До первого проступка

      Тюрьма — исправительное учреждение. Тюрьма исправляет? Слишком громко сказано. Исправляются — единицы. Тяжело вернуться на путь истины, если окружен отбросами общества всех мастей и пород, наоборот, можно пойти по еще более скользкой дорожке. Тюрьма запугивает. Запугивает настолько, что бывший заключенный боится преступать закон, чтобы вновь не оказаться в этом ужасном месте. Тюрьма изолирует: содержит всю шваль в одном месте, давая возможность честным и порядочным меньше бояться за свои жизни и кошельки. Тюрьма пугает, ужасает, ломает. Но не всех.              Нейт Рэндар вышел за ворота тюрьмы Сант-Браф. Он огляделся вокруг, жадно впитывая взглядом каждую несокрытую стеной с колючей проволокой мелочь. Дорога, пустырь, чтобы с вышки было видно беглецов, редкие кусты с желтоватой листвой. Боже, какой прекрасный пейзаж после стольких унылых лет за решеткой.       Широко ухмыльнувшись, Рэндар повернулся к охранникам и сделал то, о чем давно мечтал: показал средний палец. Надо же, и теперь это ничего не будет ему стоить, никаких дубинок или ночей в карцере. Свобода прекрасна.       — Счастливо оставаться, ублюдки! — крикнул он. Ох, какое ребячество, но это было почти данью тюремной традиции.       — Еще увидимся, Рэндар, — крикнул в ответ охранник, который уже сбился со счета, сколько раз видел эту выходку. И редко ошибался в своих словах — очень часто заключенные возвращались отбывать новый срок: поганцев ничто не исправит.       — Не дождетесь, — прошептал Рэндар и пошел к автобусу. Там его встретил раздраженный взгляд инструктора. — Воздух свободы пьянит, — объяснился он и завалился на сиденье у окна, бросив сумку с вещами рядом. — Кстати, сигаретки не найдется?              Комиссия по условно-досрочному отбирает заключенных, которые успели исправиться раньше срока и заслуживают поощрения. В идеале это так, а на деле — тюрьмы переполнены, слишком много заключенных. Распихать бы их по десять человек в крошечную камеру, но нельзя попирать права человека, святые для страны свободы. Поэтому приходится кого-то выпускать досрочно, чтобы освободить место для очередных провинившихся.       Так что теперь достаточно выглядеть чуть лучше, чем остальные отбросы. Все оказалось просто: ненасильственное преступление, положительные тенденции в поведении, минимум замечаний и рекомендация от начальника блока. Вуаля, Нейт Рэндар с легкой руки главы комиссии оказался в заветном списке представленных к освобождению. Ему скостили половину срока, целых шесть лет. Теперь оставалось главное — не облажаться. Рэндар не собирался вычеркивать еще полдюжины лет из своей жизни.                     Освобожденному по УДО надо было явиться в центр адаптации, где за ним первое время будут присматривать бдительные власти. Многим свобода сносит крышу, поэтому они возвращаются в заботливые объятия тюрьмы раньше, чем им хотелось бы. Но это просто идиоты, а Нейт был задирой, грубияном, угонщиком, но не идиотом.       Выйдя из автобуса, Нейт сверился с адресом на выданных ему документах и пошел вниз по улице. Район был самый что ни на есть бедный и криминальный, но это и логично. Где еще размещать бывших зэков, не в спальном же районе для богачей или офисном центре, где те самые богачи зарабатывают деньги? Центр адаптации находился вообще на самой окраине.       Центр оказался именно таким, каким Нейт его себе представлял: как дешевый мотель для проституток на пенсии. Он зашел внутрь и осмотрелся: все старое, но свежевыкрашенное, лестница под ногами скрипучая, зато начищена до блеска, комнаты маленькие и казенные, но ни одной пылинки. Нейту это сразу не понравилось — в центре строгие правила.       Нейт отдал свои документы равнодушной женщине, сидящей в кабинете рядом с входной дверью, получил ключ от комнаты и услышал монотонный бубнеж, из которого он понял, что скоро его вызовет начальник, а пока что можно идти знакомиться со своим соседом. Нейт едва слышно вздохнул: он догадывался, что придется делить с кем-то комнату, но надежда, как известно, умирает последней.       Дверь комнаты номер тридцать четыре оказалась незапертой, его словно ждали. Нейт еще не видел своего соседа, но тот ему заранее не нравился, ведь так хотелось наконец-то спать в комнате одному, а не слушать всю ночь чужие скрипы, вздохи и шорохи. Личное пространство — запредельная роскошь в тюрьме.       — Привет, соседушка, — послышался глумливый голос. На одной из двух кроватей сидел неприятного вида тип с засаленной головой и мятым журналом в руках. Он подскочил на ноги и попытался поприветствовать только что вошедшего мужчину. — Новенький, значит.       Рэндар проигнорировал протянутую руку. Он прекрасно умел выживать, потому что хорошо разбирался в людях и знал, с кем ссориться не стоит и кому надо показывать свое уважение. Слизняк, оказавшийся его соседом, точно не заслуживал уважения, а за «соседушку» ему можно было пересчитать все зубы, но Нейт не хотел нарушать правила в первый же день. Он молча посмотрел на соседа, его взгляд обещал много боли, если кое-кто не заткнется. Сосед медленно опустил руку и спрятал ее за спину, попятился к своей кровати и задел тумбочку, едва не разбив настольную лампу. На кровати он уткнулся в журнал и попытался слиться с мебелью.       Нейт оглядел комнату: две кровати по углам, две одинаковые тумбочки, угловой шкаф, однотипные стулья и узкое окно с прекрасным видом на стену соседнего здания.       — Ну и дыра, — процедил он и бросил на кровать коробку с вещами.       Ему было грешно жаловаться, он только что выбрался из дыры намного худшей.              — Добро пожаловать, мистер Рэндар. Я ваш куратор, Трой Корделл.       — Сочувствую.       Только что вышедший из тюрьмы Нейт Рэндар насмешливо смотрел на своего куратора. Тот выглядел таким аккуратным: белая рубашка с тщательно выглаженным воротником и манжетами, скрупулезно завязанный галстук и подходящее к ситуации нейтрально сочувствующе-заинтересованное выражение лица. И хотя они, вероятно, были ровесниками, Нейт смотрел на куратора как на юнца, не нюхавшего пороху, ведь у него самого за спиной была очень суровая школа жизни, какой-то белый воротничок ему не чета.       — Не стоит, это вам надо сочувствовать, — не поддался на провокацию Трой. — Прошу вас ознакомиться с правилами, — он протянул бланк и указал на правый нижний угол, где надо было поставить подпись. Пунктов было очень много, Нейт лишь быстро пробежал их глазами. — Если вкратце: не пить, не курить, не принимать наркотики, не отлынивать от работы, не нарушать режим, не водить гостей, не драться, не скандалить, не портить государственное имущество.       — Многовато «не», вам так не кажется, мистер Корделл? — поинтересовался Нейт, проставляя подписи на нескольких копиях.       — В самый раз, — отрезал Трой. Он посмотрел на экран компьютера, на что-то щелкнул мышкой — заработал принтер. — Возьмите, — он протянул свежеотпечатанный лист Нейту, — здесь информация о вашей работе. Говорю сразу, работа низкоквалифицированная, малооплачиваемая, тяжелая. Вам я нашел место на мусороперерабатывающем заводе; каждое утро, шесть дней в неделю вы будете садиться на автобус, останавливающийся внизу улицы, и ехать до конечной. Там вас ждет плодотворный трудовой день, и вечером вы тем же маршрутом вернетесь назад. Каждый день я обзваниваю все предприятия и проверяю, что все мои подопечные на своих местах. Если я хоть раз получу отрицательный ответ, вы вернетесь в тюрьму.       Сидящий напротив чиновник вызывал у Нейта смешанные чувства. Тот явно был педантичен и трепетно относился к работе, не выходил за рамки и не пытался самоутвердиться за счет человека, над которым у него была власть, это в какой-то мере вызывало симпатию, потому что Нейт слишком привык к охранникам, считавшим заключенных хуже дерьма. В то же время мистер Корделл был представителем системы, и, похоже, очень преданным, он по определению вызывал неприязнь у бывшего заключенного.       — Ни одного прогула? Ни одной маленькой поблажки?       — Ни одной.       — А как же второй шанс? — Нейт уже понял, что правила здесь нарушать нельзя от слова «совсем», но продолжал затягивать беседу, чтобы лучше прощупать куратора.       — Вы уже получили свой второй шанс: вас выпустили из тюрьмы досрочно. Ваш лимит вторых шансов исчерпан, мистер Рэндар, больше никаких ошибок.       Нейт почти минуту пилил мистера Корделла взглядом, а тот и не думал отводить глаза. Вздохнув, он собрал все свои бумаги со стола и поднялся на ноги.       — А исключительные обстоятельства вроде поломки автобуса или болезни? — спросил он напоследок.       — Пытаетесь найти лазейки в правилах, не собираетесь их соблюдать… Не распаковывайте вещи. Похоже, что вы быстро вернетесь в тюрьму.       Нейт заткнулся и, кивнув на прощанье, вышел из кабинета куратора — более точный и исчерпывающий ответ было сложно представить.              

***

      Все познается в сравнении. Человек, который тихо-мирно поживал в своем доме, исправно платил налоги и сетовал на рост цен, посчитал бы, что попал в ад, если бы ему пришлось хотя бы недельку пожить в центре адаптации и поработать на «мусорном» заводе; человек, только что вышедший из тюрьмы, считал, что ему несказанно повезло.       Нейт с радостью ходил бы на работу пешком, если бы на это не приходилось тратить целых три часа, он слишком соскучился по пешим прогулкам, когда за раз можно пройти больше, чем пятьсот метров. Хотя он был рад и трястись в автобусе, засунув в уши наушники и наслаждаясь давно утраченным удовольствием.       Самым лучшим моментом дня было утро на остановке, когда люди еще не успели подтянуться. Автобус всегда приходил четко по расписанию, но Нейт неизменно подходил немного заранее. Он стоял в одиночестве в продуваемой со всех сторон ветровке, слушал музыку и чувствовал себя свободным. В такие моменты он хотел, чтобы время остановилось, и дивился собственной сентиментальности.       Часы на заводе Нейт просто вычеркивал из памяти, не зацикливаясь на них. Он механически выполнял свою работу, слушал начальника и не попадал в неприятности. Рабочие, бывшие заключенные или нелегальные мигранты с бездарно сделанными фальшивыми паспортами за двадцать баксов слишком уставали, чтобы у них были силы на ссоры и выяснения, кто тут главный. Нейт не нашел себе друзей, хотя обзавелся парой полезных приятелей. Тюрьма быстро учит тому, как важно знать нужных и правильных людей. Нейт Рэндар не собирался нарушать закон, но по старой памяти успел навести справки.       По дороге назад в адаптационный центр Нейт выкуривал пару сигарет, напоследок выбрасывал окурок возле полицейского отделения, а потом возвращался в царство режима и порядка.       Порядок в центре адаптации был круглосуточный, потому что мистер Корделл в буквальном смысле слова спал на рабочем месте. Это доставляло некоторые неудобства, потому что Нейт мечтал как-нибудь пропасть на целую ночь, спустить всю свою нищенскую зарплату за один раз и наконец-то оторваться по полной. На пути этой скромной мечты стоял комендантский час.       Даже законный воскресный выходной у Нейта отобрали, отправив его в принудительном порядке на лекцию о соблюдении правил. Мистер Корделл уложил все требования в одно предложение, а лектору потребовался практически весь день. Пока Нейт сидел на лекции, он на полном серьезе мечтал вернуться в тюрьму, потому что там, несмотря на все многочисленные минусы, тебе никто не будет иметь мозг несколько часов — охранники поступят намного гуманнее и запрут тебя в карцере.       Выжатый как лимон Нейт купил себе мерзкого безалкогольного пива, прежде чем вернуться в центр. Он как раз подходил к центру, когда увидел, как полицейские сажают брыкающегося парня в машину.       — Ублюдки, отпустите меня!       Пока парень голосил на всю округу, за сценой молчаливо наблюдали из окон центра. Нейт случайно встретился взглядом с мистером Корделлом, стоящим на пороге. Тот дождался, пока копы уедут, а потом зашел назад в центр.       — Хватит прохлаждаться, шоу окончено, идите по своим комнатам! — громко сказал начальник, и все послушно стали расходиться.       После того, как кого-то взашей вытурили из центра, все притихли. Нейт вернулся в свою комнату, переоделся, а потом сунулся к тихому старику, с которым успел немного подружиться.       — За что его? — Нейт принес старику кроссворд, который купил по дороге.       — Начальник провел избирательный рейд, нашел косяк, — лаконично пояснил старик.       — Слушай, это вообще законно — рыться в наших вещах? Мы же все-таки не в тюрьме, — возмутился Нейт.       — Ага. Ты бы смотрел, что за бумаги подписываешь.       После такого зрелища разговор не клеился. Нейт вернулся к себе и долго не мог уснуть, сверля взглядом потолок. Он знал, что тут строгие правила, и однозначно не собирался их нарушать, но ему все равно было неуютно, словно лично над ним нависла какая-то опасность. Мистер Корделл явно был бесчеловечным мудаком, раз отправил парня назад на нары из-за одного косяка. Они ведь теперь даже легальны! Не здесь, а в штатах получше, но все равно, это же не кокаин какой-нибудь. Но кое-кто был слишком фанатично предан правилам, чтобы проявить немного человечности.              Нейт не влипал в неприятности, но сцена, когда парня ни за что — ну, практически ни за что — отправили назад в тюрьму, так и стояла у него перед глазами. Он ходил как в воду опущенный, пока не привезли парочку новеньких. Кто-то приходит, кто-то уходит, кому-то дорога назад в тюрьму, а кому-то на свободу. Все устроено просто и не стоит того, чтобы из-за этого грузиться.       В числе новоприбывших был совсем молодой парень, Родриго, отсидевший от силы полгода. В нем не было ничего особенного, но по какой-то причине мистер Корделл не вел себя с ним как последний бюрократический ублюдок. Родриго получил более-менее приличную работу, на которую тут едва ли не очередь была, ему досталась самая лучшая комната из тех, что положены бывшим заключенным. Некоторых это возмущало, но Нейт был доволен: оказывается, что-то человеческое не чуждо их строгому начальнику. Да и с парнишкой лучше подружиться, вдруг какая польза будет.       Однажды спеша на работу, Нейт выскочил из центра и натолкнулся на Троя Корделла, тщетно пытающегося завести свою старенькую, потрепанную машину. Вместо того, чтобы просто пройти дальше, Нейт постучал в окно со стороны водителя и дождался, пока Трой опустит стекло и недовольно на него посмотрит.       — Помочь?       — Вам нужно на работу, мистер Рэндар, еще опоздаете на автобус и получите выговор. — Трой вновь попытался завести машину, та издала несколько протяжных звуков и умолкла.       — Я отличный механик.       Нейт обошел машину и без спросу открыл капот. И присвистнул, потому что машина была просто в ужасном состоянии. Несмотря на свой немалый возраст, она могла бы еще порядком прослужить, но если о ней хоть как-то заботиться.       — Я могу починить ее, но потребуется время.       Трой вышел из машины и тоже заглянул под капот, словно хоть что-то в этом понимал. Он перевел на Нейта раздраженный взгляд и увидел едва ли не детское нетерпение в его глазах: тот был похож на ребенка, который увидел запакованный рождественский подарок и хочет поскорее его открыть и узнать, что же там.       — Механик, значит.       — Ну да, и бывший угонщик, но ваша машина в полной безопасности. Как профессионал в обеих областях говорю.       Нейт был уверен, что получит выговор, а вместо этого впервые услышал смех Троя. Черт возьми, почти восьмое чудо света. Он был уверен, что мистер Корделл физически не может издавать звуки смеха, пока он на работе.       — Я чиню вашу машину и не иду сегодня на завод. И мы оба в плюсе.              Трой взвешивал, сомневался, не хотел оставаться в должниках у своего подопечного и, конечно же, не хотел нарушать правила. Но он вспомнил о жирном нуле на своем банковском счете, о лежащем в ящике стола уведомлении о выселении и о ценах, которые видел в прайс-листе ближайшей автомастерской. Похоже, что сейчас Нейт Рэндар ему нужен здесь, а не на заводе.       Иметь дело с угонщиком, до чего же он докатился. А все из-за этой чертовой стервы, его бывшей жены!