицами юноши встретился не мех а упругий ком плоти, тогда монстр положил на плечо Макрала тяжелую лапу и с силой протолкнулся внутрь, чтобы больше не выходить. Он тяжело опустился на полусогнутые лапы, соприкоснувшись с животом омеги. Макрал почувствовал собственную сперму, которой ранее выстрелил на брюхо зверя. Он видел только мех. Впереди, по бокам, он был будто укутан меховым одеялом. Монстр дышал, давя своей грудной клеткой на вдохе на омегу, и юноша упивался этим ощущением. Было тяжело и прекрасно. Перекинув ногу юноши через живот, зверь развернул его лапой к себе спиной и сам повалился набок. Макрал ощущал горячее семя, разливающееся внутри. В разгоряченной голове, в приступе эйфории вспыхнула дурная мысль: "Если бы я только позволил себе остаться, я бы смог испытать подобное еще не раз". Затем омега провалился в сон.