Переступая границы

      Время летит так быстро, что не успеваешь ухватить его за хвост. Оно улетучивается вместе с весенним ветром, в погоне за молодыми листьями.       Весной дышится легче. Утренняя свежесть, яркое солнце и распускающаяся вишня. Всё усыпано японским, цветущим ковром. В воздухе приятный сладкий запах. С вершин кажется, что вся Япония, это полотно измазанное розовой, масляной краской.       Города погребают в лепестках, которые плавно прилипают к реке Сумида, она нежно укрыта румяным одеялом.       Харуно улыбается, оголяет ровный ряд зубов и отстукивает каблуками по мокрому асфальту в парке. Вишнёвые лепестки путаются в мягких волосах, сливаясь с ними. Лисьи глаза-стрелы отливают малахитом по окружающим. Плывёт по аллеям, словно она муза заблудшего поэта, наваждение художника, который старательно выводит тонкой кистью по холсту или вдохновение музыканта, который водит смычком по струнам скрипки.       Хризантемы внутри неё распускались пышными бутонами, нежные, с матовыми лепестками и зелёными стеблями, которые обвивали её скелет. Нефритовые листья прилипают к лёгким, тонкие, молодые стебли обвивают каждое ребро. По позвонкам змеёй ползёт волнение, пищевод трепещет от ожидания, поднимаясь выше к грудине, где пылает горячее сердце, укутанное цветами.       Вышагивает уверенно, с дрожью в девичьих руках. Прикусывает нижнюю губу, размазывает красную помаду и взмахивает длинными ресницами. Горделиво поднимает голову и продолжает улыбаться.       Учиха смотрит на неё волчьими глазами и растягивает губы в беззлобной усмешке. Стоит статный и голливудский, словно по японски он не говорит вовсе.       Им пришлось разобрать пыльные стеллажи, облазить друг друга с ног до головы и осознать, что друг с другом им легче. Частые встречи, кофе по утрам, страстные поцелуи и общий ребёнок. Им понадобился год, чтобы понять и разобраться во всём лабиринте, найти выход и взяться за руки.       Наступать на одни и те же грабли, становится привычкой каждого человека. Разочарованные в любви люди плывут по морю в поисках второй половинки, которая раз и навсегда. Рыщут на островах в поисках клада, и не замечают его, потому что упустили когда-то в прошлом. Рычат, словно звери, разбивают хрусталь об стены и топчут цветы грязными сапогами. Долго смотрят стеклянными глазами и собирают сломанные стебли и сорванные бутоны обратно в новую вазу.       Люди сидят на осколках, смотрят глупыми глазами на стену безвыходности и выискивают любовь, которая коварно убивает их изнутри, ломает кости и проводит электричеством по коже. В её взгляде ни капли сочувствия, в прикосновениях жуткий холод и на губах издевательская улыбка. Она нежно водит руками и бьёт ножом до самого основания.       Сакура снова ведётся, но с собой носит клинок, чтобы ударить в ответ, чтобы заставить страдать и наблюдать холодными лисьими глазами, за тем как её любовь марает белое платье в багровой крови, как она отдает ей всё тепло.       У Саске глаза раскосые, чёрные и дурманящие. Сакура долго смотрит в них, плывёт в ночной тиши и теряет разум. Кожа бледная, аристократичная красота на его лице. Учиха проводит пальцами пианиста по её щекам, поддевает подбородок и тянет к себе. Пристально наблюдает за горящими шартрезовыми глазами. Харуно обвивает его тонкими, дрожащими руками. Прижимается щекой к грудине, утыкаясь макушкой в его подбородок. Лайм и мята забивают ноздри, и она прижимается крепче. Саске кладёт широкие ладони на её спину и усмехается.       Сакура улыбается, чувствует как распускается новый бутон и смотрит в кошачьи глаза Саске. Она долго противилась, до одури больно кусала за руки, до крови, и не признавала свои пылающие чувства. Маска безразличия разбивается об пол, разлетается осколками в разные стороны и показывает истинное лицо.       Учиха контролирует всё, вплоть до эмоций. Крепит замок на двери и кидает ключ в озеро. Остригает куст шиповника, который разрастается терновыми ветками внутри него и принимает его сладкий запах. Смотрит на Сакуру, словно она его первое произведение, и не может оторвать глаз.       Платье цвета виридиан обтягивает бархатом нежную кожу. Время тянется томительно медленно, словно всё, что окружает их остановилось на миг. Учиха щурится, рассматривая Харуно. Когда он смотрит в её ведьмины глаза, все безумства уходят, забирая с собой всю сладкую морфиновую дрёму.       Саске меняется с цветением шиповника. Он приоткрывает дверь, впуская все безумства обратно. Его окружает семья и теплота домашнего очага. Встречи с поцелуем в губы, ароматным ужином и нежной улыбкой.       Люди гнутся, дёргаются как болванчики и не замечают бревна в своём глазу. Переплывают моря, казалось бы, находят своё счастье и тут же предают. Кидаются острием ножа в спины друг друга, рассказывают поэмы о своём счастье, которое на деле является выдуманной сказкой на фоне нужд.       Сакура упирается подбородком в районе ключиц и смотрит на Саске снизу вверх. Сжимает его руки и улыбается с хитрым прищуром.       — Я люблю тебя, — тихо произносит Сакура три затёртых слова, но этого достаточно, чтобы Учиха услышал.       Антисептик обеззараживает обстановку. Саске наклоняется ближе, вглядывается в ведьмины глаза и тяжело вздыхает.       — Я тоже, — нехотя отвечает Саске. Потому что сложно.       Целует медленно, прикрыв глаза. Он водит пальцами по бархату. Соприкасаются носами и тяжело дышат. Держит её крепко, словно хрупкую фарфоровую куклу. Она марионетка, он кукольник.

~xxx~

      Галстук сжимает шею узлом, будто на виселице. Учиха раздражённо поправляет его, оттягивает в сторону и шипит сквозь зубы. Усталость давит на черепную коробку с треском по швам, виски гудят и отзываются болью. Саске тяжело сопит через нос, ставит машину на сигнализацию и направляется домой       Ключи противно гремят вместе с брелками, домофон раздражающе звенит и лопается по барабанным перепонкам. В подъезде душно и пахнет вымытом полом, рубашка неприятно прилипает к телу, консьержка приветливо улыбается и интересуется делами у Учихи.       Лифт едет ужасающе долго и гремит где-то наверху. В подъезде его нагоняет соседка с собакой, которая крутится около его ног. Учиха устало облокотился на стены кабины и склонил голову. Саске усмехнулся, он рад, что этот день почти закончился. Соседка прощается, подмигивает и улыбается, выводит собаку и оставляет Учиху в покое.       Дома тепло и тихо, пахнет чем-то сладким, забивающим обоняние. Сакура улыбается и молча помогает снять удушающий галстук. Заправляет тёмную чёлку за ухо, смотрит пристально, будто любуясь и целует, медленно и мягко. Учиха проводит вдоль по талии, поспешно разувается и скрывается в комнате.       — Где Яхико? — интересуется Саске, когда проходит на кухню.       Сакура улыбается, нарезая овощи. Ей нравится эта мягкость в его голосе, пристальный взгляд хищных глаз и трепет сердца от его касаний.       — Уснул, так и не дождался, когда ты приедешь, — беззаботно отвечает Сакура и подаёт дымящиеся, ароматное рагу на стол. Учиха наблюдает с интересом.       — Я завтра отдыхаю, — начал Саске, — Думаю, может пойти в парк или кино? — любопытствует Учиха, смотря на жену снизу вверх.       — Останься дома, — улыбается новоиспечённая Учиха, проведя ладонями по широким плечам, — Ты так часто пропадаешь на работе, устаёшь, поэтому останься дома, проведёшь время с Яхико, он будет рад, — жалобно произносит Сакура на ухо мужа, хитро сощурив лисьи глаза.       — Я знаю, — устало отзывается Саске, — Всё равно хочется сделать приятно, куда-нибудь выбраться, — поясняет Учиха, тщательно прожёвывая мясо.       — Он скучает, — вполголоса сказала Сакура, — Он будет счастлив, если ты проведёшь с ним все выходные, — мягко улыбается она, целуя мужа в скулу, — Я тоже скучаю, — добавила Учиха, обнимая его, — Ты так поздно приходишь, словно живёшь на работе, мы не успеваем за тем, чтобы просто увидеть тебя, — обеспокоенно проговорила Сакура.       Сердце сжимает стеблями, до горестного кома в горле, куда прорастают листья, они забивают глотку. Сакура отчаянно сжимает клинок дрожащими руками, она атакует, если её любовь готова выломать её кости.       Сакуре тяжело наблюдать за Саске. Он сжимает её талию, прижимает ближе к себе и утыкается носом в шею. Уставший, вымотанный и обессиленный встаёт обратно, и уходит. Волнение пробирается по пищеводу, она беспокоится, что видно по жалобному взгляду. Отчаянно хватается за его руки, тянет обратно, но безуспешно. Хризантемы гибнут от холода, Сакура в лихорадке спасается, и ведёт Саске с собой.       — Пап? — по кухне раздаётся сонный голос Яхико. Он удивлённо смотрит на Саске, потирая глаза.       Обнимает крепко, широко улыбаясь. Боится отпустить, Саске усмехается и обнимает мальчугана в ответ. Сакура не сдерживается, издает беззлобный смешок и трепет сына по волосам.       Грудную клетку прожигает, будто от расплавленного свинца. Яхико засыпает радостным, на руках Саске. Сакуре сложно сдерживать улыбку, она мягко целует сына в лоб, после чего Учиха относит его в спальню.       Сакура не представляет, сколько бы ещё слёз вылилось в море. Она виснет на Саске, крепко держится за него и прижимает к себе. В ознобе водит губами по его лицу, целует в веки, в линию скул и лоб. Очерчивает пальцами прямой нос, щёки и подбородок.       — Я рядом с тобой, и ты будь со мной, — просит Сакура. Она натягивает тетиву и выстреливает глазами-стрелами. Бессонно обнимает его, готовая зевнуть.       Учиха смотрит раскосыми, волчьими глазами, готовый принять за неё ножевое и броситься как пёс под поезд. Слабо улыбается и проводит рукой по её щеке, она льнёт к нему, словно кошка. Острые иголки сшивают линию, где они соединяются.       Саске хищно рассматривает её тонкие запястья, словно стрелки часов. Сердце разбивается с каждой отсчитанной секундой. Сакура оголяет ровные зубы, ревностно прикусывает его за руку и проводит горячим языком. Смотрит в глаза прямо и тонет с камнем в руках, в ночной тишине под беззвёздным небом. Мятная свежесть окутывает её холодом, лайм щипет на ранах.       В её застывшем взгляде жгучая ревность, на плечах и лице рассыпчатые веснушки, словно сахар на выпечке. У неё сводит дыхание от губ любимого, и дрожь в бёдрах от сильных рук. Сакура будто восходящее солнце, мягко касается кожи своими лучами и греет собой.       Сакура смотрит на него с любовью и нежностью, ласково касается его. У её любви самый тёплый цвет, и она показывает ему это. Саске с готовностью ловит её губы и слушает как она говорит, что любит его. Молчит в ответ, но взгляд говорит о многом. Темные глаза заливаются эмоциями, руки судорожно и несознательно сжимаются на её спине. От него больше не веет холодом.       — Прости, — выдыхает Саске, соприкасаясь носом к носу. Сакура удивлённо смотрит на него, и улыбается.       Душу прогревает до самого основания. Сакура не готова отпустить его, держит рядом с собой в объятьях, крепко сжимая руками. Саске не противится жене, лишь показывает ямочки на щеках. Звуки скрипки льются песней — он музыкант, она его вдохновение.       Грудную клетку разрывает цветами и чувственные хризантемы тянутся к тернистому шиповнику. Они говорят друг с другом на одном языке любви.