Попробуй еще раз

Северус держал на ладони браслеты из потемневшего от времени серебра с антрацитово-черными ониксами изысканной огранки, которые ему несколько минут назад доставили из банка. Понимание, что сегодня он свяжет себя узами, пусть пока всего лишь помолвки, а не брака, прокатывалось по телу теплой волной и клубилось светлой радостью в груди. Кто бы мог подумать, что он будет счастлив от мысли о браке? Северус после смерти Лили даже и не мечтал о том, что в его сердце вновь зажжется огонь чувств и эмоций, настолько он заледенел в тот Самайн. Но Гарри… Он настолько другой, отличный ото всех… Настолько его, что в груди щемит от нежности и страха потерять, не оправдать доверие, испугать и оттолкнуть. Он аккуратно уложил браслеты в бархатный мешочек, хмельно улыбнулся и пошел искать Гарри, полагая, и небезосновательно, что его уже необходимо спасать от любопытства друзей. Он шел в крыло наследника, когда его остановил голос с картины: — Лорд Принц? — темноволосый и темноглазый волшебник смотрел на него с полотна. — Да. С кем имею честь? — Северус слегка склонил голову, понимая, что просто так его бы не потревожили. В Малфой-мэнор даже на портреты не могли попасть рядовые волшебники. — Я — Игнотус Певерелл, — ответил маг, — и прошу уделить мне несколько минут вашего времени. — С удовольствием, — ответил Северус, во все глаза рассматривая «ожившую» легенду. Хотя, после общения со Смертью и Магией… Северус хмыкнул оттого, насколько круто повернулась его жизнь с приходом в нее Гарри. — Давайте пройдем в гостиную. Лорд Принц приглашающе махнул рукой на ближайшую дверь. — Я буду там, — ответил Игнотус, исчезая с картины. Мужчина встал напротив большой и пока пустой картины, облокотившись бедром о стол. Как-то до этого момента предки Гарри не горели желанием познакомиться с ним, хоть и знали о его существовании. Северус готов был прозакладывать душу, что визит случился только благодаря их недавним приключениям. — Лорд Принц, — на картине теперь уже находились три волшебника, но общался с ним пока только Игнотус, — мы пришли выразить вам нашу признательность за главу нашего рода… за его спасение… Северус, не сдержавшись, нетерпеливо махнул рукой, прерывая эти словесные танцы. Ему и даром не сдались благодарности от кого бы то ни было. Он за Гарри в Тартар спустился бы, а они… — Не стоит благодарить меня. Тем более моей заслуги в этом почти не было. — Гордый, — одобрительно сказал один из волшебников и представился: — я — Антиох. Мы не будем больше благодарить вас, хоть и должны. Наш наследник — единственный представитель рода, последний. Нам бы не хотелось, чтобы Певереллы вновь стали героями сказок и легенд. — Я понимаю, — Северус ответил легким поклоном, — но Гарри дорог мне, поэтому не стоит благодарить. Все это сделано из эгоистичных побуждений. Вы искали встречи со мной, чтобы выразить свою благодарность? — Не только, — ответил Антиох, — по большей части мы бы хотели поговорить с вами насчёт Дамблдора. — А что с ним? — Северус изогнул бровь. — Сидит в темнице, вот и пусть сидит и дальше. Ждёт, так сказать, своей участи. — Об этом и речь, — разговаривал с Северусом всё так же только один из братьев, — он уже не в камере. Северус окинул картину пытливым взглядом, прошелся по насмешливым, но спокойным лицам, поняв, что ничего непоправимого не случилось, и спросил: — Надеюсь, он ещё живой? — Умный, — одобрительно проворчал один из братьев Певерелл. — Почти, — ответил Антиох, — но это, можете мне поверить, временно. Нам бы не хотелось, чтобы Гарри пятнал душу тёмными ритуалами раньше времени, так что приняли меры по избавлению волшебников от влияния Дамблдора и сами провели необходимые… К-хм… процедуры. — Значит, позже Гарри может пятнать душу сколько угодно? — Северуса почему-то зацепила эта оговорка Антиоха. — Позже, — хмыкнул волшебник, — Гарри будет уже совершеннолетним, примет служение Госпоже, и никакая грязь не пристанет к его душе. — Ясно. Так что там с Альбусом? — Альбус искупает свою вину. Вам не нужно знать как именно, просто передайте Гарри, что эта проблема решена. — Хорошо, — Северус кивнул. — Кстати, у меня тоже есть для вас новость. — Какая? — Мы с Гарри сегодня заключаем помолвку и уезжаем в небольшое путешествие. — Тогда вам понадобится кое-что, — вступил в разговор третий из братьев — Кадмус, — ведь вы не хотите, чтобы Гарри поехал в сопровождении не только вас, но и своего раба? Как-то Северус до этого момента про Ронни и не вспоминал. Естественно ему бы не хотелось чтобы рядом с ними в ИХ дни крутился этот рыжий. — Морти, — Антиох позвал домовика, который тут же появился, — принеси из хранилища амулет присутствия. Домовик исчез и почти моментально вернулся, держа в костлявых лапках подвеску с голубым камнем. Северус принял амулет и вопросительно посмотрел на Антиоха. — Пусть Гарри вольёт немного магии в этот амулет и отдаст рабу. Я думаю, дней на десять заряда должно хватить. — Спасибо, — Северус немного склонил голову, — а теперь, если у вас нет больше никаких дел ко мне, позвольте откланяться. И ушел, эффектно взмахнув полами неизменной черной мантии. *** Драко и Блейз привели Гарри в гостиную на половине наследника, усадили в кресло, устроившись напротив на диване, и нетерпеливо уставились на него. Ронни уселся в ногах, прильнув плечом к колену хозяина. — Ну, Поттер, не томи, — Драко ерзал по дивану, и только крепкая хватка Блейза на его талии не позволяла подскочить с места. — С чего бы начать? — Гарри сделал вид, что задумался, но тут же раздался сдвоенный рык нетерпеливых друзей. — Начну, пожалуй, с самой свежей новости. Твой отец, Драко, предложил заключить помолвку между тобой и Блейзом. И мне нужен ответ, потому что заставлять кого бы то ни было я не собираюсь. Драко порозовел, а Блейз притиснул его к себе покрепче, стрельнул темными глазами на Поттера и ответил: — Если Драко захочет, то я не против, а очень даже за. — Уверен? — Гарри пытливо заглядывал в лицо Забини. — Блейз, это не шутки. Если меж вами и будет заключен союз, то только магический. Хоть Гарри и видел поцелуй ребят, но подростковые чувства так недолговечны, что он переживал, что потом нерушимыми узами будут связаны люди, едва переносящие присутствие друг друга. — Драко мне всегда нравился… — Блейз мне очень симпатичен… — Хоровое пение, — хохотнул Гарри, — тогда будем считать этот вопрос решенным. И потом, пока заключим светскую помолвку, а магический обряд проведем после окончания школы. Так будет лучше всего. Гарри замолчал, задумавшись, но из мыслей его выдернули два недовольных окрика: — Поттер! — Даже не думай, что сможешь отмолчаться! Добил Гарри заискивающий взгляд рыжика. — Ну, ладно, вымогатели… Гарри почти полностью пересказал свои приключения в подземельях Хогвартса, когда в дверях появился Северус, подошел к креслу и подал руку Гарри, в которую тот тут же вложил свою ладонь. — Извините, господа, — Северус окинул композицию на диване насмешливым взглядом, — но Гарри я у вас забираю. *** Провести церемонию магической помолвки в ритуальном зале Мэнора — это ХОРОШО! И не просто хорошо, а просто отлично. Люциус не торопясь готовил алтарь для Поттера и Принца, мурлыча под нос незатейливый легкий мотивчик. Он всегда считал Малфоев любимчиками Магии, но теперь мог это заявлять со всей ответственностью. Пусть мимолетно, пусть, как во сне, но его коснулась ТАКАЯ сущность, что душу наполняло благоговение и священный ужас. Северус! Кто же знал, что он ради Поттера готов пожертвовать всем, то есть абсолютно всем. Ведь если бы его просьбу Магия сочла бы неуместной, то потеря магических сил была бы практически благословением, но, скорее всего, его бы просто размазало тонким слоем по всем планам бытия. Когда он возложил руки на врата ритуального зала, то в первый момент у Люциуса была одна мысль — БЕЖАТЬ! Как можно быстрее и как можно дальше! Но малфоевская интуиция, противореча здравому смыслу, велела встать рядом и поддержать единственного настоящего друга. И Люциус ни на секунду об этом не пожалел! Сама Магия коснулась его, ПРОСТИЛА его! В ту секунду, когда ЕЁ рука лежала на его голове, он поклялся, что с этого мгновения никогда больше не пойдет против ее законов. Люциусу казалось, что это было не просто прощение, с него словно сняли всё наносное. — Нужно будет провести ритуалы и посмотреть — а может и родовые проклятия сошли? Последние штрихи к предстоящей помолвке были сделаны. Люциус осмотрел ритуальный зал придирчивым взглядом, довольно покивал головой и вышел. Теперь сюда первыми зайдут Гарри и Северус. *** В совершенно другом ритуальном зале, а вернее, в ритуальном круге в пещере под Певерелл-гардом, на светящемся алтарном камне лежал Альбус Дамблдор. С момента начала ужасного ритуала прошло всего ничего, но ему казалось, что прошли года, если не столетия. Он думал, что, может быть, тело потеряет чувствительность от потери крови и постоянной боли, что разум, перегруженный кошмарными событиями, уплывет в спасительный обморок, что, в конце концов, сердце остановится и даст ему ускользнуть из этого места. Но нет! Каждая, каждая! минута становилась ужаснее предыдущей. Боль не стихала, а наоборот нарастала, не утрачивая первоначальной остроты. Каждый порез, каждый вывихнутый сустав не просто болели, а болели адски. Альбус уже давно сорвал голос от безумных воплей (как только исчезли те ужасные создания, что пытали его, появился домовик и снял с него заклинание немоты), он же не знал, что замок питается его ужасом, его болью, его страданиями. Концентрические ярко-белые круги расходились от алтаря, теряясь в темноте. И Альбус, которому любезно объяснил тот ужасный монстр в костяной маске, знал, что с каждым таким выплеском по Британии прокатывается очищающая волна, которая, словно вода, смывает все то, чего он с таким трудом достиг. Уважение, густо замешанное на зельях и заклинаниях; почитание, заработанное ложью; любовь учеников, выпестованная на ненависти к другим… Он выл от безысходности, не в силах пошевелиться. — Так-так-так, — голос холодный, пронизывающий, властный и, что удивительно, женский, — и кто это тут так заунывно воет? Перед Альбусом из тьмы вышла закутанная в плащ фигура. — По-о-о-по-по-мо-о-о-… — Помочь? — голос прозвучал насмешливо. Альбус лишь заморгал быстрее, не имея возможности двинуться с места. — Узнаю работу Антиоха, — ледяные пальцы коснулись одного из разрезов, принося нестерпимую боль, — он всегда меня впечатлял своей изобретательностью. Холодная ладонь легла на горло, сжимая его, и Альбус расслабился под ней, надеясь на освобождение, пусть и смертельное. — Альбус-Альбус-Альбус, — как-то разочарованно проговорила фигура, вдруг откидывая глубокий капюшон. Дамблдор во все глаза рассматривал великолепную неземную красавицу, что предстала перед ним. — Ты думаешь, что умрешь - и всё закончится? — Д-дх-да, — прохрипел он. Незнакомка наклонилась над ним, занавешивая обзор черными, как смоль, волосами. — Наивный, — она почти нежно обвела пальцами контур лица, обхватила его за подбородок, впиваясь взглядом в голубые глаза напротив, и… начала меняться. — А-а-а-а-а-а-а-а!!! Дамблдор орал, хрипел, напрягал все мышцы, пытаясь уйти от прикосновения, но у него ничего не получалось, оставалось лишь закрыть глаза, но и этого его лишили с ужасающей легкостью, словно приморозив веки. Над ним нависала СМЕРТЬ! Именно такая, какой она всегда представлялась в воображении простых обывателей, но в тысячу раз ужаснее. Нежные черты лица поплыли, застывая ужасной костяной маской, перед которой маска палача, что пытал Альбуса, казалась милым карнавальным украшением, губы поднялись в оскале, обнажая иглы клыков, волосы, прекрасные черные волосы, которые были раньше, зашевелились на голове, превращаясь в грязно-красных червей. — Альбус Дамблдор, — голос напоминал лязганье стали, — за покушение на моего потомка, за попытку его убийства, за намерение истребить мой Род, я приговариваю тебя к тысячелетним пыткам в Серых Пределах. Твоя душа никогда не переродится! Твоя душа никогда не найдет покоя! Ты теперь мой, до скончания МОИХ дней! — Нет! Нет, умоляю! — Альбус рыдал от ужасающей перспективы. — Но это еще не всё, — Смерть наклонилась и дунула в лицо старика. — Это тебе подарочек, жду тебя через год. И исчезла. Через несколько мгновений рядом с Альбусом появился Антиох, окинул взглядом подопытного, хмыкнул и произнёс: — Спасибо, Госпожа, — Антиох, со всеми его умениями, смог бы продержать Альбуса на этом свете не больше пяти-шести месяцев, а Смерть подарила еще столько же. Может кому-то покажется это не очень значимым, но Антиох знал, что за эти полгода Певерелл-гард не просто напитается энергией, но и запасёт ее столько, что братья получат возможность вновь ожить. — Нужно донести эту новость до братьев, — Антиох ухмыльнулся и вернулся на картину.