Школьные тайны

Мила вечерами рисовала пальцами по запотевшему стеклу узоры-закорючки, столь похожие на её чувства. Запутанные и покорёженные, они исчезали через несколько минут, гонимые горячим паром от воды. Только вот её чувства всё не исчезали, хотя она непременно ждала этого. Она всё ждала того момента, когда сможет без смущения взглянуть на свою учительницу, которая, ничего не подозревая, всегда рядом. Сколько уже времени она толпится в её жизни?.. Мила слишком зажата и скрытна, дабы признаться кому-то, даже себе самой, в чувствах. Только стекло вечерами узнаёт от неё всё новые и новые подробности, хранимые израненной душой. Она всего лишь ребёнок, который легко может запутаться. Если бы она рассказала своим родителям то, что выводят пальцы в закорючках, то те намекнули бы ей о глупости и наивности. В худшем варианте – сменили школу и отправили к психологу. Что, так сложно поверить в то, как шестнадцатилетняя девчонка по уши влюбилась в учительницу истории? Если не можете поверить, просто примите это как данность. Она влюбилась. Влюбилась и уже не могла смотреть в упор, как учительница, рассказывая и размахивая руками, бродила между парт. Она уже не могла весело, как её одноклассницы, кидаться в тёплые объятия после долгих каникул, на которых было холодно-одиноко. Только вот Арина Андреевна не была такой, как Мила. Она была опытнее и старше, такой не скажешь, что она ошиблась и напутала свои чувства. Такой побоишься дерзнуть на скучном уроке и полностью доверишься, потерявшись где-то в лесу. Арина Андреевна не умела скрывать свои чувства. Она краснела и смущалась, получая подарки в редкие праздники от своей ученицы. Она дрожала, ощущая чужие приторные духи, запавшие ей в душу. И она так наивно, почти по-детски, испугалась поцелуя. Совсем нелепого и неожиданного для обеих. Именно Арина убежала без слов, после боясь заглянуть в глаза Милы. В то время девчонка только тихо продолжала рисовать странные узоры. Интересно, она когда-то протрёт так дыру, если ничего не изменится? Но жизнь меняется. Время течёт, и всё сменяется на нечто новое. Одинокое спокойствие этих двоих стало неопределённым «вместе». Ни Мила, что боялась чувств, ни Арина, что старалась обо всём забыть, сыграв обычного взрослого человека, не смогли жить порознь. Их судьбы были переплетены и запутаны, как узоры, всё ещё появлявшиеся на стекле. Только теперь Арина тоже рисовала их чувства, по-своему, не так, как девчонка, в которую она была влюблена. Она выводила линии на чужой ладони, мягко державшей её ладонь. Они обе рисовали сердца, что бились в унисон, стирая все преграды…