Попробуй еще раз

      До субботы дни потекли размеренно. Рон привык к своему положению и перестал вообще реагировать на подначки со стороны, а Гарри с удивлением наблюдал за метаморфозами. Складывалось такое ощущение, что на месте Рона оказался совершенно другой человек – рассудительный, спокойный, а главное – умный. Поттер рассказал о своих наблюдениях Северусу, и они решили обследовать Уизли. Каково же было их удивление, когда в крови Рона они обнаружили убойную дозу из различного рода зелий – подчиняющих, рассеянного внимания, доверия… Видимо, рабский ошейник снял их влияние или, по крайней мере, приостановил действие. Северус решил провести полную диагностику и выявил, что к Рону применялся даже Обливейт, причем не единожды. Сам Рональд даже радовался, что обзавелся таким незатейливым «украшением» на шее. Ведь, если задуматься, то именно этот ошейник впервые в жизни вывел его из-под влияния родителей и иже с ними в лице Дамблдора и «Ко», и позволил думать и делать выводы самостоятельно. Рон был хорошим шахматистом, а значит, по складу ума был стратегом, и быстро понял все свои выгоды, перестав сопротивляться своему хозяину. Директор пытался вызвать его к себе в кабинет, но когда узнал, что Поттер придет вместе с ним, отменил приглашение.       Гарри и Северус проводили почти все свободное время вместе, все больше и больше привязываясь друг к другу. Северус уже давно признался себе, что любит этого зеленоглазого мальчишку, но, будучи человеком взрослым, он прекрасно понимал, что на одной любви далеко не уедешь. Поэтому налаживать нужно не только романтические, но и партнерские отношения. Он разговаривал с Гарри о своей и его жизни, о планах на будущее, интересовался его мнением обо всех аспектах жизни и все яснее понимал, как он был слеп, оказывается, в своей прошлой жизни. Ведь, если верить Гарри – а не верить оснований не было – он считал Поттера недалеким и глупым, а на самом деле Гарри был очень умным юношей. Поделившись с Гарри своими наблюдениями, он услышал в ответ смех.       - Северус, ты был абсолютно прав тогда. Я был слепым, глухим и глупым, а еще самоуверенным и самонадеянным. Меня водили, как бычка на веревочке, а я покорно шел на убой. Это мне Смерть мозги на место вправила и глаза открыла.       Так, в относительном спокойствии, они и дожили до субботы.       В субботу все учащиеся с утра отправились в Хогсмид. Гарри должен был идти с друзьями, как обычно, но сегодня должна была случиться Заключительная Битва Добра со Злом, поэтому он отправил друзей чуть пораньше, сказав Драко, что ему нужно поговорить со Снейпом, а с собой взял Рона. Как бы то ни было, но трусом Уизли не был, а свидетель был просто необходим. Они шли в волшебную деревню, дорога была пуста, как по заказу. Гарри, будто бы задумавшись, шагал неспешно, а Рон плелся следом. Неожиданно – ну, по крайней мере, для Рона – перед ними с хлопком появился Волдеморт с двумя Пожирателями Смерти в масках. Волдеморт – которого изображал Люциус – поражал своей «красотой»: змеемордое чудовище с противной светло-зеленой чешуйчатой кожей и лысым черепом. Люциусу, кстати, очень красивому мужчине, было нелегко согласиться подменять этого сумасшедшего уродца. Но чего только не сделаешь «Ради Всеобщего Блага».       - Гарри Поттер – мальчик-который-выжил, сегодня должен умереть, – Люциус в образе Волдеморта был великолепен, плакали по нему театральные подмостки, – не сопротивляйся, Гарри, и никто больше не пострадает.       Рон хлопал глазками, в ужасе смотря на Темного Лорда. Он же был уверен, что с Волдемортом должен биться Избранный – Невилл, а оказалось, что этому уроду нужен именно Гарри.       - Ты не запугаешь меня, Лорд Волдеморт, – Гарри с трудом сохранял на лице серьезное выражение. Когда они планировали эту эскападу, он не думал, что будет так смешно, – я так просто тебе не дамся! Я буду биться с тобой!       Двое подручных ПСов взмахами палочки установили барьер, в который заключили «Волдеморта» и Гарри. Рон был привязан к ближайшему дереву, с безопасного расстояния наблюдая за битвой. Разыгранный, как по нотам, бой между Гарри и Темным Лордом был очень зрелищным. Волдеморт кидал в Гарри проклятия, разрезавшие воздух разноцветными всполохами, Гарри отвечал такими же. На самом деле это были вовсе не проклятия. Гарри и Люциус просто выпускали в друг друга разноцветные лучи и никто не заметил, что в руках у Поттера очень необычная, черная с серебряными и золотыми вкраплениями, палочка. Барьер гудел, как высоковольтные провода, не позволяя слышать, что же там происходит на самом деле. Когда с палочек начали срываться ядовито-зеленые лучи, Рон от ужаса почти потерял сознание, повиснув на веревках. Алекто и Амикус не отводили взгляда от своего повелителя, они, видимо, считали бой между Темным Лордом и школьником нормальным. Им и в голову не приходило, что их повелитель, считавшийся одним из самых сильных магов современности, бьется с всего-навсего мальчишкой, который еще и школу-то не окончил.       Гарри и «Волдеморт» бились уже несколько минут, когда начали появляться первые случайные зрители – младшекурсники. За ними по дороге практически летел Снейп. Именно у него было самое сложное задание – он должен был обезвредить брата и сестру Кэрроу. Что бы о Северусе ни думали окружающие, как бы его ни ненавидели, но все признавали, что безопасность учеников для него всегда была на первом месте. Он налетел черным ураганом, сметя своей мощью сопротивление ПСов в несколько мгновений. Привязав обоих, уже в бессознательном состоянии, к ближайшему дереву вместо освобожденного Рона, он метнулся к барьеру, за которым разворачивался финальный акт поединка. Гарри, как только заметил прибывшего Снейпа, метнул луч в Волдеморта, взорвавшийся светом сверхновой звезды. Ярчайшая вспышка ослепила всех вокруг, выбивая слезы и не позволяя рассмотреть происходящее. А происходило самое интересное. Люциус быстро убрал дезиллюминационные чары с трупа настоящего Волдеморта, который притащил с собой, и снял стазис, все-таки не зря Гарри настоял на том, что тело нужно сохранить. На себя накинул мантию-невидимку, которую ему подал Гарри, и занял место подальше от всех, чтобы сразу после снятия купола аппарировать домой. Северус бился над куполом, Керроу были сильными магами, и снять его было на самом деле сложно. Когда сияние под куполом погасло, все увидели Гарри, стоящего на коленях над трупом поверженного врага. Северус, метнув последнее заклинание, снял гудящий барьер и кинулся к своему ученику. Здесь – именно ученику, никто не должен заподозрить, что их связывает что-то большее. И никто не услышал тихого хлопка аппарации, с которым Люциус Малфой отправился домой.       Они все рассчитали правильно, последнее заклинание было очень энергозатратным, в отличие от всех остальных разноцветных лучей. Гарри находился практически на грани магического истощения, и Северус спаивал ему зелья из многочисленных флакончиков, одно за другим так, что любой колдомедик с легкостью подтвердит, что бой был, и мальчишка почти полностью исчерпал свой магический резерв. Через несколько минут появились авроры во главе с Кингсли Шеклболтом. Между ними мелькали серые тени невыразимцев, которые уже упаковывали труп Волдеморта для отправки в отдел тайн и надевали антимагические наручники на обоих Керроу. Немного запоздав, появился Дамблдор. Те, кто хорошо его знал, могли заметить ужас в старческих глазах. Все планы летели книзлу под хвост, вот и Темный Лорд его производства канул в небытие. Над Гарри уже вовсю хлопотали колдомедики, проводя диагностику. К их удивлению, кроме магического истощения, ничего не нашли. Рон, не закрывая рта, всем и каждому рассказывал о бое, который видел собственными глазами. В полном восторге от храбрости Поттера, он рвал горло за него, утверждая, что храбрее никого и никогда не видел.       После оказания Гарри первой помощи, всех очевидцев забрали в Аврорат для снятия показаний. Гарри, как на духу, рассказал всю историю, которую полностью подтвердил младший Уизли. Если бы все это произошло без свидетелей, то может слизеринцу Поттеру и не поверили бы, но не верить Уизли и еще куче младшекурсников причин не было. Северус сопровождал своего ученика, не оставляя его ни на минуту. Даже если кто-то и был недоволен, то заглянув в глаза мрачному декану Слизерина, сразу умолкали. Такая злая темнота в них плескалась, что даже закаленные боями авроры отворачивались. После всех допросов пришел Министр Магии с пафосными речами и поздравлениями. Авроры попытались было прижать Снейпа, но были неприятно удивлены отсутствием метки на предплечье, хотя Дамблдор утверждал, что она была. Да и сами они помнили ее по прошлому задержанию. Когда были использованы все отменяющие чары для того, чтобы снять иллюзию с руки, от него наконец-то отстали, признав его заслуги. Фадж жал руки Гарри и Северусу, обещая закатить пир на весь магический мир и осчастливить героев орденами. Дамблдор, прибывший следом за своими подопечными и Снейпом, также принимал поздравления с тем, что в стенах его школы вырос национальный герой. Почему-то все резко подзабыли, что и Реддл учился в Хогвартсе. Директор делал хорошую мину при плохой игре и, как мог, примазывался к героям, чтобы успеть урвать и свой кусочек пирога.

***

      - Северус, как я устал, – стонал Гарри, растянувшись на диване.       - С чего бы это? – ухмылялся Снейп из кресла, где удобно устроился с бокалом коньяка.       - Я бы лучше с настоящим Волдемортом сошелся в дуэли, чем еще хотя бы пять минут слушал этих министерских подхалимов, – ответил Гарри, – а давай попросим у домовиков чаю с чем-нибудь сладким, а?       Гарри и правда заслужил сегодня не только сладкого, а всего, чего пожелает, поэтому Северус щелчком пальцев вызвал домовика и попросил накрыть им стол. Поттер вел себя сегодня безукоризненно, сначала во время «боя», потом в министерстве. Все-таки он еще очень юн и ему было сложно на допросе в Аврорате, ведь он предъявил им свою палочку для проверки. Слава Слизерину за Тайную комнату, которую не могли найти тысячу лет и которую Салазар защитил так, что в ней не то что непростительные можно отрабатывать, а небольшой Армагеддон можно спрятать от всевидящего ока министерства. Так что при проверке палочки, принадлежащей волшебнику Гарри Поттеру, было выявлено, что он пользовался не только боевыми и щитовыми заклинаниями, но и Авадой Кедаврой не побрезговал.       - Мистер Поттер, как вы могли воспользоваться непростительным заклинанием? – со странно бледным видом спрашивал Кингсли. Бледность придавала его шоколадному лицу необычный синюшный оттенок, и он становился похожим на баклажан.       - Вы, видимо, считаете, что я его должен был победить щекочущими чарами или ватноножным проклятием? – парировал разозленный донельзя Гарри. – Или он должен был умереть от проповеди про всеобщее благо? Убил я его точно не Авадой, так что не понимаю суть ваших претензий.       - Нет, но…       - Вы меня, конечно, извините, мистер Шеклболт, но рассуждать, сидя в кабинете, все горазды. Встали бы на мое место и сделали бы все, как надо, – оборвал его Гарри и покинул кабинет.       Он решил найти министра и решить все вопросы на месте. Министр нашелся сам. Он шагал во главе процессии, в которую, кроме его аппарата, были приглашены и некоторые журналисты. На переднем плане маячила незабвенная Рита Скитер. Гарри решил, что в этот раз он просто обязан использовать ее в своих целях. Поттер дал пресс-конференцию, которую пытался было остановить министр, но журналисты стали задавать ему такие неудобные вопросы, что тот поспешно ретировался. Гарри, как честный мальчик, с наивными глазами признался, что очень испугался нападения и, пытаясь защитить не только себя, но и остальных школьников, убил Темного Лорда. Журналисты остались довольны его откровенностью и не стали ранить детскую психику неудобными вопросами, довольствуясь рассказом «очаровательно-наивного молодого волшебника».       Потом его допрашивали невыразимцы. Они быстро выявили, что Волдеморт скончался от неизвестного фактора. Гарри сказал, что с испугу перепутал заклинания, и сам не знает, что у него в итоге вышло. Просто в Волдеморта попал яркий белый луч, и он умер. Лучшие аналитики так и не смогли определить, что же за проклятье вылетело из палочки последним. Гарри про себя радовался, что несовершеннолетнего школьника никто не заподозрил в преднамеренном вранье, а веритасерум к нему применять нельзя, как и легиллименцию. На этом от него и отстали, в душе радуясь, что избавились от такой головной боли.       Затем был импровизированный фуршет, который министр на радостях тут же организовал. А завтра грянет новость уже на всю Британию, и у Гарри вообще не останется мало-мальского личного пространства. Всенародная любовь – страшная вещь. А еще ученики, которые, что тот флюгер, куда ветер дует, туда и они. Еще пару дней назад едва проклятия в спину не посылали, а завтра…       Вот наконец-то и закончился этот суматошный день. Гарри уже привычно устроился на плече у Северуса. Они продолжали спать в одной постели, хотя Снейп и пресекал все поползновения со стороны Поттера. Он, конечно, не хотел отпускать его от себя и ему нравилось спать, уткнувшись носом в макушку и вдыхая ставший родным запах, но переходить грань не спешил. Северус впервые в жизни чувствовал, что теперь все точно будет хорошо.

***

      Гарри шел на завтрак, как на казнь. Блейз и Драко притихли, понимая, что Гарри не большой любитель всеобщего внимания, и ему сложно выйти сейчас под прицелы взглядов в большом зале. Рон с гордым видом шагал за своим хозяином. Он-таки оказался рядом с избранным и гордился его победой, как своей собственной. Гарри, опустив голову и стараясь быть как можно более незаметным, пробирался к своему месту за столом. Первые слухи по школе пошли еще вчера, все же свидетелей эпической битвы было немало, а молчать о своем, хоть и косвенном, участии студенты не стали. Поэтому Гарри встретили громом аплодисментов, которые раздавались со всех столов и эхом отражались от стен и потолка. Дамблдор со сладкой улыбочкой встал, призывая к тишине. Когда хлопки затихли, он начал свою речь.       - Дорогие ученики! У всех нас сегодня великий праздник, день, когда магический мир избавился от тирана и убийцы – Волдеморта. Этим мы все обязаны нашему герою – мистеру Гарри Поттеру! Он, проявив чудеса храбрости и самообладания, в одиночку победил темного волшебника. Мы навсегда должны запомнить этот день и это имя – Гарри Поттер. Давайте все поблагодарим его за наше светлое будущее!!!       Грянули аплодисменты, ученики кричали, свистели и скандировали имя победителя. Гарри с пунцовым то ли от смущения, то ли от злости лицом кивал и махал всем рукой, молясь про себя Мерлину, Моргане и всем волшебным богам и боженятам, чтобы эта всеобщая истерия наконец-то закончилась. Видимо кто-то все же его услышал, потому что Дамблдор поднял руки, утихомиривая разошедшихся подростков.       - А теперь я хочу сказать – да будет пир!!!       На столах, вместо обычного для Хогвартса завтрака, появились всевозможные вкусности. Различные пирожные, запеканки, пироги и даже разные соки, а не опостылевший всем тыквенный. Так как было воскресенье, то на учебу никто не спешил и все наслаждались неожиданным праздником. Время от времени к Гарри подходили группки студентов, чтобы выразить благодарность, вгоняя его в краску. Он же точно знал, как все было и от кого он «избавил» волшебный мир. Поттер, как только заметил, что Снейп покинул Большой зал, направился вслед за ним, но был остановлен директором, пригласившим его на разговор. Единственное, чем Гарри был доволен, так это полным отсутствием людей в директорском кабинете, ну, за исключением самого Дамблдора.       - Гарри, я же могу тебя так называть? – со сладкой улыбочкой начал директор.       - Можете, профессор.       - Так вот, Гарри, ты конечно герой и с этим никто не спорит, но позволь старому волшебнику рассказать тебе немного больше, чем знают все остальные. Я не спорю, ты убил Темного Лорда и дал мир магической Британии, но боюсь это ненадолго. Когда в прошлый раз все радовались, что Волдеморт повержен, я был единственным, кто почти точно знал, что он вернется.       - Профессор, вы хотите сказать, что он может опять возродиться? – Гарри наивно хлопал ресницами, заглядывая старику в глаза.       - Да, Гарри, он не просто может, он обязательно вернется. Его не зря назвали Темным Лордом. Он очень сильный темный колдун и провел ужасный ритуал, чтобы обеспечить себе бессмертие. Он разорвал свою душу на кусочки и спрятал их в разных местах, заключив в старинные артефакты, – Гарри едва сдержался, чтобы не засмеяться вслух, ага, магловская записная книжка была, конечно, очень древним и очень артефактом, таких артефактов на каждом углу – пучок пятачок! – В прошлый раз, когда ты развоплотил его, ему потребовалось почти четырнадцать лет, чтобы вернуться. Думаю, что на этот раз у нас не будет столько времени. Год, максимум два, и над домами магов вновь взметнутся метки Темного Лорда.       - И что же теперь делать? – детский взгляд и дрожащая губка. – Вы же не хотите сказать, что я опять должен буду его убивать?       - Маль… Гарри, мне не хотелось тебе этого говорить, но, видимо, такая твоя судьба, – почти искренне вздохнул директор.       - Можно я сейчас пойду и все обдумаю? – спросил Гарри.       - Иди, если ты захочешь поговорить, то всегда можешь прийти сюда, – напутствовал его Дамблдор.       - До свидания, профессор, – сказал Гарри, выходя из дверей.       - До свидания, мой мальчик, – ответил директор в закрытую дверь, довольно улыбаясь.       «Может все не так уж и плохо, – думал Дамблдор, – этот герой еще поддается влиянию. Если правильно разыграть эту партию, то можно выгадать неплохие бонусы. Осталось снять влияние Жнеца на меня и можно затевать новую игру. Зелье почти готово, до нужного дня осталось немного подождать, и все – свобода. Главное, не думать об этом, не то узнает эта сволочь и все планы рухнут».

***

      Гарри второй раз за день направился к слизеринским подземельям, когда его остановил запыхавшийся Драко.       - Гарри, там… там…       - Драко, что-то случилось? Отдышись и скажи по-человечески, – приобняв друга, задыхающегося от быстрого бега, Гарри усадил его на подоконник.       - Уфф… Там Блейз и какая-то женщина ругаются, она тебя предпоследними словами кроет, а Блейз плачет. Я ничего не понимаю, – наконец выдохнул Драко, – я побежал тебя искать, а они в Большом зале остались.       Гарри уже догадался, что там произошло.       - Ну, вот и за что мне это все, а? Да еще и в один день? Пошли разбираться, что ли, – как на повинность, Гарри поплелся в Большой зал.       Надежды на то, что в Большом зале не будет свидетелей, естественно не оправдались. Создавалось такое ощущение, что все, кто были в замке, набились сюда. В середине импровизированного круга стоял Блейз Забини рядом с какой-то древней старухой. Она была похожа на ведьму из маггловских сказок – горбатая, с седыми патлами, торчащими в разные стороны, нос почти касался кончиком верхней губы, такой он был длинный и крючковатый, по всему лицу росли то ли родинки, то ли бородавки. Портрет завершала невообразимая одежда, Молли Уизли на ее фоне была просто моделью с глянцевой обложки. Складывалось такое ощущение, что в этих вещах уже четверо умерло. Эта бабка орала дурным скрипучим голосом.       - Где этот лорд недоделанный, я тебя спрашиваю, Блейз?       - Я не знаю, – шепотом отвечал Забини, – я не слежу за ним.       - Что же ты для него делаешь, что с тобой все в порядке? Задницу подставляешь? Посмотри, что он со мной сделал! Я потеряла все. Кому я теперь буду нужна?       Гарри не знал, как лучше вмешаться, чтобы эта баба не разболтала ничего лишнего. Как всегда, на выручку к нему пришел Северус. Он молча подхватил под локоть вздорную старуху и, мотнув Гарри головой, позвал за собой. Они быстро дошли до кабинета зельеварения – Северус со своей пленной, Гарри и Блейз. Драко, понимая, что это дело семейное, предпочел уйти в факультетскую гостиную. Северус, закрыв дверь заклинаниями и от любопытных ушей и от несанкционированного вторжения, осмотрел всех по очереди.       - Ну, и что здесь происходит? – настроение декана резко падало ниже нижней критической отметки, за которой следовал взрыв.       - Блейз, потрудись объяснить, что это за женщина, которая так опрометчиво устроила скандал моему ученику? – Северус изогнул бровь и смерил ее уничижительным взглядом.       - Это – моя мама, Леди Забини, – ответил Блейз, срываясь на рыдания.       - Я так понимаю, что откат не заставил себя долго ждать, да, мадам? – вмешался Гарри, которому больно было смотреть на своего вассала.       - Лорд Певерелл, – она опустилась на колени, – я молю о прощении. Моя гордыня застила мне глаза. Я понесла наказание, меня лишили моей красоты. Молю вас, помогите.       - А чем вы со мной будете расплачиваться? Вот ваш сын, по вашему мнению, мне задницу подставляет, о чем вы не постеснялись кричать на весь Большой зал. Чем же я могу вам помочь теперь? Поздно уже. Вы не послушали меня тогда, в отличие от вашего бывшего сына, который оказался куда умнее вас. Я ведь правильно понимаю, что вас изгнали из Рода? – он не собирался ее жалеть, после сделанного выбора назад дороги нет.       - Да, меня выжгли с гобелена, меня лишили всего, даже фамилии, – она рыдала, стоя на коленях, – я все потеряла…       - Я не могу вам помочь, – Гарри отвернулся от нее и посмотрел на Блейза. – Ты понимаешь, что теперь она для тебя чужая? Ее не просто выжгли с гобелена, ее лишили родовой магии и крови Рода. Она больше не твоя мать.       Да, слова были безусловно жестокими, но нужными. Даже хорошо, что Блейз увидел ее в таком состоянии. После этого у него не будет возникать вопросов о правомочности наказания, которое он понес. А Блейз прекрасно понимал, что лучше принять суд Гарри, чем Магии. Он отвернулся и отошел от рыдающей старухи.       - Вам лучше уйти, вы не имеете права находиться на территории школы. Здесь у вас нет сына… больше… – Блейз говорил эти слова, собрав всю волю в кулак.       Она тяжело поднялась и поплелась к выходу. Северус снял запирающие чары и выпустил ее. Она ушла, даже не оглянувшись, в который раз подтвердив, что Магия не ошибается в выборе наказания. Она забирает самое дорогое. И для бывшей Леди Забини этим была не семья и дети, а ее красота. Гарри подошел к Блейзу и обнял, давая возможность выплакаться и ощутить поддержку, которую мог дать ему теперь только он.