Безмолвные ангелы

Звонок застает его за поглощением чизбургера с двойным беконом и домашней жареной картошки в Стейси Динер — пожалуй, единственной оставшейся радостью в его жизни. Увидев, от кого исходит звонок, Дин не торопится, и, прежде чем взять трубку, неохотно проглатывает остатки бургера и вытирает пальцы. Лейтенант совершенно точно не является президентом его фан-клуба, и это взаимно. Ей не нравится отсутствие в нем рвения и амбиций — что Дин доволен своей ролью детектива и не хочет двигаться дальше по карьерной лестнице, но, что еще важнее — она не переносит его отца. Хотя, она не одинока — Джона Винчестера недолюбливает множество людей. Не обращая внимания на неодобрительный взгляд официантки, Дин отсчитывает гудки и отвечает ровно тогда, когда звонок вот-вот должен быть перенаправлен на голосовую почту. — Да? — Винчестер, у тебя новое дело, — раздается голос лейтенанта, и Дин практически видит, как она хмурится, услышав его неформальное приветствие. Ему бы никогда не пришло в голову открыто выступить против нее, больно много чести, да и к тому же бессмысленно — через год-два она, так или иначе, продвинется на еще более престижную должность. Но такие мелочи все же греют душу. Он вытаскивает бумажную салфетку и достает ручку из кармана, чтобы небрежно набросать адрес. — Кас уже выехал или мне ему позвонить? — Я его уже проинформировала. Ну, кто бы сомневался. Кас — ее любимчик, ее протеже. Она сделала их напарниками пару лет назад, и Дин подозревает, что в этом заключалось своего рода испытание для Каса, которое тот должен был преодолеть — иметь в напарниках главного чудака всего отделения. Пока что степень раскрываемости у них была одна из лучших в городе, так что их оставили работать вместе. Она наверняка гордится тем, что так удачно их пристроила, и лично заинтересована в том, чтобы они и дальше преуспевали. Это может и не дает ему право творить все, что в голову взбредет, но в его распоряжении есть хоть какие-то поблажки, так что Дин позволяет себе еще одну небольшую выходку: он вешает трубку первым, даже не попрощавшись, и доедает свой ужин, прежде чем выехать на дело. Он знает, что останется безнаказанным. Конечно, позже она к нему прикопается, но для этого она всегда найдет причину, даже если не давать ей повода намеренно. *** Приходится пятнадцать минут кружить по промышленному району, чтобы найти адрес заброшенного склада, записанный на его салфетке. Подъезжая, он видит красно-синие всполохи света патрульных машин. Суетливые полицейские, служба быстрого реагирования, и кто-то, скорее всего являющийся чудаковатым репортером, — все они ползают вокруг места преступления, словно мухи. Пожалуй, это было подходящим сравнением — все они слетелись сюда из-за трупа. Дин припарковывается немного поодаль от толкучки, на грязноватой улице, ведущей к складу. Однако, припарковавшись, он остается сидеть в машине чуть дольше, чем нужно, слушая стук дождевых капель и рассматривая сквозь ветровое стекло, как работают дворники, лениво поскрипывая при каждом движении. Скоро он их заменит. Проклятый город, вечно льет дождь. Надо было последовать примеру Сэма и при первой же возможности свалить в более солнечное место и там и осесть. Выйдя, наконец, из машины, он промокает едва ли не за минуту. Кастиэля видно издалека, он укрывается от дождя под огромных размеров зонтом, стоя рядом со своим новеньким обтекаемым седаном. Как только он замечает Дина, то нагоняет его, тоже пытаясь прикрыть чертовой штуковиной. Сообразив, что Дин ему этого не позволит, он оскорбляется, что-то бормочет себе под нос и указывает на открытую дверь склада. — Она внутри. Группа экспертов-криминалистов обследует периметр, они сообщат нам, как только будут готовы, теперь уже ждать осталось недолго, — поясняет он, регулируя зонт, и Дину приходится сделать шаг назад, чтобы избежать брызг. Он хмурится, а лицо Каса приобретает извиняющееся выражение. Дин прекрасно знает, что намеренно он подобного не сделает никогда, просто порой не замечает окружающих. Хотя это все равно раздражает. Касу действительно повезло обладать лицом, глядя на которое Дин просто не может злиться. И все же, отчасти оттого, что ему просто хочется, а отчасти — потому что это раздражает Каса, Дин выуживает из кармана куртки пачку сигарет. Он наконец делает шаг под самый край зонтика Каса, но все же оказывается достаточно близко, чтобы дым летел ему в лицо, как из двери склада появляется криминалист в темно-синей форме и машет им. Дин пропускает Каса вперед, поспевая за ним, словно закадычный друг — коим и без того его все считают. Внутри склад оказывается пустым, если не считать щебенки и древнего станка, покрытого слоем пыли. Он довольно просторный, но Дин не может определиться, насколько именно. Само место преступления залито ярким, неестественным светом прожекторов, установленных оперативно-следственной группой, но он растворяется в густой, маслянистой тьме за ними — непроходимой черноте, которая кажется живой. Он встряхивает головой, чтобы отделаться от этих мыслей. Он уже староват для страшилок, да и о большинстве из них знает достаточно, чтобы не бояться. Уж об этом его отец позаботился. Он наконец приближается к телу, лежащему в свете прожекторов, и замирает, чувствуя себя так, словно ему только что дали под дых. Девушке, лежащей на грязном, захламленном полу, не больше шестнадцати. Блондинка в легком белом платьице, волосы разбросаны по полу. По обеим сторонам из-под тела выступает рисунок чего-то похожего на огромные черные крылья. Ее глаза отсутствуют, а рот зашит бледно-синей нитью. Дин ощущает приступ тошноты. Он замечает участливый взгляд, прежде чем развернуться на каблуках, и тут же натыкается на лейтенанта. — Нехорошо себя чувствуете, детектив? — спрашивает она, но в ее голосе нет привычной надменности, ноток неодобрения, просачивающихся через каждое слово, что он когда-либо от нее слышал. За счет этого он понимает, что она прекрасно знает, что именно заставило его почувствовать себя так плохо. Он поднимает голову, старательно глядя на нее со всем тем пренебрежением, на которое только способен. — Не люблю дела, в которых замешаны убитые дети. — Знаю. — Ее лицо смягчается, отчего все становится еще хуже. — И сожалею. Но это важное дело, и здесь мне нужна моя лучшая команда. Дин никогда не был особо восприимчив к комплиментам, и ему не нравилось чувствовать себя захваленным. — Да, конечно. Во всем отделении не нашлось больше никого, кто мог бы с этим разобраться. — Можешь мне не верить, но так и есть, — отвечает она, но он достаточно долго проработал под ее руководством, чтобы знать, что она не любит излишне умасливать людей, и на этом разговор заканчивается. Но прежде чем пройти дальше и обсудить дело с парнем, которым она действительно гордится, она кладет руку ему на плечо. Это очень неожиданно, но подбадривает куда больше, чем все, что она могла бы сказать. Дин позволяет себе передохнуть еще минутку и прислушивается к собственным ощущениям, после чего решает, что пора уже взять себя в руки. Он делает глубокий вдох и следует за лейтенантом, чтобы пристально рассмотреть место преступления, отмечая в голове каждую деталь и стараясь игнорировать тот факт, что смотрит на тело ребенка, всего года на четыре старше его собственного сына. *** Кас ждет его под дождем, все еще под своим дурацким зонтом, прислонившись к седану. Он замечает Дина, как только тот выходит со склада, и Дин ощущает на себе его внимательный взгляд, будто это луч прожектора, захвативший движущуюся цель. Поначалу он находил эти взгляды раздражающими, пока не понял, что таким образом Кас выражает участие. Честно говоря, это делает их еще более раздражающими. Дин останавливается рядом с ним, приподнимая брови. Кас опускает глаза и начинает возиться с зонтом, пока, наконец, не умудряется сложить его. Но вместо того, чтобы закинуть зонт на заднее сиденье, как все нормальные люди, он зачем-то обходит машину и кладет его в багажник. Когда он возвращается к стоящему все там же Дину и поднимает на него глаза, он уже настолько же промокший, как и сам Дин. Прежде чем влезть на водительское место, он встряхивает головой и хмурится, как будто дождь ему досаждает. Дин ухмыляется. — Ну что, завтра с утра пораньше? — Разумеется, — отвечает Кас, поворачиваясь к нему и рассеянно убирая с лица мокрую прядь волос. Она не настолько уж длинная, но достаточно, чтобы раздражать его, прилипнув ко лбу, отчего по нему стекает вода. — Я буду на месте в семь. — И пончиков захвати. Похлопав по крыше машины, Дин разворачивается и неспешно направляется к своей Импале. Влезая насквозь промокшим на сиденье, он бормочет ей извинения и обещает капитальный ремонт ее обшивке, хотя и знает, что этого он в ближайшее время ей обеспечить не сможет. Но она поймет. Вернувшись домой, он влезает под душ, после чего хватает бутылку пива и пульт от телека. Последним делом он проверяет часы, на которых уже три часа ночи, и, вырубившись, видит во сне Бена. Его рот зашит, а глазные впадины пусты. *** Наутро он прибывает на рабочее место примерно в семь пятнадцать. Кас уже там, и когда Дин садится, толкает ему нетронутую коробку пончиков через стол. Пончики с заправки через дорогу от главного административного здания. Они открыты двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и принадлежат пожилой супружеской паре, которые видятся, наверное, только когда сменяют друг друга, и давно уже перестали наслаждаться своим клише в виде продажи пончиков копам. Шипит закипающая полупустая кофеварка. Вокруг только несколько таких же ранних пташек, но большей частью офис безмолвствует. Дин снова поднимается, проводит рукой по лицу и прибавляет звук радио, находящегося в углу. Комнату наполняет непрекращающаяся болтовня, какое-то утреннее шоу, которое изо всех сил старается быть забавным. Он немного размышляет, стоит ли выключить его обратно или переключить на другую волну, но ни то ни другое, как ему кажется, не стоит усилий. Возвращаясь и садясь снова за свой стол, он опять ощущает на себе взгляд Каса, следящий за ним, и даже может представить себе, как при этом тот хмурит брови. Обычно он ответил бы встречным взглядом, вопросительно приподнимая брови, побуждая Каса нахмуриться еще больше и отвести глаза, но только не сегодня. Только не после трех часов сна, наполненных кошмарами, и не когда он абсолютно уверен, что Кас сможет прочесть это на его лице, если только дать ему такую возможность. Здесь нужно сохранять равновесие. Они вместе — отличная команда, но сближаться им нельзя, это приведет к катастрофе. И без того тяжело выбрасывать из головы все те мысли, которые не должны бы приходить ему в голову, и чувства, которые он не должен испытывать — только не к своему партнеру — тем более если вышеупомянутой партнер не подает ни намека на взаимность. Из лаборатории по-прежнему ничего не слышно, но они сами позвонят, если найдут что-либо полезное, так что большую часть утра Дин проводит, концентрируясь на картинках, которые так старательно пытался выкинуть из головы всю ночь. Анализировать все сейчас легче, чем было, глядя на тело девочки, стало немного проще отстраниться и мыслить профессионально. Дин сосредотачивается на деталях и уликах. Тело еще не опознали, но он абсолютно уверен, что они имеют дело не с уличным ребенком. Ее ногти на руках подстрижены и аккуратно наманикюрены, точно так же, как и ногти босых ног. Не похоже, чтобы на ней была косметика, но из-за ее увечий сложно судить. На ней кулончик в виде крестика, судя по всему, дорогостоящий. Некрупные серьги под кулон и помолвочное колечко. Ближе к десяти трезвонит телефон посреди их рабочего стола. Кас поднимает глаза, и они обмениваются быстрым взглядом, прежде чем он поднимает трубку. Он кивает, слушая человека на том конце провода и одновременно царапая что-то в своем блокноте, и под конец благодарит его. — Возможно, у нас есть имя. Рэйчел Уинтерс. Родители заявили о ее пропаже прошлой ночью, когда она не вернулась домой с ночевки. Похоже, она там и не появлялась. Дин печатает имя в поиске, чтобы найти файл. Ничего особенного: фотография, похоже, из школьного альбома — внешность довольно подходящая, насколько можно судить, имея дело с девушкой без глаз — и небольшая сводка от родителей, полученная вчера ночью. Мередит и Карл Уинтерс, почтовый служащий и воспитатель детского сада. Похоже, приятные люди, самые обычные жители окраин, хотя это может быть заблуждением. И все же, Дин предпочел бы засунуть член в аккумуляторную кислоту, чем сообщать им, что, возможно, они нашли их дочь мертвой и изувеченной. — Я могу съездить один, если хочешь, — предлагает Кас. Он старательно делает вид, что изучает экран своего компьютера, но у него абсолютно не выходит скрыть своих намерений. Жалкая попытка, но Дин признателен за этот жест. Он нацепляет свою фирменную ухмылку, надеясь, что та не смотрится совсем уж не к месту. — Да не. Не нужно травмировать этих людей еще больше, отпуская к ним тебя одного без присмотра. *** Мередит Уинтерс начала всхлипывать, как только Дин и Кас продемонстрировали свои удостоверения и представились детективами из отдела убийств. Муж с каменным лицом увел ее на кухню, после чего пригласил их обоих в зал, но Кас извинился, так как должен был осмотреть комнату девушки наверху. Дин снова ощутил приступ тошноты. — Мы еще не уверены в этом, мистер Уинтерс. Описание вашей дочери подходит под описание жертвы, и мы бы хотели, чтобы вы проехали с нами. На опознание. Мистер Уинтерс кивает, вытирая руки о свои темные брюки. На нем кулон в виде крестика, похожий на тот, что носила его дочь, но попроще. Над камином висит большой деревянный крест, а те немногие картины, что украшают комнату, судя по всему, тоже относятся к христианской тематике. — Разумеется. Все, что вам понадобится. Дин решает позже предупредить о том, в каком состоянии находится тело, а сначала выудить немного информации. — Вы довольно религиозны, не так ли? И ваша дочь тоже? — Да. Она была хорошей девочкой. Ходила с нами в церковь каждое воскресенье, не путалась с парнями. — Его глаза наполняются слезами, и он вытирает лицо тыльной стороной ладони. — Простите. — Не нужно, я понимаю, — отвечает Дин. Он осознает, что должен быть выше этого, быть профессионалом и попытаться разузнать больше, но вместо этого они погружаются в неловкое молчание до тех пор, пока Кас не спускается к ним минутой позже. Вместо того чтобы сесть, он почти незаметно кивает Дину. В одной руке он держит ноутбук, серый с розовой крышкой, на который указывает свободной. — Мы можем это забрать? — Конечно, — мистер Уинтерс глубоко вдыхает, явно стараясь взять себя в руки. — Мы поедем, как только... моя жена... Ей нужно некоторое время, чтобы прийти в себя. Это было подходящим моментом, чтобы упомянуть о глазах, но он решил, что шокирующие новости лучше выдавать по одной. Он подготовит их позже, прежде, чем они пойдут опознавать тело. Или же он будет даже большим трусом и оставит это дело следователю. Он встает. — Мы должны возвращаться в участок. Они прощаются и направляются к выходу. Кас задумчиво смотрит еще раз на дом, прежде чем сесть за руль своего седана. — Комната девушки довольно скромная, полно религиозной символики. Быть может, хоть в ее ноутбуке найдется что-то полезное. Но Дин точно знает, что думает он о чем-то другом. — Да. Занесем команде ботаников. Если там и есть какие-то темные секреты, она вряд ли оставила это на виду. Но пока я бы поставил на какого-то извращенца, западающего на девочек из церковного хора, и тому подобное. *** Уинтерсы появляются после обеда. Они опознают в жертве свою дочь, и Кас остается обсудить со следователем все, что они обнаружили на данный момент. Дин в это время провожает родителей из здания. После чего оказывается в безлюдном углу стоянки, с зажженной сигаретой и набирающий номер Лизы. — Хей, — приветствует она, и он слышит ее привычную возню на кухне и представляет, как она прижимает трубку плечом, пока убирает со стола или моет посуду. — Что такое? Он затягивается и выпускает дым, стараясь не думать о мертвом подростке на холодном металлическом столе, но не выходит. — Ничего такого. Я просто... Бен дома? — У него футбольная тренировка, ты же знаешь, — она делает паузу, и возня прекращается. Скорее всего, она взяла телефон в руку, обращая на него все свое внимание. — Дин, скажи, что случилось. Когда они начали встречаться, то были еще слишком юны, слишком наивны и слишком влюблены для этой реальности, и это не могло окончиться ничем иным, кроме как сокрушительным разочарованием. Дело пошло к разводу, когда Бену еще не исполнилось даже трех. Но они по-прежнему остались и родителями и друзьями, так что теперь она может читать его, как открытую книгу. Иногда это к лучшему, а иногда он будто чувствует себя голым. В этот раз его это успокаивает. — Новое дело. Девочка-подросток. — Понимаю, — отвечает она, не нуждаясь больше ни в каких объяснениях. — Он вернется в районе четырех, я скажу ему позвонить, идет? Дин прикрывает глаза и облокачивается о каменную стену позади, надеясь, что здесь его никто не увидит. Последнее, что ему сейчас нужно, это лейтенант, которая начнет беспокоиться о состоянии его душевного здоровья. — Да, было бы отлично. Спасибо, Лиз. Видимо, решив, что с ним все будет в порядке, Лиза снова начинает шуршать на кухне. — А вообще, почему бы тебе не прийти к нам сегодня на ужин? Бен был бы счастлив, да и я тоже. — Может быть. — Он бросает окурок и придавливает его каблуком. — Ты же знаешь, как это бывает, когда мы на деле. Лизу это не останавливает. — Ну и что? Приводи с собой Каса. Пока вы не обсуждаете что-нибудь, от чего у Бена потом будут ночные кошмары, я не против. К тому же, поесть вам все равно сегодня придется. Почему бы не сделать это здесь. — Я у него спрошу, — обещает Дин. Это был бы не первый раз, когда он приводит с собой Каса, и до сих пор они неплохо справлялись. Учитывая все обеспокоенные взгляды, которые тот на него сегодня кидал, он наверняка согласится, лишь бы поддержать Дина. *** Кас со стоическим выражением лица ждет его возле двери в офис следователя, постукивая пальцами по желто-коричневой папке с фотографиями. Его лицо не выражает ни одной эмоции, абсолютно сосредоточено – непроницаемо. Идеально. Это сбивало Дина с толку до тех пор, пока он не научился читать другие его сигналы. Однако начало их знакомства оказалось непростым. Но теперь кажется, что с тех пор прошла целая вечность. Теперь Дин может видеть, как напряжены плечи Кастиэля, что он излишне холоден и слишком уж сосредоточен. У него на шее есть мускул, дергающийся временами, — так находят выход его подавляемые эмоции. Все это есть. Пусть хорошо спрятанное и замалчиваемое, но он вовсе не из мрамора высечен. — Хей, — как ни в чем не бывало говорит Дин, — что у нас есть? Кас поднимает взгляд и направляется к лестничному пролету, который ведет к их кабинету, по дороге излагая результаты своего разговора со следователем. — Ее задушили. Еще неизвестно точно, как именно, но, скорее всего, ей либо надели на голову пакет, либо перекрыли чем-то рот и нос. Это заняло порядочно времени — присутствуют следы продолжительной борьбы. Она отбивалась, но убийца скрупулезно подчистил следы, пока одевал ее и подготавливал. Он обработал руки и ногти, чтобы избавиться от улик. Она умерла примерно за два или три часа до того, как ее обнаружили. Дин было следует за ним, но вдруг останавливается, тянется и хватает Каса за руку, чтобы привлечь внимание. — Погоди, а кто звонил? — Анонимный звонок, — ответил тот, не заглядывая в файлы. Кто-то случайно наткнулся на тело на заброшенном складе спустя пару часов после того, как его там оставили — ну да, ну да. Какое забавное совпадение. — Ты думаешь о том же, о чем и я? Кас кивает. — Полагаю, что да. Убийца сам совершил звонок. — Он хотел, чтобы мы нашли ее, и как можно скорее. Он гордится своей работой и хочет показать ее. Это хорошо. Нарциссисты чаще ошибаются. Кас мрачнеет, и, наконец оторвавшись от файла, смотрит ему прямо в глаза. — Он не остановится на одной жертве. Он нетерпелив. Волнительное возбуждение от содеянного быстро уляжется, и он сделает это снова. — Значит, нам нужно его опередить. Я получил имя подруги, у которой Рэйчел должна была оставаться на ночь. Давай опросим ее следующей, быть может, у нее есть что-то, что нам пригодится, — предлагает Дин, возобновляя шаг. Им еще нужно было сделать пару звонков, получить разрешение у родителей девочки и устроить встречу. А что если Кас прав, и они имеют дело с опытным серийным убийцей? Им стоит пошевелиться. *** Мишель Бэнкс оказывается застенчивым болезненным подростком и выглядит намного младше своих пятнадцати. Она не в состоянии смотреть Дину в глаза дольше нескольких секунд и постоянно теребит край вышитой блузки, пока говорит, не отрывая глаз от собственных пальцев. Ее голос тонкий и слабый, но повышается в начале каждого следующего предложения, отчего половина ею сказанного звучит как вопрос, будто она ждет одобрения или подтверждения, что делает все правильно. Дин улыбается ей настолько подбадривающе, насколько может. — Вы с Рэйчел были хорошими подругами? Расскажи мне о ней. — Да. Да, у нас было много совместных занятий, и мы общались после школы и по воскресеньям после церкви. — Мишель снова опускает глаза, но Дин успевает заметить, что к ним подступили слезы. Бедный ребенок, тяжело вот так потерять друга, да еще и рассказывать об этом. — Она всегда была добра ко мне. Мы... мы болтали о школе и... и прочем. Ничего дурного. Рэйчел не стала бы. — Значит, она ни с кем не встречалась? Не было парней, которые ей нравились или в кого она была влюблена? Вряд ли школьник провернул бы подобное убийство, но не мешало бы прикрыть свои задницы. Лучше спросить. — Нет! Определенно нет! — отвечает Мишель, ее голос снова повышается и тут же сникает, как будто она сказала что-то не то. Она отпускает блузку и сцепляет руки в замок на коленях. — Нет. Или, во всяком случае, я ни о чем подобном не знаю. — Все в порядке, — пытается успокоить ее Дин. — Что случилось в тот день, когда она должна была ночевать у тебя? Рэйчел говорила что-нибудь о том, что передумала? — Да, она отправила мне смс. — Мишель поворачивается на стуле, достает из-под него свою сумку и начинает рыться в ней, пока не находит свой телефон. — Могу показать вам, если нужно? Дин кивает и протягивает руку: — Да, было бы здорово. Пролистав немного, она передает ему телефон. Последнее сообщение в переписке с Рэйчел :heart: короткое, и в нем отсутствуют все те смайлики и сокращения, которыми были усыпаны все предыдущие смс. Пришлось остаться дома, отец передумал. Не могу уйти. Извини! Поговорим завтра. Дин показывает это Касу, тот пожимает плечами и прищуривает глаза. Ну, еще бы, тонкие нюансы переписки подростков остались для него незамеченными. Дин возвращает ей телефон. — Та смска немного... на нее не похоже, да? — Да. — Мишель забирает гаджет и кладет себе на колени, сжимая его, пожалуй, слишком сильно. — Я тогда решила, что она просто расстроена. Что она поссорилась с родителями или вроде того. Я собиралась спросить ее об этом в школе, но... — Ее голос срывается, и на этот раз она все же начинает плакать. И тогда Дин решает, что они уже достаточно ее измучили. Он бросает взгляд на Каса, чтобы проверить, есть ли у него еще вопросы, а затем встает и подает ей руку. — Большое тебе спасибо, Мишель. Ты отлично справилась. Мы можем тебе позвонить, если вдруг возникнут другие вопросы? Мишель кивает, тоже поднимается на ноги и жмет ему руку. Ее ладонь холодная и влажная. Дин наблюдает, как она снимает свой пиджак со стула и возвращается к родителям, ожидающим ее возле офиса. И только когда она оказывается достаточно далеко, чтобы что-то услышать, он поворачивается к Касу: — Рэйчел не писала того сообщения. *** Двадцать минут спустя они уже в офисе лейтенанта. Ей нужен был доклад о том, как идет расследование, и обычно для этого она вызывала только Каса, но в этот раз Кас настоял на том, чтобы притащить Дина с собой. Вот так он и оказывается в офисе, рассказывая ей все, что удалось обнаружить до сих пор, под конец делясь своими теориями. — Зовите это интуицией, лейтенант, но я не думаю, что девочка отправляла то сообщение. У меня... Мой сын не намного младше нее. Дети пишут смски по-своему, и Рэйчел тоже так делала, за исключением последнего сообщения. — Значит, вы полагаете, что ее отослал убийца. Она сидит напротив них за своим длинным элегантным дорогим стеклянным столом и щурится, украдкой посматривая на рапорт следователя, который, как видит Дин, открыт у нее на компьютере. — В рапорте написано, что он убил ее за пару часов до того, как мы нашли тело. Когда ее видели в последний раз? — В пятницу после обеда, когда она выходила из школы, — отвечает ей Дин. — Ее подруга получила смску в районе шести вечера. Получается, если он убил ее в воскресенье утром, значит, он продержал ее больше суток перед тем, как убить. — Я извещу следователей, быть может, они сумеют выяснить, что он с ней делал все это время. — Она поднимает голову, когда Кастиэль ерзает на своем стуле и прочищает горло. — Кастиэль? Тебе есть, что добавить? Они к друг другу уже на «ты», Кас и лейтенант. Неудивительно. Они же просто лучшие друзьяшки. И все же, пока они там, Кас ведет себя, как школьник, которого вызвали к доске решить задачку по математике на глазах у всего класса. Он кивает и наклоняется немного вперед, выпрямляя спину. — Да. Мы не думаем, что это единичный случай. И пока это тоже скорее интуиция, — он кидает взгляд на Дина, — но мы считаем, что это именно убийца нам позвонил, чтобы привлечь внимание к своей работе. Он гордится ей, хочет порисоваться, и мы полагаем, что это повторится. Лейтенант откидывается назад в свое дорогущее кожаное кресло — она заплатила из собственного кармана за всю эту херню, насколько Дин знает, город на подобное не разорился бы. Она кивает. — Серийный убийца. Я надеялась, что у нас такого не появится, но, учитывая, как он с ней обошелся... Ладно. Мне же нет необходимости пояснять, как вам действовать дальше, так? — Нет, Наоми, — поспешно отвечает Кас, но тут же поправляет себя, когда она стреляет в него глазами. — То есть, мадам. Лейтенант. Мы позаботимся об этом. Не совсем прилежное лизание задницы, но Дину так и хочется закатить глаза. Хотя позже он, возможно, отпустит по этому поводу парочку комментариев. В конце концов, он всего лишь человек. А пока он просто нацепляет неловкую, бодрую улыбку, говорящую «мы точно с этим справимся», для лейтенанта, и встает со стула. Он ждет, пока Кас снова соберет все документы, чтобы выйти из офиса. Дин выхватывает у него файл, когда они снова оказываются на своих рабочих местах. Все данные также сохранены и в компьютере, и их можно найти в два клика мышки, но он предпочитает держать в руках бумажную версию. — Есть еще любительские теории, чтобы сузить поиск? Кас свирепо сверкает в него глазами, но не пытается отобрать документ. Вместо этого он садится и двигает мышкой, чтобы вернуть компьютер к жизни. — «Любительских» предложить не могу. Думаю, мы вполне можем предположить, что он остановится на определенном типе жертв, так что я бы посоветовал нам сфокусироваться на пропавших девочках-подростках. — Ну да, — отвечает Дин, садясь и набирая пару случайных букв на клавиатуре своего компьютера. — Ты берешь на себя окраины, а я проверяю центр? *** Большую часть дня они сортируют дела пропавших людей. Город большой, дети постоянно пропадают на несколько дней, и среди них немалая часть девочек-подростков. Словно иголка в стоге сена, и кроме пола и возраста им больше не за что зацепиться. Они из разных слоев общества, и некоторых из них Дин причислил к сбежавшим из дома, и все они так ужасно юны... Но эту работу необходимо проделать, чтобы выяснить, стала ли Рэйчел первой жертвой, или же убийца уже совершал подобное. Он влез на годы назад, но без ощутимых результатов. Им все еще не с чем работать. И как бы ни была ужасна эта мысль, но единственное, благодаря чему они смогут продвинуться — еще один мертвый ребенок. Он выходит из-за стола под предлогом звонка в отдел пропавших без вести, чтобы отойти от своего компьютера. Дин достаточно проработал копом в этом городе, более того — это досталось ему по наследству. Всегда найдется кто-нибудь, кто должен либо ему, либо его отцу, или кому он необъяснимым образом нравится настолько, что тот захочет помочь, не требуя ничего взамен. В отделе по пропавшим без вести его контактом является Джо, тоже выросшая в семье копов. Она была несколько младше него, но их родители дружили. Давным-давно, еще до того, как Джон Винчестер задался целью отдалить от себя всех вокруг, их семьи проводили больше времени вместе, чем по отдельности. А теперь они присылают друг другу поздравления с днем рождения по электронной почте и иногда общаются на работе. Приходится немного подождать, прежде чем она берет трубку. — Хей, Винчестер, — она кажется немного запыхавшейся. — Привет, Харвелл, — он делает паузу, вслушиваясь, как выравнивается ее дыхание. — Я не вовремя? — Неа, — отвечает она, — все в порядке. Только что вернулась с опроса. Пожилой мужчина с альцгеймером вышел из дома, и уже несколько дней его никто не видел. Довольно печально. Не уверена, что мы найдем его живым. — Сожалею, — где-то они выигрывают, где-то теряют, такая уж работа. Но он знает, как это может бить по больному. Она фыркает, и если он хоть немного ее знает, прямо сейчас она закатила глаза. — Чем я могу помочь? Эта смена темы его почему-то не смущает. Он никогда не был хорош в утешительных речах. — Мы работаем над делом об убийстве и полагаем, что это может оказаться только началом в целой серии убийств. Ты не могла бы известить меня, если на твоем столе появятся дела о пропавших девочках-подростках? Раздается звон, и он может четко слышать, как она царапает что-то в блокноте. — Разумеется. Какие-нибудь особенности? — Пока нет. Первая жертва была белой из периферии, но мы не можем быть уверены, что он продолжит выбирать по этим признакам. О, и обращай внимание на пропавших с набожным или религиозным окружением. Джо записала и это, и он услышал звук вырываемого из блокнота листа. — Договорились. Я позвоню, если что всплывет. Он благодарит ее, вешает трубку и возвращается на свое место. Кас все еще поглощен своими поисками, и Дин наклоняется вперед и стучит по его столу, чтобы привлечь внимание. — Эй, Кас. — М? — хмыкает тот, не отрывая взгляда от экрана. — Я говорил с Лизой сегодня. Она пригласила нас на ужин. Это отвлекает его от цифровых файлов, и он поднимает глаза. — Обоих? — Да. Я сказал, что мы работаем над делом, на что она ответила, что есть нам в любом случае нужно. С этим же не поспоришь, так? Кас щурится. — Ты хочешь увидеться с Беном. Вот же наблюдательный засранец. Большинство их коллег в отделении недооценивают способность Каса читать людей, но с Дином это происходит настолько часто, что он уже не удивляется. — Да. Я хочу увидеться с Беном. Ты со мной или как? Кас еще немного всматривается в него, слегка склонив голову, а затем кивает и возвращается к просмотру файлов, не говоря больше ни слова. *** На ужин не ожидается ничего особенного. Дин помогает Лизе со стейками с кукурузой, картофельными оладьями и салатом на кухне, пока Бен пытается научить Каса играть на X-box, которая подсоединена к большому телевизору в зале так, чтобы Лиза могла присматривать за ним, пока готовит. За этим довольно забавно наблюдать. Кас продолжает нажимать не на те кнопки, из-за чего машины на гоночной трассе то замедляются, то сталкиваются, и Бен глазеет на него, словно на пришельца, театрально вздыхая. Лиза замечает, как он наблюдает за ними из-за приоткрытой двери между комнатами. — Ты собираешься ему когда-нибудь сказать? Дин тут же концентрирует все свое внимание на стейке, который поджаривает. — Сказать что и кому? — О, милый. — Выражение ее лица смягчается, уголки губ приподнимаются в теплой улыбке. — Ты сам знаешь, о чем я. Кас. Ты собираешься рассказать ему о своих чувствах? Нет, не собирается. Кас его напарник, и они даже не заикаются о таких вещах, как сексуальная ориентация. Потому что он более чем уверен, что Кас не чувствует того же, так что какая разница, что ему нравятся парни? Никто в офисе не в курсе, что он би, и есть миллион причин, почему сообщать об этом Касу было бы очень, очень плохой идеей. — Лиза. Не надо. Она касается его руки, а затем наклоняется, чтобы достать помидоры и латук из холодильника, и дальнейшую готовку они продолжают в тишине. Во время ужина Бен болтает о своих футбольных делах, о новом тренере, о том, что в следующем сезоне его могут выдвинуть в нападающие, и Дин не в первый раз уже поражается, как они с Лизой сумели сделать ребенка, настолько похожего на Сэма. Бен видится с дядей три-четыре раза в год — на свой день рождения и на крупные праздники — и все же, складывается впечатление, что в какой-то момент он решил стать Сэмом Винчестером, когда вырастет. Футбол, книги, а потом он еще и заговорил о том, чтобы может быть стать адвокатом — и это, пожалуй, куда более мудрое решение, чем быть копом. Безопаснее, к тому же. Быть может, работе в полиции суждено стать семейной традицией, которая умрет вместе с Дином. И все же, пока что это все еще его жизнь. Они принимаются за десерт, который Бен помог приготовить ранее, йогурт и фрукты — и слишком мало калорий на вкус Дина. Но тут его жизнь вновь дает о себе знать. *** Следующая жертва не подросток. И даже не девушка. Рафаэлю Фейнсвуду одиннадцать, афроамериканец, сын какого-то отчаявшегося страхового агента и домохозяйки. Его нашли на парковке рядом с давно закрытым продуктовым на окраине города. Дин и Кас приезжают вместе прямо от Лизы, и обнаруживают, что место преступления почти идентично предыдущему: начертанные на земле крылья, белая одежда для сна — в этот раз пижама — глаза отсутствуют, рот зашит. Дин позволяет Касу делать заметки о месте преступления, раз уж Кас вызвался добровольцем, а сам он достаточно выбит из колеи, чтобы не спорить и наблюдать издалека. С его угла огромные нарисованные от руки крылья выглядят еще более впечатляющими. Как и у Рэйчел, они простираются на пару метров по обе стороны от тела. Убийца не торопился и уделил внимание деталям, вырисовывая каркас и перья. Это вовсе не каракули и не быстрый набросок. Они выглядят, словно настоящие крылья, врезавшиеся в землю, как скелеты тех динозавров из книг Бена, которые он так любил пару лет назад. Наблюдая за этим на расстоянии, как буквально, так и эмоционально, Дин не может отделаться от чувства, что уже это видел. Есть что-то смутно знакомое в этих изгибах крыла, в стиле... Он подходит к рисунку и встает на колени. Группа по работе на месте преступления копошится вокруг, и их бы удар хватил, коснись он сейчас улик, но он делает у себя в голове заметку, что надо будет вернуться позже. В лаборатории сказали, что это самый обыкновенный мел, но... Дин сенсорик. Он предпочитает прикасаться к вещам, ощущать их. Уже около десяти, когда Кас находит его. Оперативно-следственная группа все еще занята, но они сами пока ничего особо сделать не могут. — Тебя подбросить до дома? Могу и с утра завтра забрать. — Неа, — Дин поднимается, вытирая руки о джинсы, — я бы вернулся в участок, если не возражаешь. Кас просто кивает и направляется к своей машине, и они даже не заговаривают по дороге обратно в офис. Добравшись до места, он сразу же включает свой компьютер, а неизменный стук клавиш с противоположного стола позволяет предположить, что Кас уже начал работать над их отчетом с места преступления. Дин в это время снова находит и открывает фотографии с места первого убийства, чтобы еще раз присмотреться к крыльям. Он поворачивает снимки и так и эдак, разглядывает их под разным углом и смотрит с расстояния, пальцами закрывая тело Рэйчел. Они определенно выглядят знакомо, теперь он в этом уверен, но не понимает, где мог уже видеть подобное. Когда Кас отходит в туалет, он монополизирует его компьютер, чтобы вбить «крылья» и «нарисованное от руки» в поиск рабочей базы данных, но результатов вылезает слишком много, и большинство из них случайны и не имеют никакого отношения к текущему делу. Хотя, он может поискать кое-где еще. Он достает ключи из кармана, как раз когда Кас возвращается, игнорируя его недовольный взгляд. Кас садится на место, косится на все еще открытые результаты поиска, а затем на Дина. — Едешь домой? — Ага. Поздновато уже. Устал, знаешь ли. Кас пристально смотрит на него, сощурив глаза и склонив голову набок, будто он прозрачный, а все его планы на лбу написаны. — Найдешь ты или нет то, что ищешь, но обещай, что сообщишь об этом утром? Кивая на прощание, Дин уходит. Его машина все еще торчит на парковке отделения, и он неспешно направляется домой. Уже давно за полночь и пробок почти нет, но город вовсе не спит. Мигают неоновые вывески, некоторые бары до сих пор открыты и полны посетителей, какая-то часть города бодрствует всегда, и там всегда бурлит жизнь, так или иначе. Дин пишет сообщение Джо и просит держать его в курсе всех пропавших детей, а не только о девушек. Спустя всего пару минут телефон извещает о ее ответе. К этому времени он уже выходит из машины и направляется внутрь. Он бросает в угол ключи и не заботится о том, чтобы включить свет в прихожей или зале. То, что он сейчас ищет, лежит в выдвижном ящике старого стола, который он приобрел по дешевке на гаражной распродаже, еще когда они с Лизой были вместе — один из немногих предметов мебели, к которому он действительно привязан. Старая кожа немного потрескалась от неподобающего хранения и лежания без дела, и Дин будто воочию видит перед собой отца, не критикующего его вслух, но кидающего на него один из тех своих взглядов... Будто Дин худшее подобие сына, что когда-либо ходил по земле, будто он абсолютно ничего не может сделать как надо. И, разумеется, он и это испортил. Само собой. Удивительно, что машина еще на ходу. *** Дин выбрасывает из головы эту мысль и снимает обертку с книжки, в которую Джон Винчестер записывал все те заметки, которые даже он не осмеливался упоминать в официальных рапортах. Истории ужасов, безумные теории, но еще и какие-то детали и сопутствующие расследования, которые не настолько уж далеки от их цели. Если его старик работал над делом, похожим на это, и Дин именно оттуда помнил эти крылья, то оно просто обязано быть здесь. Раньше он держал книжку в офисе, но она слишком сильно напоминала ему об отце, об их Винчестеровском чутье на все странное и жуткое, так что Дин забрал ее домой. Он пролистал страницы, не вчитываясь в текст, а сканируя картинки, которые набросал отец, в поисках чего-нибудь, похожего на крылья. И вот оно. Лето 1998-го, когда Дину было девятнадцать, и он был уже на полпути к тому, чтобы пойти по стопам отца, Джон тоже работал над делом о пропавшей девушке. Ее, правда, нашли живой, но именно так полиция обнаружила резервацию за городом, служившую приютом небольшому религиозному культу под названием «Тело Христово». Он сохранил фотографии, все стены того места были покрыты изображениями крыльев, очень похожих на те, что они обнаружили на местах преступления. Они тоже черные, огромные и очень реалистичные. Дин принялся читать заметки. Культ верил, что падшие ангелы находятся среди нас, изгнанные с небес одним из них же, и что если когда-нибудь они вспомнят свое истинное происхождение, то обратят человечество в рабство, и на земле установится их царствование. Чтобы предотвратить это, культ призывал находить их первыми и убивать. В нем состояло около тридцати членов, но большинство из них отправили на терапию, когда культ уничтожили, а его лидеров посадили. Никто не успел погибнуть, их остановили прежде, чем они зашли настолько далеко. Дин выписывает адрес места и имена лидеров культа и его членов, а затем кладет записную книжку на место. *** Кас выглядит немного раздосадованным, когда на следующее утро Дин рассказывает ему о культе, пока они сидят с горячим кофе и еще не открытой коробкой пончиков с заправки. Когда он заканчивает, Кас выхватывает у него заметки с адресом и именами и начинает стучать пальцами по клавиатуре с излишним усердием. Кто-то сегодня явно встал не с той ноги. Под столом Дин пинает его ногу, как какой-то трудный подросток, который тыкает локтем понравившуюся девчонку, вместо того чтобы сказать ей все прямо. — Что, не выспался? — Я достаточно поспал, спасибо, что спросил, — отвечает тот ровным тоном с едва уловимой ноткой сарказма. Ну и отлично. Значит, никакого больше участия и заботы, возвращаемся обратно к работе. Дин открывает поисковик и перегибается через стол, чтобы забрать заметки, лежащие возле клавиатуры Каса. — Нашел что-нибудь? Кас следит глазами за листком в руках Дина так, будто это бегущий паучок и он вот-вот его прихлопнет. Он хмурится и возвращается к монитору. — Участок так и остался заброшенным после тех арестов. Лидер культа умер в тюрьме чуть меньше двух лет назад. Большая часть членов культа из твоего списка до сих пор живы, пытаюсь найти больше связанных с ними людей. — Потребуется много беготни, — Дину совершенно не нравится перспектива таскаться от двери к двери и напоминать людям о, возможно, худшем периоде их жизни. Хотя, по крайней мере, это уже лучше, чем говорить с родителями, только что потерявшими ребенка. А сегодня им еще предстояло пройти через это повторно. Но до того у них назначен брифинг с лейтенантом в районе девяти утра. По всем статьям день предстоит прямо-таки чудесный. Поначалу лейтенант кажется заинтересованной в теории Дина о связи с культом, но затем фыркает, когда он упоминает имя своего отца, но все же позволяет им проверить догадку. Кас поддерживает его, к тому же, это единственная осязаемая нить, которая у них пока есть. Они могут проверить ее, а могут гоняться за тенью и сидеть сложа руки, пока следующее убийство не предоставит им больше улик. Краткий отчет Кас излагает перед ней уже один, пока Дин разыскивает других официальных членов культа. Кто-то из них оправился и зажил нормальной жизнью, но не все... Логичней было бы сначала пройтись по ним, но что-то подсказывало, что это слишком уж просто. Он подумывает начать с другого конца из банального упрямства, но это расследование убийства, возможно, серийного. Так что времени у них нет. Быть может, убийца где-то там, сейчас выслеживает новую жертву. И если что-то выглядит, как утка, и крякает, как утка... Один из членов, так и оставшийся верным политике культа и совсем уж твердолобый все еще в тюрьме, и, следовательно, его можно вычеркнуть. Другой переехал в Вермонт, как только его выписали из психбольницы. Многие по-прежнему в городе, большинство из них либо безработны, либо их список терапий длинною в жизнь. Он не сомневается, что только определенный тип людей станет следовать за религиозным лидером и собираться убивать невинных людей, базируясь на его теориях. Он распечатывает список имен и адресов и позволяет себе короткий перекур, пока ждет Каса. В его телефоне новое сообщение, Бен прислал ссылку на какой-то глупый ролик с тявкающим котом, и он уже собирается ответить ему, когда замечает направляющуюся в здание пару, которая вполне могла бы оказаться родителями Рафаэля. *** Разговор с ними не приносит ничего нового. На протяжении всего этого времени Дин старается, как может, сфокусироваться на деле и разузнать все, что им требуется для расследования и поимки убийцы. А не отвлекаться на слезы, оставляющие влажные линии на лице миссис Фейнсвуд, на то, как она сжимает крестик, висящий на шее, или на то, как хрипло звучит голос мистера Фейнсвуда, когда он просит Дина пообещать, что они найдут убийцу прежде, чем тот погубит чьего-то еще ребенка. Рафаэль не вернулся с ночевки у друга, пропал еще до того, как нашли Рэйчел. Это вписывается в двадцать четыре часа, и мысль о том, что этот психопат может одновременно удерживать несколько жертв, заставляет Дина почувствовать себя так, будто его ударили прикладом по голове. *** Опросы нудные, долго длятся и не приносят абсолютно ничего для дальнейших поисков. Когда они возвращаются в офис, Дин уже почти достиг точки, когда хочется проломить кулаком стену, переполненный злостью и отчаянием. Но вместо этого он с энтузиазмом принимается за файлы, оставленные Джо у него на столе. Кас тих и подавлен, но посматривает на Дина краем глаза. Такой уровень беспокойства для него — что-то новенькое, и Дин сам не уверен, забавляет ли его это или заставляет чувствовать себя виноватым. Быть может, Кас просто переживает, что он сорвется, и пострадает их работа. Это бы прервало их безупречную цепочку раскрытых преступлений, облажаться на таком деле, как это, только потому, что Дин не может разобраться с собственными мыслями. Развернув свое кресло к Дину, Кас молча садится и тянется за одним из документов. Их шесть — дети разных возрастов и социальных положений, пропавшие за последние двое суток. Их меньше, чем он боялся, но больше, чем надеялся. Первый случай, который выхватывает Дин, касается младенца, которому не исполнилось еще даже шести месяцев, пропавшего в торговом центре. У отделения Джо уже имелся словесный портрет преступника — женщина, которую видели похищающей коляску. Дин отбрасывает его. Следующий касается семнадцатилетней девушки, Анны Милтон, из малообеспеченной семьи, которую объявили пропавшей всего три часа назад. Он хотел отбросить и ее, но... Рафаэля они не ожидали. Следование шаблону может сбить их с пути. Следующий, возможно, тоже подходит. Он понятия не имеет, что искать. И Рэйчел и Рафаэль были из религиозных семей, но подобные вещи далеко не всегда упоминаются в документах. Чтобы узнать о таких деталях, нужно говорить с родителями. Он откидывается на стул и массирует виски. — Полагаю, нам придется приглядеться к ним, да? Непонятно, за что можно зацепиться. Кас щурится и передает ему документ. — Думаю, этот вполне может быть кандидатом. Дин открывает папку: шестилетний малыш по имени Иниас, пропал вчера после обеда прямо с порога собственного дома, пока его мать-одиночка была на работе. — А чем он отличается от остальных? — Имя, — отвечает Кас бесцветным тоном и, пожалуй, слишком уж каменным лицом. — Рэйчел и Рафаэль — это имена ангелов, как и Иниас. Дин и не подозревал, что его напарник так разбирается в Библии, да и что вообще был религиозным. Сам Дин был неплохо подкован, но подобные знания уж слишком специфичны, чтобы в нем взыграло любопытство. — Откуда ты это знаешь? Кас мрачнеет, отводит глаза, и на какое-то мгновение Дин решает, что он уйдет от ответа, проигнорировав вопрос, и снова вернется к делу. Что было бы справедливо, они и должны сосредоточиться, к тому же... — Моя семья очень религиозна. — Кас все еще не смотрит на него, его голос стал вдруг тише и тоньше, будто звучал откуда-то издалека, он скрестил руки на груди, сжав ладони в кулак. — Я вырос в строгой, набожной общине в Иллинойсе. Не такой, как этот культ, но... Условия были достаточно жесткими, почти без влияния извне. Родители отправили меня в частную религиозную школу в нашем городе, Библию я читал ежедневно. Ты бы, наверное, выразился, что эти знания в меня «вдолбили». — Ты никогда мне об этом не рассказывал. Не самый подходящий комментарий, и не то чтобы Дин собирался уйти от темы, но это была первая мысль, пришедшая ему в голову. А его мысли иногда находят лазейку наружу, даже когда Дину хватает ума понять, что лучше держать их при себе. Тут Кас наконец поворачивается к нему. Он не выглядит враждебно, но есть в его лице что-то, что буквально кричит Дину замолчать, дать задний ход и не совать в это свой нос. — Кажется, мы многого друг о друге не знаем. — Ага, — отвечает он. — У меня здесь Камилла, Джефф и Анна. Честно говоря, мне они совершенно не ангельскими кажутся. — Анна, — Кас указывает на документ, — это тоже ангельское имя. В своей архаичной форме оно звучит как Анаэль, но, полагаю, приглядеться к ней все равно надо. *** Когда они прощаются и расходятся по домам, на часах уже два ночи, и все же, ровно в семь утра они снова в офисе. Кас докладывает лейтенанту о вчерашних поисках, пока Дин наведывается в компьютерную лабораторию, сподвигнутый пришедшим ему письмом. Они разобрались с ноутбуком Рэйчел. Как только он показываются в лаборатории, Памела манит его к своему столу. Она не намного старше него, брюнетка, и всегда одета в майки с какими-то группами и низко сидящие джинсы, которые позволяют увидеть татуировку внизу спины. Когда-нибудь Дин обязательно спросит, кто такой этот Джесси и чем он заслужил пожизненное упоминание на ее коже. Но не сегодня. Сейчас он определенно не в настроении для шуточных заигрываний. — Привет, — он облокачивается о ее стол, игнорируя оценивающий взгляд. — Что у вас? Она улавливает намек, и выражение ее лица перестает быть мечтательным, достает ноутбук и пару распечаток. — Немного. В основном, это всякая скукота, домашние задания и протоколы переписок с друзьями о новых мальчуковых группах. В истории ее браузера в основном домашняя работа, за исключением редкой доски объявлений или скачанной песни. — А это что? — Дин указывает на распечатки. — Фото. Какая-то летняя вечеринка у нее в церкви или вроде того. Там полно людей, и я подумала, что лучше будет тебе его распечатать. Может, опознаешь кого-то из них позже. Она передает ему ноутбук и распечатки. В какой-нибудь другой день Дин вполне мог бы склониться чуть поближе, принизить голос, подыграть ей, но сейчас не лучший момент. Он улыбается, благодарит ее и удаляется, неся ноутбук под мышкой, а распечатки в руке. Кас уже вернулся с брифинга и прихлебывает кофе перед компьютером. Как обычно, ни его лицо, ни поведение не подают ни намека на то, как все прошло, но Дин доверяет ему самому судить, что упоминать важно, а что нет. Если он спокоен, скорее всего, все прошло нормально. Он протягивает фото. — Памела нашла это в компьютере Рэйчел. Какое-то церковное событие. Может, пригодится потом, если придется искать чье-то лицо. Кас бросает взгляд на бумаги в его руке и кивает. Простой жест там, где ответа и не требуется, и Дин садится на место, чтобы бегло рассмотреть фото, прежде чем начать звонить родителям Иниаса и Анны. Мать Иниаса, как оказалось, не была особо религиозной. Она понятия не имела, что имя ее сына как-то связано с ангелами, пока Кас ей этого не пояснил. Она совершенно не помнила, когда в последний раз пересекала порог церкви, а Иниас даже не был крещен. Дин провожает ее из офиса и обещает поговорить с Джо, убедить ее расставить приоритеты. — Не думаю, что тут замешан наш убийца, — качает головой Кас, когда он возвращается. — Да, я тоже, — Дин направляется прямиком к кофейной машине, наливая себе чашку, поворачивается, вопросительно глядя на Каса, и наливает для него вторую чашку, когда тот кивает. Сегодня им обоим крайне необходим кофеин. Вторую чашку он ставит перед Касом и проверяет, который час. Он обещал родителям Анны, что явятся к десяти, а так как разговор с матерью Иниаса продлился меньше ожидаемого, у них еще оставалось время. — Что скажешь, Кас, может прямо сейчас пойдем позавтракаем у Стейси? Вместо ответа тот берет пальто. *** Когда они садятся у окна забегаловки, на Дина накатывает чувство вины, короткое, но грубое напоминание о том, что у них есть обратный отсчет, и если время истечет, умрет еще один ребенок. Но он достаточно проработал на этом поприще, чтобы знать, что иногда стоит позволить себе некоторые поблажки в виде еды, сна или минутки размышлений о чем-то ином, кроме крови, смерти и того, что случится, если они облажаются. Он поглядывает на Каса, сидящего напротив, незаметно, как он надеется, и думает о той новости, что он выдал вчера, о своем воспитании. Кас в это время хмурится, изучая меню, как будто выбор между яичницей или панкейками — дело не царское. Дин уже собирается отобрать меню и выбрать за него, когда Кас, наконец, кладет его на стол. — Ладно, я готов заказывать. Ты решил, что брать? — Разумеется. Панкейки с черникой и взбитым кремом, как всегда. Он человек привычки. Кас бросает на него взгляд, который Дин не решается интерпретировать как нежность, и подает сигнал официантке, что они готовы заказывать. Пока они ждут, Дин развлекается тем, что смотрит в окно и распознает диски приезжающих или уезжающих с парковки машин. Его собственная припаркована прямо перед окном, черная и отполированная, сверкающая на солнце. Его мысли сами собой вернулись к девушке, которая прямо в эту секунду, возможно, борется за свою жизнь, и когда официантка ставит перед ними заказ, он уже совершенно не голоден. Он вяло ковыряется в панкейке, откусывает пару раз, но затем все же сдается и отодвигает тарелку. Кас хмурится и опускает свой сэндвич с тунцом. — Поедем? Я могу доесть по дороге. Дин пожимает плечами, а Кас поднимается, чтобы оплатить счет, и возвращается обратно с бутылкой воды и двумя бумажными пакетами, на которых уже просочились жирные пятна. Один из них он передает Дину и потряхивает перед носом, так как тот не берет его сразу, и ничего не произносит, когда Дин сразу же кидает пакет на заднее сиденье машины. *** Милтоны жили в многоквартирном комплексе недалеко от центра города. Миссис Милтон открывает им дверь сама, извиняясь за своего мужа, которого нет дома, так как он не смог не прийти на работу, и приглашает их в небольшой зал. Обстановка скромная, мебель не везде сочетается, в углу стоит маленький телевизор, и Дин понимает, что в этот раз они не промахнулись, увидев богато украшенный деревянный крест на стене над диваном. Анна была на вечерних занятиях в церкви перед тем, как пропала. Она собиралась участвовать в небольшой постановке, которая должна была состояться вчера вечером. Когда она не появилась там вовремя, родители позвонили в полицию. — Дежурный офицер друг нашего пастыря, — рассказывает миссис Милтон, глядя прямо, но куда-то сквозь них. — В других обстоятельствах нас бы заставили ждать, но... Анна ни за что бы не пропустила ту постановку. Ни за что. Она была так взволнована, что только об этом и говорила последние пару недель. — Мы верим вам. И сделаем все возможное, чтобы найти ее. — Дин пролистывает документ. Свидетелей была куча, но ни один из них не сообщил ничего, что не являлось бы сожалением о ее пропаже и доказательством того, каким замечательным ребенком она была. Свидетели настолько же полезные, как крем от загара в Антарктике. Миссис Милтон глубоко вздыхает, встает и достает фотоальбом, ярко-желтый и украшенный рисунками от руки. — Анна сама его сделала. Это своего рода... дневник о репетициях и декорациях на сцене и тому подобном. Я и не вспомнила о нем до прошлой ночи, но когда... Неважно. Хотите взглянуть? — Да, было бы отлично, — отвечает ей Кас, берет альбом и разворачивает его так, чтобы и Дин мог его рассматривать. На его страницах фотографии и описания, написанные девчачьим почерком, снимки других детей, пастыря и немногочисленных взрослых, помогающих им. Они почти долистали, когда внимание Дина привлекает фотография мужчины постарше, которому возможно под пятьдесят. Он кажется знакомым, он определенно где-то его уже видел. И тут он вспоминает. Он был на встрече в церкви Рэйчел. Два разных района, разные церкви, но один и тот же мужчина. Он толкает Каса локтем, берет альбом и протягивает его миссис Милтон, чтобы и ей была видна фотография. — Кто это? Она касается снимка пальцами и на мгновение задумывается, чтобы ответить. — Это Марв... не помню, что-то там на «Б». Он доброволец и иногда помогает с детьми, это все, что я знаю. Разумеется. Марвин Бьюкенен. Его имя было в списке в журнале Джона, один из членов культа. Один из тех, с кем они не общались, так как он все еще был официально зарегистрирован в Вермонте после того, как вышел из психбольницы. Дин спешно благодарит миссис Милтон и, как только за ними закрывается дверь, рассказывает Касу о своем наблюдении. По дороге обратно в отделение он игнорирует пару знаков об ограничении скорости, и уже спустя двадцать минут Кас звонит в больницу, в которой Марвин провел добрую часть своей взрослой жизни, в то время как Дин ждет секретаря прихода, чтобы получить его последний адрес. Он находит фотографию и досье на своем компьютере, и то, что Марв из церкви и Марвин Бьюнкенен — одно и то же лицо, не вызывает никаких сомнений. Секретарь сообщает, что как раз ожидала Бьюнкена для встречи с пастырем, чтобы тот — какая ирония — скоординировал команду по поискам Анны, когда Дин позвонил. Девушка предполагает, что встреча продлится как минимум час, поэтому они абсолютно уверены, что не найдут никого дома по адресу, указанному Бьюнкеном в церкви. После короткого, но жаркого спора о том, достаточно ли у них улик, чтобы иметь основания обыскать квартиру для выяснения возможного мотива, они ждут, устроившись в машине так, чтобы открывался хороший обзор на единственный выход из дома. Спустя каких-то пятнадцать минут Бьюнкен возвращается домой. Он вылезает из своего ржавого бьюика и идет прогулочным шагом к дому так, словно ничто в этом мире его не беспокоит, а спустя пару минут возвращается к машине и снова заводит двигатель. Дин и Кас следуют за ним на расстоянии, но недолго: проехав несколько извилистых проселочных дорог, он останавливается перед заброшенным складом, недалеко от места, где они нашли тело Рафаэля. Это место — такая же помойка, как и предыдущие: давно заброшенное, до которого сейчас никому нет дела. Дину приходится признать, что место для преступления он выбрал идеальное. Он наклоняется, чтобы выключить мотор, и тянется к дверной ручке, но рука Каса останавливает его. — Нет, еще рано. На вопросительный взгляд Дина он добавляет: — Не думаю, что Анну он держит тут. Где он может ее прятать? В кладовке? Дин еще раз хорошенько присматривается к складу, и да, выводы Каса не лишены основания. Большая часть фасада стеклянная, стекло пусть и чертовски грязное, но пропускает достаточно света, чтобы можно было разглядеть, что творится внутри. И он пуст, если не считать каких-то нагромождений у задней стены, где виднеется и фигура Бьюнкена, который что-то ищет. Выродок стоит на полу на коленях, рядом лежит его сумка. Кас прав. И Дин почти уверен, что Марвин вырисовывает крылья. Ожидание сродни агонии. Теперь, когда они застали его за подготовками на складе, Кас звонит в отдел, сообщая, где они и что происходит, и просит дать зеленый свет на то, чтобы разворотить квартиру Бьюнкена. Конечно, есть риск, что тот сначала вернется домой перед тем, как ехать туда, где держит Анну, но часики тикают. Если они упустят его, то у них останется только квартира, чтобы найти зацепки и выяснить, где девушка. Бьюнкен с упоением вырисовывает свои крылья. Он торчит там уже больше часа, а когда выходит, то бодро размахивает сумкой, будто только что выиграл в лотерею и как раз направляется за выигрышем. Дин с трудом сдерживает себя, чтобы не выскочить из машины и не пристрелить его на месте. Следующая остановка оказывается тоже неподалеку. Многоквартирный дом, один из тех, где соседи не знают друг друга по имени и интересуются только своими делами. На этот раз Дин и Кас следуют за ним, когда он, выйдя из машины, направляется прямиком в подвал. *** За непрочными стальными дверьми, в небольшом помещении они обнаруживают привязанную к стулу Анну. Похоже, когда-то это был бункер, теперь же — просто идеальное место, чтобы держать похищенных людей: есть небольшое подсоединение к вентиляционной системе, но этого недостаточно, чтобы пропускать наружу много шума. Даже здесь, внизу, Бьюнкену, похоже, глубоко наплевать, что его могут увидеть. Он оставляет дверь настежь открытой, пока сам возится в углу, до которого не достает свет от сломанной и мигающей неоновой лампы — единственного источника освещения в комнате. Но даже при таком раскладе Дину и Касу негде спрятаться. Чтобы заметить их, Бьюнкену достаточно просто обернуться. От злости Дин прикрывает глаза, проводит рукой по лицу и делает шаг вперед, но его останавливает выставленная рука Каса. Он жестами предлагает вернуться и вызвать подмогу, поступить умнее. Но Дин не уверен, что так будет умнее. Только не когда Бьюнкен может в любой момент решить убить девушку. Он качает головой, а Кас начинает жестикулировать настойчивее, но быстро сдается и сообщает, что сам вызовет подкрепление, а Дин должен просто не лезть на рожон. Хотя, пожалуй, последнее он интерпретировал уж очень своевольно. Когда Кас разворачивается и тихо возвращается к лестнице, чтобы добраться до машины и вызвать подкрепление, Дин как можно плотнее прижимается к стене. Он старается оставаться в тени, хотя так он не может ясно видеть Анну, и едва получается разглядеть, что происходит в комнате. Он умудряется выстоять так минуту, прежде чем снова выглядывает. Теперь Бьюнкен стоит прямо перед ней, в его руке махровая салфетка, которой он умывал ее. Анна не реагирует, похоже, она без сознания. Но не мертвая — ее грудь вздымается в ритме дыхания. Она еще жива, и будь он проклят, но Дин сделает все возможное, чтобы так оно и оставалось. Он слышит, как хлопает дверь наверху и вздрагивает от этого звука, но Бьюнкену, похоже, нет до этого дела. Или же его это просто не останавливает. Он откидывает длинные рыжие волосы Анны назад, чтобы обнажить шею, и, если Дин не ослышался, больной ублюдок что-то напевает. Тихо и себе под нос, и Дин не знает такой песни. Каждая секунда тянется будто вечность. При таком освещении Дин не может видеть часы на своей руке, и потому не в состоянии понять, как долго он ждет возвращения Каса. Когда сверху снова доносится звук открывающейся двери, на него накатывает волна облегчения. Они справятся. Здание вот-вот будет окружено, и они получат Анну живой, а Бьюнкена в наручниках. Ну, или мертвым, если он будет сопротивляться. Это Дина не очень-то заботит. И тут Бьюнкен поворачивается, делает шаг из комнатки и смотрит прямо на него. Дин хватает пистолет и наставляет прямо на Марвина еще до того, как его рациональный мозг успевает просчитать в голове возможные сценарии. Бьюнкен отступает назад, к Анне, и это последнее, что нужно Дину. — Сделай шаг вперед. Выйди на свет, чтобы я тебя видел. — Ну, разумеется, как скажешь, — отвечает тот, поднимая руки. На его лице появляется миролюбивая улыбка, будто он все еще может заставить кого-то поверить, что он просто милый парень из церкви, помогающий людям. Однако он не следует указанию Дина, а наоборот продолжает пятиться назад маленькими, едва заметными шажками, и Дин прицеливается. Но ему не приходится жать на курок — Бьюнкен разворачивается и оказывается в том самом углу, где возился несколько минут назад. Теперь, подобравшись ближе, Дин может разглядеть там ряд металлических шкафов. Он вылавливает взглядом пистолет только тогда, когда Бьюнкен выхватывает его. Стоящая позади них Анна издает стон, что на секунду отвлекает внимание Дина, но и этой секунды Бьюнкену хватает, чтобы выстрелить первым. Дин не слышит выстрела. Парализующая боль пронзает его быстрее, чем мозг успевает это понять. Краем глаза он видит, что Бьюнкен проходит мимо, направляясь в коридор, и выкрикивает имя Каса, в отчаянной надежде, что предупреждение сработает и лишит Бьюнкена элемента неожиданности. Он падает на колени и дрожащими от гнева пальцами вцепляется в подлокотник стула, к которому привязана Анна. До него доносятся звуки выстрелов. Ему кажется, что они похожи на выстрелы легкого огнестрельного пистолета, такого, как их табельное оружие, но он не уверен. Проклятье, он не уверен... Секунды тянутся вечность, пока он прижимает ладонь к животу, там, откуда исходит боль, и смотрит в коридор в ожидании, кто там появится: Кас, чтобы вытащить его, или Бьюнкен, который, скорее всего, его добьет. В глазах все расплывается, он моргает и облизывает губы, они кажутся сухими и потрескавшимися. Возможно, он умрет прямо здесь и не увидит, как вырастет Бен, не узнает, станет ли он адвокатом, как его дядя. Но он должен — Бен умный парнишка, а потеря отца при таких обстоятельствах остановит его, заставит держаться подальше от полицейской карьеры. — Дин? Это голос Каса, здесь, близко. Совсем близко. Наверное, он отключился на пару секунд. Он поднимает голову, но не в состоянии сформулировать ответ. Он снова моргает, пытаясь сфокусировать взгляд, и чувствует приступ тошноты, когда Кас кладет его на землю, усаживаясь так, чтобы его голова легла ему на бедро. Его руки ложатся поверх ладоней Дина, с его губ срывается ругательство, а потом он бормочет что-то подбадривающее, но мозг Дина уже плохо воспринимает, что именно. Последнее, что он осознает, это доносящийся издалека звук сирен: знак того, что помощь уже близко, что все хорошо и теперь он может отключиться.