"Обычная" история

Его не было три недели. Не то, что бы я сильно соскучилась, но за то время, что мы провели вместе неожиданно, для себя успела привыкнуть и к Кастиэлю, и к его сквозняковому сожителю. Я смогла закончить практику и заранее написать дипломную. Ах, эти беззаботные дни, как было с вами хорошо. Настолько, что даже пытающаяся убить меня Мэг казалась ничтожной проблемой на фоне вашего великолепия. Но увы, все хорошее и плохое имеет свойство заканчиваться. В один из таких тихих и спокойных вечеров объявился наш ангелок наперевес со своим собратом - человеком-овощем. - Евгения, я смог отыскать его, теперь нужно заклинание для ритуала, - он аккуратно усадил тело в моё любимое кресло и повернулся. Всё такой же: невозмутимый и в плаще. - И тебе здравствуй, у меня всего один вопрос: на кой ты притащил в мой дом этого бомжа? Весь обросший, неопрятный, откуда ты его, говоришь, вытащил? О, Создатель! Откуда у него эти ужасные ожоги?! Ты точно уверен, что он ангельский сосуд? Видок у него такой, будто его в Аду пытали, - я провела кончиками пальцев по небритой щеке - ноль реакции. Мужчина продолжал смотреть в одну точку, не обращая на внешние раздражители никакого внимания, Кастиэль как-то напряжённо наблюдал за моими действиями. - Печально, что с сосудами такое происходит после того, как их отпустит ангел. Даже демоны такой урон душе не приносят. Не пойму, как можно добровольно на такое согласиться. - У каждого свои причины, мы не знаем, что подтолкнуло Ника на этот поступок. Присмотри за бедолагой, я пока найду ингредиенты. К сожалению, это нелёгкая задача, - и снова исчез, как герой-любовник мыльной оперы. Что ж, Ник значит. Ну здравствуй, парень. Теперь я твоя сиделка, пока Ангел Божий не разделит нас. Хотя какой ты к чёрту "парень"... Я обошла кресло вокруг - на вид мужчина сорока пяти лет, хотя могу ошибаться из-за его неухоженного вида. Ладно, решено, раз я присматриваю за ним, неплохо бы привести этого несчастного в более-менее приличный вид. Смена больничной пижамы в позаимствованную отцовскую одежду не заняла много времени. Хоть рубашка с джинсами болтались на исхудавшем теле, но смотрелись куда лучше больничных атрибутов. Куда больше времени заняла стрижка, я, конечно, не мастер-парикмахер, но получилось довольно сносно, кажется. Самое страшное началось тогда, когда я решила его побрить. Взяв всё необходимое, как обычно, у любимого папули (скоро он заметит, что кто-то ворует его вещи и тогда...ладно это будет в далёком тогда), я предельно осторожно пытаюсь подбрить этого чудика. Пару раз рука соскользнула, и теперь в нескольких местах видна небольшая струйка крови, а в остальном - неплохо. Отложив орудие пыток, я отошла подальше, чтобы оценить проделанную работу. Теперь передо мной сидел мужчина лет тридцати пяти, но всё так же находящийся в прострации. Интересно, какую жизнь он прожил, какие невзгоды заставили его отдать свое тело? Как бы хотелось это узнать, а он молчит, и в серых глазах застыло вселенское безразличие. Хотя можно попробовать один фокус. Я усмехнулась собственной догадке: если все получится, можно будет узнать не только о жизни "мясного костюмчика", но и кто его носитель. Обойдя кресло со спины, я наклонила голову мужчины назад и соприкоснулась с его лбом своим. Тишина. Ни отклика души, ни переживаний, ни эмоций. Если бы не бьющееся сердце, я бы сказала, что он мёртв. Может, попробовать соприкоснуться с ним душой, и тогда получится услышать её внутренние порывы? Снова обойдя уже знакомое нам кресло, осторожно сажусь к нему на колени, так, что бы не раздавить исхудавшее тело своим весом. Взяв в ладони выбритое лицо, притягиваю к себе и нежно целую потрескавшиеся губы. Тянусь к израненному комочку света, что был когда-то душой. Он молчит, не хочет тянуться ко мне в ответ. Видимо, эта часть сознания мужчины живет в созданном ангелом иллюзорном мире. Изредка проносятся образы: вот он видит себя в баре с друзьями в пятницу вечером (похоже, зашли сюда после работы, чтобы весело отпраздновать его повышение), вот из коридора выбегает маленькая девочка в одной ночнушке и с разбега запрыгивает в родительскую кровать, в объятья черноволосой женщины, вот он с сыном на его первой рыбалке учит, как правильно насаживать... - Что делаешь ты? - с испуга я перенеслась в другой конец комнаты. На меня изучающе уставился Кастиэль, вертя в руке небольшой камушек. Вот же черт, надо было меня так сильно напугать...хотя сама виновата, так увлеклась, что не услышала шелест крыльев. - Тебя не учили, что надо стучаться? - он вопросительно изогнул бровь. Знаю-знаю, глупая отмазка, но сейчас почему-то чувствую себя нашкодившим ребёнком. - Я просто хотела поболтать с его душой, но он молчит и не откликается на мой зов, - так, срочно меняем тему. - Ты что-то принес? - Это последняя Его частица, что сохранилась на Земле. Пришлось убить альфа-вампира, чтобы найти её, - он протянул мне камушек, которым оказался кусок янтаря с золотым перышком внутри. - И, может, не знаешь ты, но сохраняют ангелы связь с сосудами своими. Ой, как неудобно получилось. Я отвернулась, делая вид, что рассматриваю янтарь на свету: не хочу, чтобы он увидел мои горящие от стыда щеки. Почему я смущаюсь? Ну подумаешь, поцеловала, ну и что в этом такого? Он вот каждый день лапает меня, пусть считает это своеобразной местью. - Нужно будет очистить перо от застывшей смолы и смешать с ДНК истинного сосуда, а так же настойкой белладонны, солодки и грибов шитаку,- я вложила ему в руку янтарь обратно. - Но это лишь часть работы. Как разъединить вас, я понятия не имею. - Это будет моя забота, но понадобится твоя помощь. Чтобы ритуал сработал, нужна кровь невинной девы, - нет, ты специально меня пытаешься в краску вогнать или отыгрываешься за все те разы, когда было неловко тебе. - Начинай делать приготовления, настойка будет готова в ночь полной луны, что будет через девять дней. Также нужно начертить символы. Вот бумага с описанием, я не знаю, как скоро вернусь, но будь готова начать ритуал в любой момент. На этом всё. Я начинаю привыкать к его резким исчезновениям. Разворачиваю сложенный в несколько раз листок и удивляюсь, как быстро ангелы учатся. Вот, например, мне оставили напечатанную инструкцию и схему ритуального круга. Такое сложное плетение символов и линий...что ж, меня ждёт много работы! Думаю, рассказывать про то, как прошли ещё три недели, особо нечего: я занималась начертанием. Большинство символов мне не знакомы, но те, что я могу расшифровать, в основном предназначены либо для снятия барьеров, либо для открытия чего-то. Не понимаю, зачем они нужны в ритуале переноса сознания, так всё заморочено у этих ангелов! Еще скинул на меня этого недочеловека, а он живой вообще-то, за ним ухаживать надо и стирать, и кормить, пусть и не с ложечки. В туалет он ходит сам, но просыпаться от того, что этот лунатик бьётся головой об стенку рядом с дверью в уборную, тоже, знаете ли, не комильфо. И вот наконец этот пернатый засранец появился на утро семнадцатого. Потрёпанный, но гордо держащий перед собой колбу с жидкостью цвета тины. От одного лишь запаха этого кулинарного искусства меня выворачивало на изнанку, а он все так же невозмутимо, чеканя шаг, подошёл к бедняге Нику и насильно влил эту пенящуюся жидкость прямо в глотку. Я уже говорила, что не завидую ангельским сосудам? Теперь мне откровенно их жаль. Сначала не было никаких изменений, но через несколько минут тело Ника затрясло в конвульсия, словно в припадке. Это продолжалось секунд десять, не больше, и вскоре он снова неподвижно сидел. - Первый этап пройден. Не будем терять времени, ты всё приготовила? - никогда не слышала у него такого командного голоса. - Да, как ты просил, я начертила на паласе всё необходимое. Вот только не пойму, зачем делать круг переносным? - Потому что ритуал будет проведен не здесь. Собрав всё необходимое, Благословенный перенёс нас в полуразрушенную церковь. Круто, почти как в фильмах ужасов. Мы расположились в самом центре зала, сначала расстелив палас, затем уложив на него Ника, и начали ритуал: я зажгла на концах звезды свечи, Кастиэль читал на мертвом языке заклинания, периодически обсыпая лежащего человека травами. Для последнего действа я протянула руку, а несостоявшийся пациент разрезал мне запястье с каким-то сожалением не лице. Наверное, волнуется, что мне больно, но ничего, я потерплю: надо ведь всего несколько капель. Улыбаюсь нашему ангелочку, чтобы подбодрить его, но он лишь качает головой и наблюдает, как алая жидкость течет из раны. Капля, еще одна и еще. Помещение озаряет блаженный свет такой силы, что меня отшвыривает куда-то в сторону, и я неудачно приземляюсь на пол. Так больно, голова как будто раскололась. Надо мной склоняется Кастиэль, что-то говорит, но я его не слышу, в моей черепушке словно сотни колоколов играют невпопад. Смотрю на него мутным взглядом, но, кажется, я ослепла. Вижу лишь очертание его лица, ни крыльев нет, ни ауры не видно. Ангел двумя пальцами прикасается к моему виску, залечивая все раны, но почему мне все ещё так хреново? - Прости, если сможешь, меня. Знаю, что поступил не по совести с тобой, но иного выхода не было. Нужно было принести в жертву чью-либо благодать, я не мог отдать свою: меня ждёт великая миссия, возложенная Отцом, - он помог мне встать на ноги и придерживал, пока я не стала держаться на ногах ровно. - Ты пойми, Люцифер взамен на освобождение принёс клятву, что не будет пытаться устроить Апокалипсис. Прошу, прости, так надо было. И исчез. Снова. ЭТОТ УБЛЮДОК ОТРЕЗАЛ МНЕ КРЫЛЬЯ И СВАЛИЛ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ. - Кастиэль!!! Тащи свою чертову задницу сюда, пернатый ты кусок говна!!! Неужели ты думал, что сделаешь меня человеком и сможешь свалить вот так просто?! – кто бы мог подумать при нашей первой встрече, что этот божий одуванчик вот так кинет меня. - Кастиэль!!! - Если ты сейчас не заткнешь свой рот, я вырву твои голосовые связки! – я совершенно забыла, что нахожусь в этом богом забытом месте не одна. Люцифер. Сатана. Дьявол. Теперь, когда я знаю, что скрывал Кастиэль, страх мурашками и дрожью пробегает по телу. Я оборачиваюсь и вижу, как тело, которое принадлежало когда-то Нику, шевелится, и вся тьма зала, тянется к нему, словно живая, стекаясь и укутывая со всех сторон. Во всей этой мрачной картине выделяются лишь знакомые синие глаза, горящие в темноте потусторонним светом. Он ещё слаб для дальнейших действий - ритуал отнял много сил - и, пока у меня есть фора в минут десять–пятнадцать, нужно бежать.