Переступая границы

      Учиха не понимал с чего такая дурость. Отложив книгу на комод, он попытался разглядеть розоволосую, но та упорно пряталась в темном углу, до которого не доходил свет торшера. Глаза блестели от слёз, напряженные, с развилками капилляров, губы поджаты в тонкую, сломанную линию, брови сдвинуты к переносице, учащенное дыхание вперемешку с всхлипами и шмыганьем. Тяжело вздохнув, он подвинулся на кровати, приглашая тем самым зеленоглазую к себе, та неуверенно вышла в поле зрения, стыдливо опустив голову. Прикусив губу, она уселась рядом, длинноволосый её внимательно разглядывал. Было не трудно догадаться, что случилось и почему девушка притащилась к нему.       — Ты пьяная? — черноволосый скорее утвердил, чем спросил. Девушка не решалась поднимать голову, она чувствовала себя, как на школьном допросе после совершения пакости.       — Есть такое, — осторожно ответила розоволосая, — Я совсем чуть-чуть, даже пол бутылки не выпила, — тихо буркнула зеленоглазая, скрестив руки на груди, она всё-таки подняла голову и посмотрела на Итачи, тот выглядел уставшим и вымотанным, хотелось одарить его заботой. За дверью послышались тяжелые шаги, девушка не успевала добежать до шкафа, от чего спряталась под одеялом, устроившись на черноволосом.       — Я смотрю ты не один, развлекаешься? — усмехнулся вошедший в комнату Учиха младший, — Я прекрасно понимаю о том, что ты в курсе всех событий, — тяжело вздохнул он, прикрывая глаза, — Так что прошу тебя ничего не рассказывать, мы же братья, — насмешливо проговаривал Саске, зная слабые точки. Для Итачи семья превыше, он не тот, кто готов рисковать родственными связями. Постепенно, старший был готов вызвать тет на тет неблагодарного братца и вправить тому его мозги, которые тот видимо потерял на фоне дозволенности. Младший вышел из комнаты, хлопнув дверью. Бывшая Харуно вынырнула из под одеяла, усаживаясь на брюнете, который вопросительно вскинул бровь от такой наглости. Вдохнув, легкие заполнил запах свежих яблок и грейпфрута. Склонив голову на бок, она оценивала масштаб работы, но внезапно черноволосый перекувыркнулся и теперь она была снизу, непонимающее глядя на длинноволосого. Дверь в комнату снова открылась.       — Чего надо? — вопросительно посмотрел на девушку старший Учиха. Бывшая Харуно провела руками по спине, обнимая того за талию, прижимаясь.       — Саске-кун сказал, чтобы я взяла у Вас вещи, — ухмыльнулась Карин, оценивающе разглядывая длинноволосого. Заметив присутствие девушки, она хмыкнула сильнее натягивая простынь. Накрыв розоволосую, он поднялся и подошел к шкафу, на нижней полке валялись вещи, принадлежащие разным девушкам, схватив первое, что попалось на глаза, он отдал это красноволосой, которая ухмыльнувшись, вышла из комнаты.       Сакура внимательно рассматривала Итачи, он был спокойным. Хотелось разреветься от неопределенности и собственной глупости, но она упорно держалась, сглатывая обиду. Она не до конца осознавала что делала и чего хотела. Итачи смотрел на неё выжидающее, взгляд у него был изучающим, лечащим и успокаивающим. Было желание выпить из этого бокала, дорогого, семейного вина.       Схватив брюнета за руку, зеленоглазая утянула его с собой на кровать, она нависла сверху, усаживаясь на его бедра. Судорожно выдохнув, розоволосая провела носом по щеке вдоль выделяющихся скул до мочки уха, слегка прикусывая её. Учиха не отталкивал её, но и не отвечал взаимностью. Облизнувшись, она забралась под футболку, водя руками по прессу. Розоволосая просчитала длинными пальцами все кубики и ребра, задрала ткань и окончательно сняла её, брюнет не сопротивлялся. Проведя языком по кадыку, зеленоглазая потянулась вверх к губам. Целовала она требовательно, борясь за власть с языком черноволосого, исследуя, пересчитывая ряд зубов. Почувствовав прикосновение холодных рук на талии, она усмехнулась, углубляя поцелуй.       Старший Учиха оказался настырным и ненасытным. Он водил подушечками пальцев по нежной, девичьей коже. Мял в ладонях аккуратную грудь, чувствуя, как твердеют соски. Черноволосый усмехнулся и сухо сглотнув, занял лидирующую позицию сверху. Девушка что-то пискнула, уставившись на него, как баран на новые ворота. Нижнее белье отлетело на конец кровати, розоволосая смутилась и попыталась зажаться, но Итачи не дал ей этого сделать, схватив её за руки и поставив согнутое колено промеж стройных ног.       — Пока есть время, ты можешь уйти, — проговорил черноволосый на ухо девушке, обжигая раковину горячим дыханием. Зеленоглазая отрицательно помотала головой, притягивая брюнета к себе. Голос у него был хриплым, тихим с прерывистым дыханием. Глаза блестели от желтоватого света ламп, она буквально падала в бездну, когда вглядывалась в них. Хотелось утонуть в них, задыхаясь от черноты и беспомощности, хотелось воображать, что её не существует, что всё это иллюзия, созданная её мозгом. Но прикосновения Учихи возвращали её в реальность, в жестокую и беспощадную. Кажется, что розоволосая окончательно потеряла рассудок, впадая в отчаяние. Что она творит? Зеленоглазая сдерживалась, чтобы не засмеяться в голос. Она готова переспать с братом своего мужа, предать дорогого ей человека и выйти из воды сухой. Задача из невозможных, она невероятно глупа, раз считает, что сможет спокойно жить дальше.       От поцелуев губы припухли и приобрели алый оттенок, но Сакура тянулась снова и снова, желая допить вино и сгореть в Содом. Крепкие руки своевольно разгуливали меж ног, поглаживая их сверху вниз, очерчивая бедра. Выгнувшись дугой, она зарылась рукой в длинные, смоленые волосы, когда Учиха коснулся сосков, покусывая их. Розоволосая беспорядочно цеплялась руками за широкие плечи, обводила выпирающие ключицы и поглаживала шею. Дурманящий запах зеленых яблок и свежего грейпфрута сводил с ума, легкие выворачивало наружу, она не могла надышаться, сердце болезненно кольнуло от воспоминаний, когда-то она также наслаждалась запахом лайма, мяты и лемонграсса. Сейчас бывшая Харуно пыталась не думать ни о прошлом ни о настоящем. Она словно между миров, где нет ни безумия, ни войны и ни её вечной неопределенности. Розоволосая закрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях, которые ласково накрывали её с головой, качая по волнам бездонного моря.       Сакура пахла то-ли лавандой, то-ли белой сиренью, а может быть земляникой или ананасом, Итачи никак не мог разобрать, зализывая синеватую жилку на шее, которая пульсировала под языком. Хотелось зажать её между зубами, сильно закусив. На нежной коже оставались следы, которые непременно станут клейменными, кровавыми пятнами, которые будут сжигать кожу и разум. Она сама пришла к нему, попросила, а когда отпустил не ушла. Его не в чем было винить, разве в том, что он сам её не прогнал, не вразумил и не отправил разбираться с младшим. Он был нейтральной стороной, не зритель и не участник, но заядлый советчик, только вот его не спрашивали и лезть не просили, его самого втянули в игру не сообщив правил.       У зеленоглазой местами выпирали ребра, пальцами он бы мог сыграть на них мелодию о печали и предательстве. У черноволосого под кожей перекатывалось адамово яблоко, заманчиво привлекая, чтобы захватить зубами. Девушка не понимала, когда стала настолько подло относится к близким людям. Розоволосая добровольно пришла к нему, добровольно целовала в клубе и просила ещё. Если она сошла с ума, то ей пора ликвидироваться, ибо жить так дальше невыносимо для совестливой души, которая будет терзать её на протяжении её жалкого существования. Она была готова взвыть серенаду о несправедливости, глупости и отчаянии. Бывшая Харуно металась из крайности в крайность, не ища выхода. Была готова опустить руки, что и делала каждый раз. Сдавалась, пытаясь иногда вырваться вперед, навстречу сигнальным огням, которые надвигались на нее с огромной скоростью. Ещё чуть-чуть и она окончательно окажется под колёсами, окрашивая асфальт в яркий красный цвет. Ещё немного и соскребут с поверхности, закатают в крышку гроба гвозди и отправят кормить червей, но это пока только на фазе сдвига корки головного мозга, пока она ещё жива, тлея как мотылёк в крепких руках Итачи.       На этот раз Учиха целует резко и грубо, выбивая из её легких весь воздух. Сакура удивлённо таращится на него, её руки замирают на его плечах, где под натянутой кожей перекатывались напряжены мышцы. Низ живота тянуло раскалённым железом, от чего все её бабочки сгорали заживо. Руки дрожали, тяжело вздохнув, розоволосая всё же сняла штаны до колен, там брюнет справился сам. Он всё сделал сам. Кожа у Итачи была горячей, где-то покрытая шрамами и царапинами, с шейного изгиба виднелась черная татуировка. Руки у него были крепкими, ловкими, где девушка теряла голову, обретая безумие.       Прерывисто дыша, зеленоглазая дотронулась не слушающейся рукой до напряженного члена, со стороны черноволосого послышался сдавленный, хриплый стон. Надрачивала она нежно, массируя большим пальцем головку, брюнет сгорбился над ней, сильнее зажимая грудь в ладони. Проскользнув зубами по губе, розоволосая припала к лицу Учихи, водя по скулам и останавливаясь около ушей, тяжело дыша. Дёрнувшись, Итачи подмял Сакуру, приблизив к себе, закидывая её ноги на свои согнутые. Бывшая Харуно заинтересованно подняла голову, наблюдая. Брюнет провел членом по клитору, отчего розоволосая выгнулась и тихо простонала, сжимая руками простынь. Усмехнувшись, Учиха ввёл два пальца во влагалище, те легко скользили внутри.       Двигался Итачи плавно, вводя член во всю длину. Сакура закинув голову назад, постанывала, прижимая голову брюнета ближе, зарываясь пальцами во влажные, длинные волосы. Учиха упирался руками в подушку, они дрожали от нагрузки. Когда сил не осталось, розоволосая поднялась, насаживаясь на член сама. Брюнет хрипло дышал на ухо, водя руками по потной спине. Сладкий, земляничный запах забивал ноздри, зеленоглазая шире расставила ноги, прижимаясь коленями к матрасу. Обвив руками шею длинноволосого, она задрала голову, прикрыв глаза. Низ живота приятно расплавлялся, перед глазами мелькали яркие пятна, пальцы сами впивались в плечи, оставляя красные полосы от ногтей. Зеленоглазая содрогалась в судороге от первого, клиторального оргазма, сжав член упругими стенками влагалища.       Опираясь коленями и руками, она выгнулась в спине, позволяя Итачи больше возможностей. Тот провел ладонью вдоль позвоночника, зажимая в другой руке ягодицу. Шумно вздохнув, он громко шлепнул её, проведя рукой до груди, сжимая её. Сакура упёрлась задницей в лобок, свободной рукой раздвигая влажную дырочку, в которую вдалбливался брюнет, тяжело дыша. Двигался он быстро, резко и во всю длину, отчего девушка срывала голос, дрожа, как осиновый лист. Размазав смазку, она интенсивно двигала пальцами по клитору, насаживаясь. Оргазм первым постигнул розоволосую, та вскрикнула, еще грубее направляясь бёдрами на член, ниже опустив голову. Учиха следом кончил ей на спину, открыв рот в немом стоне, он облегченно вздохнул. Вытерев спину девушки своей футболкой, он расслаблено осел на кровати. Зеленоглазая перевернулась, потянув к себе черноволосого, увлекая его в легкий поцелуй.       Бывшая Харуно усмехнулась, прикрывая ладонью глаза. Лежащий рядом Итачи уснул, посапывая. Не было сил подняться и уйти, смыть с себя грязь, в которую она сама же и окунулась, по собственному желанию. Под ребрами всё горело, отчаянно скреблось и ныло, выворачивая легкие наружу. Кольцо на пальце поблескивало холодным, не преступным золотом в лунном свете, обжигая насквозь. Хотелось снять его и кинуть в лицо Саске, собраться и забыть всё, как странный и страшный сон, который оказался слишком реальным. Но девушка понимала, что это бред, что завтра она проснется рядом со старшим Учихой, обнимет его и попросит забыть, или хотя бы постараться не вспоминать. Было стыдно за себя и страшно за новый день. Розоволосая осознавала, что Карин находится здесь, что завтра, возможно посмотрит в лицо той, которая превратила её жизнь в балаган.       Чего она добилась? Совесть вгрызалась в неё, разрывая плоть и переламывая кости, кровь стекала по когтистым лапам, острым зубам, и ухмыляющейся морде. Сакура дрожала, то ли от холода в комнате, то ли от нарастающей истерики. Горло сжимало спазмом, сухим, неприятным и тягучим, оголённое тело вызывало чувство отвращения, а сам поступок вгонял в угол, где её разорвут на куски голодные чудовища. Они будут отрывать от неё кожу, срезая её ножами, острыми, блестящими лезвиями. Выбьют все органы, они будут вырывать их с особой ненавистью, сжимая в лапах. Они поровняют её с землей, зеленоглазая будет наблюдать за этим со стороны, бесцветным, безликим телом. Она не против.