Переступая границы

      После этого они ехали в тишине. Мацураси принципиально молчал, что-то выжидая. Он никогда не пытался найти нужных слов, не стремился сказать что-то правильное. У него язык колкий, несущий правду, такую ядовитую и печальную. Слова у него резкие, режущие и раздражающие.       Устроились оба на одном из общественных балконов, которые отдали в руки креативных дизайнеров. Повсюду были цветы, рисунки, непонятные портреты незнакомых, но счастливых людей. Розоволосая разглядывала небо, звездное и недоступное для чутких женских рук. Вечерняя прохлада улетучилась на юг, отставляя после себя летнее тепло. Люди снизу копошились с пакетами, гуляли парочками, играли с собаками, шли домой, спешили к семье, все они куда-то бежали, торопились. Хидан лениво наблюдал за ними своими узкими, ядовитыми глазами, постукивая выпирающим кольцом по перилам. Серебро холодно поблескивало, завораживая. Казалось, что время остановилось только для них двоих, что именно здесь до них не доходит жизнь, обходя их стороной.       — Думаю, не любишь, — внезапно проговорил пепельноволосый, крутя большим пальцем кольцо. Он облокотился руками на перила и качнулся вперед, отчего девушка оторопела, но решила ничего не отвечать. Было и так понятно, к чему клонит друг. От него веяло виски, сигаретами и апельсинами, что раздражало обоняние, — Кажется об этой красотке говорил Сасори, — продолжил Мацураси, указывая на людей, которых розоволосая не желала видеть хотя бы в этот вечер. Красноволосая выдра крутилась около черноволосого индюка, пытаясь взять того за руку.       — Зря старается, — задумчиво произносит зеленоглазая, — Не любит, когда его касаются чужие.       — Он вообще в этой жизни хоть что-нибудь любит? — усмехнулся Хидан, внимательнее вглядываясь в парочку, проседавшее зрение давало о себе знать размазанными и нечеткими картинками, пора завязывать и начать хоть как-то заботится о своём здоровье, но это потом.       — Да, внимание, — хмыкнула бывшая Харуно, — Как собака, может укусить, когда будешь гладить, — произносит она, скучно разглядывая свои пальцы. За столько лет знакомства, она знает, как вести себя и чего ожидать, но это лишь малая часть. Учиха никогда не скрывал своего раздражения по поводу неё, а потом всё постепенно слюбилось, стерпелось. Казалось, что уже ничего не изменится. Но, на неё в очередной раз посыпалась череда неудач, Учиха снова загулял, она не понимала, что тому надо и всеми силами пыталась держать его около себя, окружив заботой, но всё свелось к раздражению и безразличию, и розоволосая закрыла на это глаза. Каждый день девушка проводила в апатии и гордом одиночестве, тогда сердце болезненно скулило в клетке, хотелось опустить руки и сдаться, что она и делала постепенно. В этот печальный период её жизни, как раз таки появился Наруто, он буквально спас её от пропасти, в которую она падала по своей воле.       Мацураси ещё раз хлебнул виски, окончательно допивая его. Бутылка с характерным звуком полетела на дно пустой мусорки. Хотелось пакостить, руки чесались от бездействия. Бывшая Харуно застывшим взглядом следила за парочкой снизу. На душе всё равно было как-то скверно, обручальное кольцо разъедало кожу, неприятно и больно. Девушка столько лет берегла свою любовь, которую растоптали, а потом в прекрасный момент собрали вновь и впихнули ей, но это уже была не та любовь, которую она готова была дарить ему. Сакура так поникла в своих мыслях, что ни сразу заметила, как её подхватили на руки. Она пискнула и сильнее прижалась к парню. Спустившись, седоволосый опустил её на землю и куда-то повёл. От парочки, стоящей под балконом и след простыл.       — Куда мы идем? — тихим голосом, озвучила свой вопрос девушка, случайно запнувшись об очередную ветку, она ударилась лбом об что-то твердое и холодное, чем оказалась спина пепельноволосого, который резко остановился.       — Мы идем туда, где ты сможешь забыть о своих проблемах, — голос звучал насмешливо, — А также, забыть свою главную проблему - Учиху, — четко ответил Хидан. В голове происходил невероятный балаган мыслей, которые метались из стороны в сторону, ударяясь об извилистые стенки мозга. Разве Учиха был для неё проблемой? Она столько терпит его гулянки, что сама не могла решиться на подобное, но позже осознала, что ждать его, это её головная боль. Таблетка нашлась быстро, безвкусная, но действующая. Боль начала проходить и влюбленность снова постигла душу. Сакура, как наивная девочка предполагала, что Саске окажется другим хотя бы в семейной жизни, но она по крупному ошиблась. Эгоистичный, самовлюбленный, высокомерный и наглый индюк. Он раздражал своей напыщенностью, но девушка понимала, что нужно исправлять и вытаскивать себя из болота, в которое она вступила, думая что сможет выбраться из него.             — Спасибо, обещай, что в следующий раз повторим, — розоволосая развернулась к Мацураси, а после побежала вперед. Пепельноволосый ухмыльнулся, ему были понятны её намерения, но он не собирался останавливать, было интересно, чем закончится игра в любовь.

~xxx~

      По асфальту разносился стук от каблуков, что за всю дорогу нервировало черноволосого, хотелось вырвать их на корню, лишь бы эта пытка для ушей прекратилась. Он старался абстрагироваться от неприятного источника, но позже адаптировался к звуку и перестал обращать внимание. Идущая рядом Карин заинтересованно разглядывала местность, жгучий взгляд ярких глаз наблюдал за меняющейся картиной. Снова поднялся ветер, от чего она поёжилась. Асфальт был мокрым и Учиха раздражался от накапливающейся грязи на французских ботинках. По всюду мелькали светящиеся окна домов, где счастливые семьи проводили время вместе. Саске хмыкнул себе под нос, знал он таких. Всю дорогу девушка молчала, чем удивляла черноволосого, ибо эта бестия не умела соблюдать тишину.       Когда они пришли у Узумаки появилась возможность разглядеть дом, она здесь во второй раз, но возможности изучать место у неё не было. Обычно, Саске водил её по отелям или же не церемонился на работе. Она была не против, её тяготил лишь его брак, который он почему-то не собирается расторгать, что напрягало. Дома было тихо и пусто, наличие Итачи дома показывала раскрытая пачка сладостей на кухонном столе. Родители уехали ещё утром, так что ждать их было бессмысленно. Сакуры как ни странно тоже не было, но это последнее чем сейчас интересовался брюнет, всё его внимание привлекала красноволосая.       Карин осторожно сняла замшевые туфли, беря их с собой. Кухня была светлой, с барной стойкой и большим столом. В гостиной были большие окна и подоконники, на которых можно спокойно расположиться например за чтением книги. Девушка любила поэзию, в школьные годы она подумывала пойти на театральный, но как-то не сложилось. Изредка, тюль слегка развивалась от сквозняка. На журнальном, дубовом столике лежали бумаги, прищурившись ей удалось развидеть гравировку. Напротив стоял диван, лицевой стороной к окнам.       Красноволосая шла тихо, ступая босыми ногами по холодному паркету. Лестница была извилистой, по не аккуратности здесь можно переломать все кости. Глазами она упёрлась в спину брюнета, крепче прижимая туфли, девушка нагоняла парня в темном коридоре. Саске не собирался включать свет, идя по машинальной памяти. В комнате же было тепло и уютно, на что Карин облегченно вздохнула, ставя обувь около двери. На столах стояли совместные фотографии, на которых он был с женой, от этого девушка чувствовала себя не комфортно, что-то неприятное и горькое стояло промеж горла. Она не ненавидела Сакуру, скорее сочувствовала и винила себя, ей бы стоило вразумить брюнета, но красноволосая была не готова потерять его.       Учиха расстегивал рубашку, Карин стеклянным взглядом наблюдала за ним. Она была готова исполнить любую его прихоть, каждую его просьбу. Мысли бились, было неприятно находиться здесь, только потому что это семейное место. В прошлый раз они были в другой комнате и она была не против вернуться туда.       Снимая с себя летнее платье, Узумаки плавно перекатилась на кровать. На щеках выступил легкий румянец, который затерялся в лунном свете. Саске обычно не устраивал предварительных ласок, Карин всегда была готова. Он был любителем жесткого секса. Она отдавала всю себя, не волнуясь о стонах, которые возможно услышит его брат, о вернувшейся жене, которая застанет в своей постели соперницу. Красноволосая понимала, что брюнет решит проблемы.       Нависнув сверху, черноволосый завел ей руки за голову к изголовью кровати, сильно прижимая их. Карин простонала, выгибаясь в спине. Учиха смотрел властно, испепеляюще и насмешливо. Красноволосая буквально теряла голову от всего этого, нос забивал свежий запах лайма. Одной рукой окончательно сорвав платье, которое чудом уцелело, он бросил его на пол и отпустил руки девушки. Сняв очки, она усмехнулась, дотягиваясь руками до ремня, она провела языком по выпирающему кадыку.       — Мне не нужны твои нежности, действуй, — Саске прикусил мочку уха, от чего Узумаки поежилась, прикрывая глаза.       Под его длинными пальцами тело девушки играло по другому, как музыкальный инструмент с опытным музыкантом. Он водил руками по дрожащему телу, сминал руками грудь, уделял внимание набухшим соскам, сжимая их между большим и средним пальцами. Прикусывал зубами, водил языком по животу изредка «случайно» задевая резинку трусиков. Она стонала на ухо брюнету, скребя руками по широкой спине, впиваясь острыми ногтями в плечи. Не мучая девушку, Учиха ввел два пальца, медленно двигая ими, отчего Карин стонала ещё громче, сама насаживаясь на длинные пальцы, закинув голову назад. Было жарко, длинные волосы неприятно прилипали к телу, но девушка не обращала внимание, старательно извиваясь. Влажными пальцами, он провел по клитору, отчего она снова выгнулась дугой, цепляясь в руку парня. На лице у брюнета промелькнула усмешка.       Двигался Саске быстро, резко и ритмично, Карин едва ли держалась на коленях. Руками он сжимал упругие ягодицы, иногда разводя их в сторону. Стонала красноволосая громко, упираясь дрожащими кистями в матрас. Учиха хватал за волосы, оттягивая назад, отчего Узумаки возбуждалась сильнее, двигаясь бедрами на встречу. Он кусал за плечи, оставляя кровавые следы зубов, сильно сжимал грудь. Она сама водила пальцами по клитору, дрожа. Перед глазами мелькали неоновые пятна, тело пробивало судорогой от оргазма, от чего она открыла рот в немом крике, когда Учиха грубо дернулся в ней последний раз, сильно ударив по ягодице. Развернувшись, Карин принялась сосать, жадно и интенсивно, несильно сжимая яйца. Кончил он в рот, красноволосая сглотнула, после чего облизнулась и довольно ухмыльнулась.       Будь у Итачи силы, он бы разогнал парочку. Видимо его брат в край обезумел, раз начал водить свою пассию в родительский дом. Учиха старший был оскорблен такой выходкой, кажется было пора вправить глупому братцу его мозги из задницы обратно в голову. Длинноволосый понимал нужду в сексуальном плане, но у него была жена. Если бы у Итачи была девушка или тем более жена, то он бы точно не допустил такой ерунды в своем доме.

~xxx~

      Когда Сакура доехала до дома, то оставила бутылку рома около лавочки. Кажется, в последнее время она много пьет, как бы всё не вылилось в зависимость. Как говорится, женский алкоголизм не лечится. Встряхнув головой, она пыталась прогнать глупые мысли из полупьяного мозга.       Дома было тепло и тихо, отчего девушка улыбнулась, облегченно вздохнув. Она старалась как можно тише снять с себя обувь, но шнурки не поддавались, почему бывшая Харуно начинала психовать. В глазах темнело от повышенного давления, отчего розоволосая терялась в пространстве, пытаясь уверенно пройти наверх и не упасть.       В коридоре было темно, поэтому приоткрытая в дверь в комнату привлекла внимание зеленоглазой. Поморщившись и шикнув себе под нос, она тихо поплелась до места назначения. Она точно помнит, что двери она закрывала и лазить там некому, если только Саске не решил явиться домой, что не радовало её. Изначально, розоволосая просто хотела ввалиться в комнату и упасть пластом на кровать, но помедлила, осторожно заглядывая.       На их кровати расположился Учиха со своей очкастой выдрой, которая что-то бормотала ему на ухо, водя пальцами по груди. Этого она точно не простит, хоть куда, но не на общую кровать. Глаза предательски защипало, резко и неприятно. В горле осел огромный ком, горький, режущий и сдавливающий. Лицо скривилось в слезливой гримасе, она крепко зажала рот рукой, чтобы не выдать себя. Запустив пятерню в волосы, зеленоглазая попыталась улыбнуться, другой рукой вытирая выступившие слезы. Если играть, то уже отчаянно, хитро и несправедливо. Зажав меж зубов нижнюю губу, она направилась в комнату старшего Учихи.       — Итачи, а ты мне кажется нравишься, — голос звучал надломленно, скрипуче, как не смазанные дверцы. Длинноволосый прищурил глаза, пытаясь рассмотреть родственницу, которая поспешно утирала влагу краем рукавов. Странная улыбка не сползала с её лица.