Школьные тайны

Не помню, чтобы когда-то мне было настолько плохо. В голове всё вертелось и раскалывалось, в животе скрутило, и меня тошнило. Это в сотню раз похуже глупого похмелья из-за большого количества выпивки, как в тот день, когда мой муженёк подал на развод… В мою зависшую головку слишком долго доходило, что я далеко не дома и даже не в своём кабинете или же в медпункте. Это было странно. Белые стены, потолок… и пахнет так стерильно, медикаментами. Жуть. Ненавижу больницы. И докторов не люблю. Все шарлатаны… Или мне по жизни не везёт. Да и вообще, зачем создали люди эти больницы? Жили бы себе спокойно, помирали как мухи… Ан нет, детей жалко. Дети – это святое, ради них можно всё что угодно сотворить. Именно из-за любви к детям я и пошла работать учителем химии. У меня же тоже ребёнок есть - сын. Есть, только не уверена, что про меня хотя бы вспоминает. Учится сейчас в своём универе и звонит пару раз в месяц. И то, наверняка, только из-за девушки, мило ему об этом напоминавшей… Глупо, наверное, думать о подобном, лёжа в больнице и не понимая ничего вокруг. А в общем, лучше и не думать вовсе. Голова-то от всего этого только сильнее болит. Проще осмотреться и меланхолично заметить человека, заснувшего на стуле у койки. Моей койки… Так, сын бы не приехал столь быстро, да и у него скоро зачёты. В любом случае не приехал бы… У мужа, бывшего, уже семья новая. И он ведь не девушка, тем более столь маленькая. Маленькая девушка – блондинка, с кудрявыми волосами и маленькими ладошками, спрятанными в складках ветровки – замёрзла небось. Укрыть её? Мои руки невольно потянулись к ней, но так и замерли, не коснувшись… Девчушка вздрогнула, осмотрелась и уставилась на меня серыми глазами, сонная ещё. Минута молчания, и на её лице плывёт улыбка. Такая знакомая. - Алёна Львовна, как вы себя чувствуете? – И столько взволнованности в голосе, столько заботы. Показалось, что она мне нечто больше ученицы… Точно, вон как всё было: кабинет номер 48, десятый класс, очередной урок химии, РНК и ДНК… Я ходила, объясняя детишкам тему, а потом голова закружилась, и я уже падаю. И прежде чем упала, всё отключилось. Даже боли не было. Она появилась только тогда, когда я очнулась. А девчонка всё так же смотрит на меня, ожидая ответа. - Всё нормально… Как я тут оказалась-то? – Во рту ощущение какой-то гадости, и голова всё ещё болит. Может, как у той королевы: «голову с плеч!»? И всё, без проблем – ни боли, ни головы. - Вы в обморок упали. Только неудачно… головой об угол парты. Если коротко, то у вас сотрясение. – Она отводит взгляд, почему так сложно посмотреть мне в глаза? И щёки у неё покраснели, что же на уме у этой Вики? - А ты… - Я не успела договорить, как она подорвалась с места, пряча совершенно покрасневшее лицо. Может, простыла? - Я вам фруктов принесла. – И мечется по палате, слава Менделееву, что в палате только пара человек лежит, по вещам видно, но их сейчас нет. Ушли куда-то… А ведь эта самая Вика сидела у меня с того самого момента, как меня привезли. Волнуется. Только почему? Чужие люди ведь. И ещё она в тот день так и убежала, ничего не объяснив толком. Отдала мне пакет фруктов - и след её простыл, только пятки сверкали. Весь вечер тогда лежала загруженная и думала, хоть врач и сказал, дабы я побольше спала и не напрягалась. Да как с такой ученицей не напрягаться-то? В школе учится на тройки-четвёрки. Краснеет по поводу и без поводу. Периодически ведёт себя не логично и в классе почти ни с кем не общается, кроме пары человек. А ещё ко мне приходит. Приходит минимум раз в день и что-то рассказывает, заставляя улыбаться, в такие моменты так тепло становится, как под тремя одеялами тепло не бывает. Но не может быть всё так светло и чисто. Ученики меня, конечно, любят, но не настолько же, чтобы вести себя, как родственники или же семья, или как влюблённые… И я не выдержала, спустя какое-то время напрямик спросила у неё, почему же она так печётся обо мне. - А вы мне нравитесь. – Такой наивный, совершенно чистый ответ. Без подвоха, сказанный так серьёзно, что только одно и может означать. И всё, я в осадке. Как будто та королева уже отрубила мне голову, ибо в ней пусто… Не помню уже, как в тот день она ушла. Только вот после этого дня её не было около недели. Меня уже и выписывать пора. Иногда мне думалось, что всё приснилось, что никто ко мне не приходил, что всё это больная фантазия, или же что мне приснился несуществующий разговор. Но ведь Вика вновь пришла, запыхавшаяся, с каким-то огнём в глазах. Она тяжело дышала, пока я собирала свои вещи, и молча прожигала меня взглядом. Хочет сказать что-то, но боится. Вот, не набирайся смелости. Не надо. Оставь всё как есть и расслабься, не думая о чувствах… - Я вас люблю. – Как выстрел или приговор. Чётко, смотря в глаза, заставляя верить в правдивость слов и их незримую силу. Эх, я не обладаю телепатией, мои мысли до неё так и не дошли. - Вик… - И даже не успеваю договорить. Она подходит, быстро, слишком поспешно, стараясь урвать момент, когда ещё никого нет, а медсестра в соседней палате. Её губы обветрены, но горячие. А поцелуй настойчивый и глубокий. И где же та неуверенная в себе девушка, которую все видят в школе каждый день? Это так неправдиво. В голове кружится из-за нехватки воздуха, а на губах, всё ещё ощущающих чужое дыхание столь близкой ученицы, расцветает мягкая улыбка. - Я посчитаю, что это бред моего не зажившего мозга. – Тихо шепчу куда-то ей в волосы, она же меня ниже. Она удивлена и напугана, что чувства не признали. Не бойся, малышка. Всё получится. И я осторожно оставляю лёгкий поцелуй на её лбу, вдыхая почти незаметный запах цветочных духов. - До поры до времени. – Уже тише добавляю и замечаю счастье в её глазах. Ради такого стоит нарушать правила, не так ли?