Один выбор изменит всё

      Мы следуем за Карой, идущей как можно небрежно всё время. Всякий раз, когда мы проходим мимо людей, мы прижимаемся к одной стороне коридора, держа самых узнаваемых из нас закрытыми от разглядывания. К сожалению, большинство из нас хорошо известны на данный момент, так что это нелегко, но Зик продолжает привлекать внимание людей как можно больше, и Питер, на удивление, помогает ему.       Я никогда не узнаю, кто такой Питер или можно ли верить в то, что он говорит, но я сомневаюсь, что он делает всё это, чтобы помочь Калебу. Более вероятно, что он хочет покинуть город и использует нас, как удобный способ выбраться туда. Мысль не беспокоит меня - если это правда, по крайней мере, у нас общая цель сейчас, и Питер наиболее надёжный, когда ему что-то необходимо от нас. Он, конечно, не заслуживает этого слова - надёжность - которое никогда не относилось к нему.       Калебу есть смысл молчать. Я иду между ним и Трис - так она не видит его, если не хочет. Конечно же, нет, она держит свой взгляд перед собой, наблюдая за неприятностями. Краем глаза я замечаю, что Калеб тайком, украдкой поглядывает на неё. Он, наверное, надеется, что, спасая, она простила его, даже если эти коридоры напоминали ей, почему она не должна этого делать. Вчерашний разговор появляется в моём мозгу, и я рассматриваю вариант сломать ему ногу, чтобы стало ясно, как мы все себя чувствуем. Я выбирал место тщательно, но он может не преодолеть путь по верёвке...       Когда мы приближаемся к лестнице, ведущей на крышу, мои мысли меняются, и я понимаю, как сильно мы поставили под угрозу исчезновение Зика сегодня. Я затаскиваю его в дверь слева, а остальные следуют за нами туда, что оказывается лабораторией. Оборудование было разбито, столы теперь не стоят аккуратными рядами, и я уверен, что это случилось несколько дней назад, что вызывает по-прежнему неприятные воспоминания. Я протискиваюсь внутрь и поворачиваюсь к Зику.       - Охранник видел тебя? - требую я.       Зик пожимает плечами.       - Я сомневаюсь в этом. Он казался очень сосредоточенным на вас двоих, - его глаза перемещаются между мной и Трис. Но выражение его лица подсказывает мне, что он лжёт или, по крайней мере, что он не уверен, прав ли.       - Ты должен пойти с нами, - проговариваю твёрдо. - Мы покидаем город, так что не сможем помочь тебе, если что-нибудь случится, и тебе может угрожать реальная опасность, если ты здесь останешься.       Зик покачивает головой, он гораздо более серьёзен, чем обычно.       - Я не могу, Четыре... После того, как Линн не стало, Шона нуждается во мне, и я не оставлю её. - Тяжесть сдавливает мой желудок. Так много людей погибло во время атаки, и я даже не знал о большинстве. Я не знал, что Линн была одной из них. Я вспоминаю о том, как переживала Шона за свою младшую сестру во время инициации, и понимаю, как одиноко ей должно быть сейчас.       Мои глаза закрываются из жалости. Я не должен был просить Зика помогать нам сегодня и если бы я знал... Но, конечно, реального выбора не было. Я принял поспешное решение.       - Есть ли здесь бумага и ручка? - спрашиваю, осматривая комнату.       Кара показывает мне уничтожающий взгляд.       - Это Эрудиция. Конечно, есть, - она открывает ящик в ближайшем лабораторном столе и протягивает мне оба предмета, будто они так легко доступны, как воздух в этом месте.       Я сажусь и начинаю писать. Я не силён в этом, но это необходимо сделать, поэтому пишу быстро.       Юрайя подходит к Зику, и я стараюсь не слушать, как они прощаются. В другой стороне комнаты Калеб задаёт вопросы, а Питер отвечает, наверное, потому что больше некому. Мысль о том, что Питер самый дружелюбный человек в этом помещении, отвлекает меня на мгновение, но я заставляю себя сосредоточиться.       Когда я заканчиваю, я кратко просматриваю письмо, складывая его в трое, чтобы скрыть содержимое, и отдаю его в руки Зика.       - Если ты попадёшь в беду, передай это моей матери. Но только если тебе будет очень нужно, так как всегда есть шанс сделать вещи хуже, - я пожимаю плечами. - У нас сложные отношения.       Зик смотрит на меня с минуту, а потом говорит:       - Ничего себе, я получил разрешение на спокойное перемещение от сына главы... - он улыбается, когда произносит. Затем добавляет: - Я должен прочесть?       - Конечно. Как тогда ты узнаешь, когда его использовать?       Зик кивает.       - Спасибо, - бормочет он. И следующее, что он делает, это обнимает меня. Мне никогда не было комфортно от контакта с кем-то, кроме Трис, но это не так уж и плохо с Зиком. Мы были друзьями долгое время, поэтому я предпринимаю всё возможное, чтобы обнять его в ответ.       Когда я отстраняюсь, он говорит:       - Вы знаете, что кто-то мне должен поцелуй? - он поднимает брови в сторону Трис с намёком, и хотя я знаю, что он шутит, руки сжимаются в кулаки сразу же. Мне нужно смягчить свою ревность...       К моему удивлению, отвечает Кара раздражённым голосом:       - Ох, ради Бога, знаешь, мы торопимся, - и она подходит прямо к Зику и целует его в губы. Мы все шокированы этим. Затем смотрит ему в глаза и говорит: - Я удовлетворила твою потребность позёрства?       - Гм, - произносит он тупо, его лицо краснеет. Он смотрит на меня беспомощно. - Я не думал, что кто-то действительно сделает это. - Но я смеюсь, и мне становится трудно что-либо сказать. Я никогда не видел краснеющего Зика, и внезапно всё напряжение дня растворяется от его выражения лица, и кажется, что это самая смешная вещь, которую я когда-либо видел.       Юрайя отвечает:       - А моё позёрство не удовлетворяется. – Зик почти плачет от смеха, и слёзы, на самом деле, текут из глаз.       Кара поднимает свои руки в воздух с отвращением и выходит из комнаты. Я смутно осознаю, что другие следуют за ней, и я стараюсь взять себя в руки. Трис проходит возле меня, прижав руку ко рту, чтобы быть тихой, а её плечи дрожат от смеха, и мне приходится отвернуться.       Юрайя тащит меня за руку одной своей рукой, но Зик тянет с другой нас к двери, и есть огромная улыбка на его лице.       - Знаете, - говорит он, - я никогда не буду смотреть на Кару по-прежнему…       Мы, наконец, поднимаемся на крышу, и холодный воздух дует в нас. Ощущается приближение бури, а ветер сделает и без того сложное прохождение, если не сложнее. Я думаю, что Трис хрупкого телосложения, и решаю, что пересеку первым. Я никому не доверю вытащить её из верёвки в этих условиях.       Луна ещё не взошла, но фонари внизу, и из окон много огней, поэтому в воздухе не так темно, как было ранее. Мы используем дополнительное освещение, чтобы найти наши куртки и ремни безопасности на них, перепроверяем друг друга, убеждаясь, что всё надёжно. Я рад, что Трис придумала это. Это не то, в чём я нуждался, но она уменьшила мой страх намного сильнее, чем я ожидал. Я не знаю, почему, но рядом с выступом я всё равно чувствую, что могу упасть, будто вдруг буду не в состоянии остановить себя от прыжка без причины, но ремень безопасности отгоняет эту мысль прочь.       - Эй, мне нужен тоже один из ремней, - громко говорит Питер, а я пытаюсь устоять перед желанием врезать ему.       - Я брошу его через несколько минут, когда закончу, - отвечаю ему. - Убедись в том, что поймаешь. - Питер выглядит так, будто собирается что-то ответить, но я подозреваю, что он помнит наш последний разговор, и мудро решает закрыть свой рот для разнообразия.       Я присаживаюсь, хорошо закрепив свой ремень на верёвке, проверяя больше, чем необходимо. Глядя на Зика, я говорю:       - Убедись в их безопасности прежде, чем они начнут свой путь, ладно?       Он кивает.       - Ты же знаешь, я сделаю это, Четыре, - он кладёт руку на моё плечо на прощание. Я делаю глубокий вздох и залезаю на верёвку, обернув руки и колени плотно на месте. «Нет высоты, - убеждаю себя твёрдо. - Нет страха».       Моё зрение становится чёрным по краям, позволяя смотреть исключительно вперёд, и я двигаюсь быстро, как могу. Образ Трис, поднимающейся на колесо обозрения, появляется в голове, и я представляю себе, что следую за ней, делая шаг, в то время, как её маленькая фигурка чуть выше меня, соблазнительно рядом. Я действительно последую за ней куда угодно.       Когда я дохожу до конца, Кристина протягивает руку, чтобы помочь мне. Она, кажется, использует некоторую дополнительную верёвку, перевязав себя таким образом, что может тащить лучше. Это умная идея. Я принимаю её помощь, борясь с инстинктом, который говорит, что она недостаточно сильна, недостаточно большая, недостаточно надёжная, чтобы удержать меня от падения, и она поднимает меня в безопасное место.       Некоторое время я стою на крыше, давая возможность приливу облегчения свободно наполнить мои конечности. Затем я отстёгиваю ремень безопасности и снимаю его со своего тела. Я не сразу бросаю шнур - я не сделаю этого, пока Трис не окажется здесь. Если Питер преодолеет путь следующим, я не хочу, чтобы в дальнейшем от помогал мне вытаскивать Трис.       Она приходит второй, видимо, желая уйти от Калеба и Питера, и я приподнимаю её наверх легко. Кристина хватает её рукой, но в этом нет необходимости. Я не позволю Трис упасть.       Остальные прибывают постепенно, глаза Кристины расширяются, когда она видит Питера среди них, но никто не объясняет. В настоящее время обсуждение этого, возможно, необходимо, но у всех нервы на пределе.       Когда мы все благополучно на другой стороне, Зик удивляет меня, бросая верёвку обратно к нам. Я собирался оставить её, поскольку я не ожидаю пользоваться ей в ближайшее время, но технически он прав, скрывая то, как мы пробрались в Эрудицию. Нам неизвестно, когда нам снова понадобится использовать этот подход. Таким образом, мы свободно развязываем верёвку от каменного столба, собирая и скрывая всё, что брали с собой, в шкафу возле выхода. А затем мы медленно начинаем трудное путешествие за город, борясь с холодным ветром и начинающимся снегом.       Мы идём в тишине, легко двигаясь от здания к зданию, чтобы остаться незамеченными. Постепенно всходит луна, и снег густеет, создавая туманное свечение в воздухе. Невозможно видеть более чем в десяти футах, но эти десять футов хорошо освещены.       После того, как мы отрываемся от Эрудиции, Трис оборачивается к Питеру и Калебу и прямо говорит:       - Мы покидаем город. Это будет опасно и наверняка ниже вашего уровня жизни. Если вы хотите скрыться где-то в городе, вы должны уйти сейчас, - она жестикулирует вправо от неё в сторону просторов зданий. Ясно по выражению её лица, что она будет в восторге, если они уйдут.       - Я пойду с вами, - сразу отвечает Питер, - мне не хотелось бы быть в этом городе, когда прибудет армия. - Ну, по крайней мере, его мотивы ясны теперь.       - Какая армия? - спрашивает Калеб, его голос обеспокоен, но Трис отворачивается, явно не желая больше говорить. Я беру её за руку и начинаю идти, показывая нашими спинами ответ. Позади нас я слышу, как Кара шепчет Калебу, предоставляя ему объяснение, которое мы не готовы ему сказать.       К тому времени, как мы достигаем места встречи, снег начинает накапливаться. Я признаю фигуру Амара, выходящего из укрытия ветхого здания, поднимающего руку в знак приветствия. Я сухо киваю в ответ. Сложно доверять ему снова, хотя теперь я должен признать, что рад его воскрешению.       - Я уже начал волноваться, что ты передумал, - говорит он, когда достаточно близко, чтобы слышать нас. Он хлопает меня по плечу, но я пожимаю ими. Это всё-таки слишком знакомый жест.       - Нам нужно было кое о чём позаботиться, - произносит Трис, шагая вперёд, будто убеждаясь в том, что он заметит её. Я улыбаюсь при мысли, что кто-то может не увидеть её. Она может быть небольшой, но Трис излучает слишком много энергии.       Амар кивает.       - Мы не были фактически знакомы, - проговаривает небрежно, протягивая руку в Бесстрашном стиле. - Я Амар. Я был инструктором инициирования Четыре.       - Я знаю, - отвечает Трис, как само собой разумеющееся, когда пожимает его руку - слабо, как Отречённая. - И ты знаешь, что я Трис. Ясно было той ночью, что ты был осведомлён, кто мы. Я предполагаю, что Маркус сказал тебе?       - Ты не ходишь вокруг да около, не так ли? - Амар спрашивает с улыбкой, но не отвечает на её вопрос. Вместо этого он поворачивается к Питеру и Калебу, говоря: - Вас я не знаю.       Кристина выпаливает немедленно:       - Это Питер - парень из нашего класса инициации, который пытался убить Трис. А это Калеб - брат Трис, который также пытался убить её. По какой-то причине, за пределами моего понимания, мы только что вытащили их из Эрудиции.       Амар моргает несколько раз молча, и затем Калеб произносит: - Я на самом деле не... - но останавливается, когда я смотрю на него, и он явно вспоминает правила, которые я огласил ему на днях.       На невинное лицо Питера ничего не влияет.       - Вы забыли упомянуть, что я также спас жизнь Трис совсем недавно. Вам не удастся использовать этот трюк в Бесстрашии против меня больше.       - Трюк? - произношу в недоумении. Я помню лицо Трис, когда она говорила, как он касался её, и ярость почти испепеляет меня.       Амар спешно делает шаг вперёд, твёрдо положив руку на моё предплечье. Это сцепление инструктора предотвращает неминуемую драку, и я заставляю себя дышать, чтобы успокоиться.       - Питер умеет извращать определение того, что считается совсем по-другому, - говорит Трис гневно, который соответствует моему.       - Ну, - проговаривает Амар осторожно, - вам придётся мириться друг с другом. Мы отвозили людей в лагерь группами, и вы единственные, кто остался, так что мы все должны поехать вместе, как только Джордж вернётся. Я надеюсь, вы сможете держать ваши руки друг от друга немного? - Тишина отвечает ему, но он, видимо, принимает это как знак согласия, потому что уровень его голоса меняется: - Хорошо.       После долгой паузы Трис сухо спрашивает:       - Мы пройдём через ворота?       Амар качает головой, радуясь возможности сменить тему.       - Нет. Имеются некоторые слабые места у стены, которые мы используем, чтобы перейти спокойно. Где неохраняемая зона.       Мы киваем и возвращаемся обратно к тишине. После долгой минуты я оборачиваю руку вокруг Трис и тяну её в другую область, где мы можем подождать в частном порядке. Я ощущаю глаза Амара, следящие за нами с любопытством прямо сейчас.       Под крышей здания Трис опирается на меня и спокойно говорит:       - Я не ожидала, что придётся снова его видеть. Мне достаточно не приятно рядом с Калебом, но с ними двумя...       - Я знаю, - отвечаю мягко. - Поверь, я знаю.       Я думаю о том, что Маркус несомненно будет там, куда мы отправимся, дополняя группу людей, которых я ненавижу больше всего в этом мире - из тех, кто ещё жив, во всяком случае.       Я притягиваю Трис ближе и наклоняю своё лицо к её, потирая нежно щёку.       - Но знаешь, что, - шепчу я, - мы достойные противники для них. - Я чувствую её улыбку на своей коже.       - Это правда, - шепчет она в ответ. - Они мягкотелые, а ты легенда Бесстрашия. Мне нравятся наши шансы, - она поворачивает моё лицо к себе и целует в щёку, её дыхание на моей холодной коже. Жажда проходит через меня, проснувшись, определённо не в подходящий для этого момент, и я отхожу немного назад, прислонившись к стене, обнимая её одной рукой. И вместе мы ждём.       Наконец, потрёпанный старый внедорожник показывается в глубоком туманном свете. Он раскачивается из стороны в сторону, когда медленно двигается по неровному асфальту, скользя немного по снегу. Это выглядит менее привлекательным.       Мы забираемся внутрь, когда он останавливается. Трис прижимается к окну в среднем ряду, а я сажусь рядом с ней, стараясь не обращать внимание на то, как Юрайя пихает меня с одной стороны и Питер дышит в спину. Кристина и Амар занимают переднее сиденье рядом с Джорджем, обмениваясь улыбками. Должно быть, они провели некоторое время вместе в период тестирования прошлой ночью.       Впереди весело болтают во время езды, когда Джордж везёт нас в место, где больше повреждённых дорог. Позади себя я слышу мягкий разговор между Калебом и Карой. Трис и я молчим, а Юрайя каким-то образом умудряется заснуть, несмотря на тернистый путь. Впервые мне становится интересно, в какое время они вернулись в квартиру прошлой ночью и сколько времени для сна у них было.       Через долгое время спустя Джордж заезжает в старый гараж, а затем он и Амар ведут нас пешком к стене, которая окружает город. Амар протягивает руку в скрытую нишу вперёд, открывая отверстие, и мы пробираемся через него по одному.       Эта область несильно отличается от того, что находится за стеной, состоящая из разрушенных зданий и неровных дорог. Мы идём навстречу ветру, снегу, попадающему в глаза, пока не достигаем незаметного места, где стоит автомобиль - фургон на этот раз - и едем снова, с закрытыми наглухо окнами, чувствуя каждую кочку, не имея ни малейшего представления, куда направляемся. На протяжении многих лет я находился в довольно разном транспорте, но это впервые, когда мне действительно больно от движения.       Путешествие, кажется, занимает несколько часов, но, в конце концов, фургон останавливается, и двигатель глохнет. Джордж открывает дверь и восклицает:       - Добро пожаловать в лагерь повстанцев!