Переступая границы

      Время близилось к зиме, осенняя хандра постепенно покидала яркий город, улетучиваясь вместе с теплом. Люди стали чаще улыбаться, даже не смотря на загруженность на работе. На улице заметно холодало, но это не сбивало предновогодний настрой.       Сакура сидела около окна, с вниманием наблюдая за первым снегом, который забавно кружился за стеклом, ложась на мокрый асфальт. Выдохнув, она заправила мешающуюся прядь волос за уши, Харуно раздумывала, что ей делать с её беременностью. Мысли метались от аборта к тому, чтобы оставить ребёнка, даже не смотря на то, что он от Учихи. Поморщившись от этих мыслей, она тряхнула головой, пытаясь сохранить рассудок.       С одной стороны, если она сделает аборт, то последствия и сомнения о правильности поступка будут мучить её. А если оставит, то она может пожалеть об этом и напороться на проблемы, которых и так в последнее время стало слишком много. Сакура понимала, что не в её возрасте так безответственно относится к такому событию. Все знакомые говорят о своём идеальном браке, детях и благородных мужьях. А что у Харуно? У неё терзающая душу совесть, незапланированный ребёнок и желание завести собаку. Наседать Саске насчет внезапной беременности она не хотела, не видела в этом смысла. Врать Наруто она тоже не хотела, а что делать девушка не знала.             — К черту, — думает Сакура, резко откинув от себя бумаги, — Оставлю.       Лучше стать хорошей матерью, которая сможет подарить любовь своему ребёнку, чем корить себя за ужасный с точки зрения человечества поступок. Разве, она не заслуживает женского счастья, о котором все так говорят? Разве, она не сможет полюбить ребёнка всем сердцем? Даже если останется одна, без поддержки и понимания.       Допив остывший чай, она решила наведаться к главврачу. Около кабинета Сакура колеблется, не знает правильно ли она поступает. Цунаде всегда поддерживала её, помогла и обучала чему-то новому, благодаря ей Харуно решила помогать другим. Успокаивающе вздохнув, она нервно одёрнула подол халата и постучалась, не дожидаясь ответа вошла в кабинет.       Внутри тепло и светло, пахнет чем-то карамельным и вкусным. Цунаде разбирает бумаги, заполняя реестры. От частых движений офисное кресло скрипит, факс пищит от новых документов, телефон разрывается от звонков, которые раздражают.       — Привет, — улыбается Харуно, присаживаясь за стол, — Смотрю работа так и кипит, — легко смеется Сакура, женщина одаривает её тяжелым взглядом.       — Надоело, — фыркает Цунаде, — Сейчас бы стопочку сакэ, — мечтательно проговаривает Сенджу, тыкая ручкой по клавиатуре, — Представляешь, Шизуне нашла все мои тайники и забрала, — обиженно добавляет она, устало выдохнув, — Ещё и этот змей с морга, так бы и закопала живьём, — гневается женщина, стукнув кулаком по столу, — У тебя-то, как дела?       — Ну-у, — тянет Сакура, не понимая, стоит ли ей вообще рассказывать, — Я вообще беременна, — осторожно продолжает она, глупо пожав плечами.       — Это же прекрасно, — улыбается Сенджу, склонив голову, — Новости хорошие, а лицо у тебя грустное, — делает вывод женщина, нахмурившись, — Что случилось? — Цунаде по привычке открывает ящик стола, забыв, что греющего душу напитка там больше нет. Тяжело вздыхает и снова смотрит на девушку.       — Просто настроения нет, — отмахивается Сакура, надеясь, что не вызвала у Сенджу подозрений.       — Может, мне перевести тебя в педиатрию? — интересуется Цунаде, — Гормоны, материнские чувства там, не думаю, что с этим тебе стоит оставаться в хирургии, — предполагает женщина. Харуно боялась этого больше всего, она не хотела никаких переводов, это конечно куда лучше, чем отстранение от её основных обязанностей, но всё же.       — Я в порядке, — уверенно заверяет Сакура, нахмурившись.       — Сакура, ты не глупа, и должна понимать, что один неверный шаг и ты потеряешь пациента, — серьёзно начала Цунаде, — У беременных шалят гормоны, часто меняется настроение, в хирургии один стресс, а в педиатрии спокойно, там дети, ты сможешь освоиться, — уверяет Сенджу, наклонившись вперед, — Сегодня же обозначу твой перевод, мы не можем так рисковать, — выдохнула женщина, Сакура обиженно косится на неё, хотя понимает, что та права, — Рин сводит тебя в родильное отделение, узнаешь, каково это вообще, — подбадривает Цунаде.       — Спасибо, — выдавливает из себя Харуно, пытаясь улыбнуться.       — Это всё для твоего же спокойствия, — добро добавляет Сенджу, а Сакуре всё равно обидно.

~xxx~

      В последнее время Саске не отрывается от экрана, на котором сплошняком танцуют огромные цифры. Сколько бы он не сидел, бумаг меньше не становилось, и ещё этот кашель, который преследовал его всё чаще. Карин всё не могла вытащить трудолюбивого Учиху хотя бы к врачам, тот лишь машет рукой, откладывая на потом. Объясняясь, что сейчас ему не до этого, а Узумаки переживает, обеспокоенно смотря на него. С каждым разом, это напоминает приступ.       Сидя за очередными договорами, он не обращал внимания на входящие звонки. Карин сидела неподалеку за чтением книги, обдумывая, как ей уговорить Учиху, при этом прекрасно осознавая, что разговаривать с ним бесполезно. Если он уперся, то как баран будет биться рогами до последнего, что раздражало девушку.       — Сделай мне кофе, — проговорил Саске, не отрываясь от работы. Цокнув языком, девушка поднялась с насиженного кресла и направилась на кухню.       Иногда, когда совесть сжирает внутренности, мы начинаем задумываться о поступках, которые уже совершили, о сказанных словах. Идя на поду у чувств и эмоций, мы совершаем необдуманные поступки, и возможно, только потом начинаем думать о последствиях. Мы подстраиваемся под ситуацию, или конкретного человека, как хамелеоны, меняющие свой окрас. Люди переменчивы, но не исправимы. Каждый день меняем маски и играем новые роли, не выдавая настоящих себя. С одним человеком мы ласковы и нежны, готовы исполнить любой его каприз. С другим человеком мы грубы и властны, заставляем выполнять свои приказы и прихоти. Всегда есть кукловод, дёргающий за нити, и мы подчиняемся, как марионетки.       — Саске-кун, — мурлычет Карин над ухом Учихи, который дёргается от противного суффикса, — Может быть, ты обратишься к врачам? — осторожно ставит чашку с кофе на стол, проводит подбородком по щеке.       — У меня всё хорошо, — раздраженно цыкает Саске, — Мне не нужна помощь лабораторных крыс, — разъяренно добавляет он, смотря потемневшими глазами на Карин, которая ожидала такого ответа.       — Меня беспокоят твои приступы, — нежно целует в висок, тянется и осторожно убирает длинную чёлку с глаз.       — Это просто кашель, — цедит сквозь зубы Учиха.       — Не глупи, Саске-кун, — резко отвечает Карин, сверкая линзами очков, — Не отвергай мою заботу о тебе, я беспокоюсь за тебя и твоё здоровье, — громко заявляет Узумаки, настаивая на своём.       — Это ты не глупи, Карин, — рыкает Саске, устало выдохнув, — Не раздражай меня, ей-богу, не лезь не в своё дело, — сдержанно проговорил следом Учиха, девушка обидчиво поджала губы.       — Да пошёл ты, — фыркнула Узумаки.       Учиха стал раздражительным, Карин понимала, что ему трудно разгребать всё в одиночку, но это обижало её. Узумаки также осознавала, что Саске не умеет ценит заботу других людей, будь она куда умнее, возможно бы заметила это ещё в школе. Может быть зря она полезла на рожон, тем самым помогая Сакуре избавиться от едкого Учихи.       Ситуация довела девушку до слёз, добивая глупыми помыслами. Саске хмыкнул, заметив это. Женщины обожают драматизировать.

~xxx~

      Хидан вальяжно расстелился на кресле, закинув ногу на ногу. Парень «внимательно» наблюдал за разговором Итачи и Сакуры. Ему пришлось силком тащить Харуно, та долго отнекивалась, кусалась и брыкалась, но в итоге сдалась под натиском Мацураси. Сознаваться о беременности самой оказалось куда сложнее, она то краснела, то бледнела, однако в следствии пристального взгляда Учихи рассказала. Сакура поклялась, что заживо закопает того в детской песочнице, если тот, хоть что-то расскажет младшему, или родителям.       Итачи предложил также установить отцовство через ДНК тест, но это было возможно только на окончательных сроках, и то не точно.       — Предупреждаю ещё раз, если кому скажешь, то последнее, что увидят твои глаза, это меня и лопату, — угрожающе проговорила Сакура, прищурившись, на это Итачи лишь рассмеялся.       — Не переживай, я - могила, — заверил Учиха, усмехнувшись. Мацураси же, хихикая себе под нос представлял, как Харуно тащит тяжелое тело Итачи и выкапывает тому яму в мелкомасштабной песочнице. Весьма забавная картина.       — Харуно, ты не зазнавайся, — хмыкнул Хидан, — Тебе ещё своему дружку рассказывать эту невероятно-охренительную историю, — съязвил Мацураси, пакостно ухмыляясь.       — Знаю, — шипит сквозь зубы Сакура, сощурившись.       — Не волнуйся, может быть, не всё так плохо и он поймёт тебя, — постарался улыбнуться Учиха, поправляя манжеты.       — Ха-ха, — с каменным лицом проговорила Харуно.       Надолго они не задержались, распрощавшись ушли, оставив девушку на растерзание своим же голодным зверям. Сакура металась, не знала, стоит ли ей вообще разговаривать насчёт этого всего с Наруто. Она боялась, что он не поймёт её, даже слушать не станет. Руки нервно дрожат, казалось, что у неё нарастающая, как буря истерика. Глаза слезились сами по себе, но она держалась, обдумывая своё решение.       — Я дома, — из коридора послышался бодрый голос Узумаки, Сакура встряхнулась, утирая слёзы, — Что случилось? — нежно спрашивает Наруто, щёлкая пальцами по носу. Сев рядом с девушкой, он улегся головой на хрупкое плечо.       — Я не знаю, — тяжело вздохнула Харуно, сглотнув, — Я боюсь, что ты не поймёшь, — скривила губы девушка, запустив пятерню в волосы.       — Просто расскажи, — широко улыбается Узумаки, а у Харуно сердце щемит, болезненно сжимается и не отпускает.       — Просто я беременна, — сломлено улыбается Сакура, — Не от тебя, — добавляет следом, тяжело, с комом в горле и горящими от слёз глазами. Харуно чувствует горечь досады на корне языка, ком в трахеях отчаянно сжимается, тело сковывает испуг. Боится посмотреть на парня, желает воткнуть в жилы острые ножи, оставив окровавленное тело монстрам из снов. Они снова кусают её, крепко цепляют зубами, заглатывая куски плоти огромными челюстями.       — Понятно, — отвечает Узумаки, помедлив. Ком в горле сжимается настолько сильно, что Сакура хрипит, тело, как окаменелая статуя, не слушает хозяйку. Наруто ошеломлен, ему не приятно и до одури ревниво. Харуно мысленно вскрыла себе глотку, разорвала трахеи, вырвала голосовые связки и кинула в огромную пасть блеклого чудовища. Отблеск ножа сияет в лунном свете, раскаленная кровь капает на землю, пропитывая её, чудовищ становится всё больше и больше. Они смотрят на вскрытую, кровавую шею дикими, голодными глазами, облизывают рты шершавыми языками и гортанно рычат, — Ты, оставишь ребёнка? — неуверенно спрашивает Узумаки, не узнавая свой голос.       — Да, — также неуверенно отвечает Сакура, загнанная в угол своими же действиями. Наруто проводит ладонями по плечам, утыкается лбом и приобнимает за руки. Харуно удивленно посмотрела на парня.       — Я не знаю точно, смогу ли я, — отрешенно произносит Узумаки, — Но, я надеюсь, что смогу помочь тебе, — тяжело вздыхает Наруто.       — Прости, — бормочет Харуно, — Если ты останешься, я постараюсь быть чем-то хорошим для тебя, — голос надломленно трещит, глаза и щеки разъедает от выступающей соли, — Я не заслужила быть с тобой, и о чём-то просить тебя, — обречённо тихо продолжает она, сжимая руки Наруто.