"Обычная" история

Аминь Устало прикрываю глаза, пролетая последние этажи. Нет смысла бороться, скоро я стану такой же кровавой кляксой, как и неудавшийся ухажёр Ирии. Делаю глубокий вдох и считаю про себя. Три. Два. Один. Удар такой силы, что софа подо мной ломается на части, одна из пружин прокалывает бок, а сотни маленьких щепок просто считают своим долгом вонзиться поглубже и побольнее. Но боль - это хорошо, боль означает, что я ещё жива. Надолго ли с такими повреждениями - уже отдельный вопрос. Слышу шорох где-то в стороне от себя. С трудом поворачиваю голову по направлению к источнику звука. - Как полет, птичка? – он сидит в потертом кресле цвета, напоминающего сушёное яблоко, и невозмутимо перелистывает страницы увесистого тома. Первая мысль при виде его – "успел". Пусть в самый последний момент, пусть сейчас я истекаю кровью в груде мусора, но он пришёл на помощь. Люцифер успел. - Рада вас видеть, - собственный голос, слабый и хриплый, кажется чужим. Дьявол с ненавистью захлопывает книгу, швыряет её куда-то не глядя и впервые поднимает на меня глаза, горящие в полумраке потусторонним гневом. - А мне вот кажется, что сейчас ты лжёшь. В прошлую нашу встречу ты ушла "по-английски", бежала как побитая собака, - резко встав с кресла, он быстрым шагом направляется в мою сторону. Больше не выглядя обманчиво спокойным, Люцифер внушает ужас без помощи благодати. - Кто дал тебе право покидать меня, а, ничтожество? Кто ты такая, чтобы ослушаться архангела?! Меня подбрасывает в воздухе из завалов бывшей мебели и отшвыривает к стене. В полете я сметаю собой полки, рамки с фотографиями и одинокий светильник, а потом неведомая сила вдавливает меня в стену. Я думала, что сил бояться не осталось, но падший очень убедителен. - Не знаю, чем могла вас так разозлить. В любом случае мне не за что извиняться. Мой побег - простое желание выжить, осуждать меня за это как минимум глупо, - тело тряпичной куклой болтается вдоль стены. Чтобы совсем не потерять опору, приходится тянуться носочками к полу. Люцифер вплотную подходит ко мне, хватает за горло и презрительно сужает глаза. - Я скажу, в чем ты виновата, мразь. ТВОЯ ВИНА В ТОМ, ЧТО Я ПОМЕШАЛСЯ НА ТАКОМ НИЧТОЖЕСТВЕ, КАК ТЫ!!! Я ненавижу тебя за это всей своей душой. Как только увидел тебя в первый раз, понял что что-то с собой не так, это как опухоль в моём организме, я не могу спокойно думать и жить. Не знаю, как тебе удалось меня так проклясть, но обещаю, ты пожалеешь об этом ещё не раз и не два. Ты хотела поселиться в моём сердце, а я хочу твоё. Такой жалкой твари оно не нужно! Я слышу, как разрывается грудная клетка, как ломаются кости от напора его руки. Боли нет, чувствительность вытекает по капле вместе с кровью из пробитого пружиной бока, а может, сказывается удушье и смертельная усталость. Все равно больше не хочется бороться, такой паршивый выдался денёк, и сейчас, чувствуя, как моё сердце в последние разы сжимается в его руке, я радуюсь убаюкивающей тьме. Рваный вдох, подскакиваю после кошмара и сажусь на кровать, кутаясь в одеяло, как в спасительную броню. По позвоночнику ползёт липкий холодный пот, конечности дрожат, словно после работы с перфоратором. Обхватываю ладонями лицо, и несколько каштановых локонов падают, загораживая меня от остального мира. Каштановых? Провожу рукой по волосам, отмечая, как они отросли за одну ночь (а ночь ли?) до прежней длины, чуть ниже лопаток. Оглядываю комнату, в которой проснулась. Она совершенно чужая, но я точно её где-то видела: этот створчатый шкаф, эти прикроватные тумбочки с нелепыми ночниками, да и сама кровать с её ручным лоскутным одеялом - всё это мне смутно знакомо. Встаю и все так же завернутая, как кокон бабочки, только с голыми ногами, иду к небольшой двери возле шкафа. Замираю, когда тяну ручку на себя. Да, так я и думала - это небольшая гардеробная, заваленная коробками с ненужным хламом. Провожу рукой по мужским рубашкам, аккуратно висящим вдоль стены. Кажется, мне известно, чей это дом. Раньше ещё были сомнения и догадки, но теперь я уверена на все сто процентов, что нахожусь в доме бедняги Ника. Мужчина показывал мне его в своём иллюзорном мире. Возвращаюсь обратно в спальню и встречаю сидящим на кровати оживший кошмар. - Что, спящая красавица, очнулась, и поцелуев больше не будет? - заметив отсутствие реакции на его шутку, Люцифер добавляет уже жёстче: - пока я буду искать в записях, как нейтрализовать проклятие, ты ни шагу не сделаешь из этого дома. Мы же не хотим получить подарочек в виде оторванных голов твоей семьи. К несчастью для тебя, я знаю, как их найти, поэтому будь хорошей девочкой, не расстраивай Дьявола. А лучше вообще не попадайся на глаза, - с этими словами он встаёт с кровати и выходит из комнаты, кинув напоследок: - И между нами, рыжий тебе не идёт. Моя семья... снова я подставляю их под удар, что ж я за дочь такая?! И причём я к его съехавшей крыше? Какое помешательство? Какое ко мне имеет отношение вся эта заварушка? И вообще, меня же убили, почему тогда душа не уничтожилась вместе с сосудом? Одни вопросы и тайны, никаких ответов и подсказок. Что ж, значит нельзя выходить из дома, говоришь? Ладно, хоть погуляю по нему тогда, может, найду что-нибудь съестное и узнаю, откуда идёт этот "душок", похожий на протухшую рыбу. Как нельзя кстати пригодился сарафан Сары, который Ник не успел выбросить. А может и не хотел, повесив его в самый дальний угол гардероба. Простой покрой полусолнцем до щиколотки навевает детские воспоминания, когда мама шила мне похожие наряды и прикалывала заколками бантик к прическе. На кухню приходится шлепать голыми ногами по холодному пыльному полу, так как левый кроссовок предпочёл жить долго и счастливо, затерявшись где-то между падением с высоты и пробуждением в чужом доме. В холодильнике ничего не нашлось: что-то испортилось, а что-то уже погрызли мыши. Как ни странно, этот тошнотворный запах, что витает в доме, идет не из кухни, а из-за небольшой двери, что, похоже, ведёт в подвал. В доме нет электричества, поэтому приходится тратить много времени на поиск зажигалки и свечей прежде, чем спуститься вниз и выяснить, что ж за крыса там сдохла. Я не забуду этот поход никогда. Спускаясь по бетонной лестнице, я и представить не могла, что найду в этом чертовом подвале. Кровь и части полусгнивших тел повсюду: на шершавых стенах, на прорезиненном полу, на полках и любых других поверхностях. Удается насчитать около дюжины женских трупов перед тем, как мой желудок не выдерживает и начинает позывы. Хоть рвать и не чем, но он упорно пытается вывернуться наизнанку. Собравшись силами и преодолев собственную слабость, я выбегаю из маленького ада на Земле. Спрятавшись, как маленькая, под одеялом в уже знакомой нам спальне, я трясусь как осиновый лист, жмурясь и пытаясь выбросить из головы жуткие картины, что услужливо предоставляет мозг. Ещё одна деталь пугает до дрожи – все девушки были кучерявыми шатенками, с примерно одинаковым телосложением, насколько можно было судить. Не могу утверждать про цвет глаз, так как у многих их доедали опарыши, но у одной, что была, наверное, последней, в широко распахнутых от ужаса глазах просматривался зелёный цвет. От самобичевания меня отрывает громкий стук во входную дверь. На негнущихся ногах я снова спускаюсь на первый этаж, стараясь даже не смотреть в сторону злосчастного подвала. В дубовую дверь снова кто-то настойчиво ломится. В глазке виднеются двое полицейских в форме. Собравшись за секунду, я приоткрываю проход ровно настолько, насколько позволяет железная цепочка, которая как будто может меня защитить от двух взрослых мужиков. - Добрый день, мисс. Я офицер Хоткинс, а это мой напарник офицер Финиган. Мы расследуем дело о четырёх пропавших девушках в этом городе. Посмотрите на эти фотографии, может, вы видели одну из них? - мужчина просовывает мне распечатанные листки с фамилиями, именами и данными о пропавших. Как я и догадывалась, все жертвы схожи и имеют один типаж. Мой. Но если в этом городе пропало только четыре, то откуда остальные несчастные? - Нет, я никого не видела, уходите, – фраза получается такой, будто её зачитывает робот, но на большую эмоциональность я не способна. Просунув обратно листы, я спешу закрыть дверь. Если вернётся хозяин дома, трупов может стать на два больше, а то и меня вместе с ними опять прихлопнут. Но проворный полицейский успевает поставить носок ботинка. - Мисс, с вами все в порядке? Вы очень бледны и выглядите запуганной. Может, вам нужна помощь? И что это у вас так пахнет? – он принюхивается как собака к окружающим запахам. Только этого мне для полного счастья не хватает: быть застуканной копами в как бы заброшенном доме с кучей трупов в подвале. Сердце начинает отплясывать чечетку, заставляя мозг судорожно перебирать разные мысли. - Нет ничего, заслуживающего внимания. Похоже, я, как обычно, забыла выключить конфорку на плите. Спасибо за вашу бдительность, офицер! - пнув его ботинок посильней, хлопаю дверью у самого принюхивающегося носа. Желания есть, исследовать дом или же снова валяться в постели пропали, как и настроение. Навалившаяся депрессия вперемешку с отчаянием цепкими лапками захватили мою душу. Кое-как отыскав банку со старой заваркой и вскипятив в ковшике воду, завариваю кружку крепкого чая. Усевшись в кресло в гостиной, в котором вчера сидел Люцифер, я попиваю терпкий чёрный напиток и подсчитываю свои шансы на светлое будущее, смотря на сломленную мной вчера софу, на обломках которой проглядываются уже засохшие пятна крови. Лучше бы я тогда разбилась. - Что за пессимистичные мысли в твоей больной головушке? - он появляется из ниоткуда и, встав за спинкой кресла, одной рукой перебирает кончики моих волос. От этого жеста и воспоминаний о всех тех замученных несчастных я невольно вздрагиваю и проливаю кипяток на ладони, обжигая кожу, но не выпуская чашку из рук. - Я вижу, ты уже успела побывать во всех уголках этого дома. Сколько скелетов в шкафу нашла? Можешь не говорить. Наверняка все до единого, зная твою любознательность. - Вы считаете меня любознательной? - может быть, правильный диалог поможет мне разобраться в сложившейся ситуации. Всё так же не меняя позу, я жду, пока Люцифер наиграется с моими волосами и ответит. Наконец, он щелкает пальцами и размещается на уже починенной многострадальной софе. И все это за доли секунды. - Во-первых, не "вы", а "ты". Имей совесть, не надо меня старить, я старше всего на пару-тройку миллионов лет, пустяки. Во-вторых, не строй коварных планов по добыче информации, все твои мысли и эмоции для меня открыты как книга, и поверь, этот букварь не такой уж сложный. Хочешь что-то – говори на прямую, - Дьявол так и сочится сарказмом. Конечно, он открыто веселится, потому что может себе это позволить. Сейчас у меня перед ним прав не больше чем у плюшевой игрушки: захочет – сломает, не захочет – оставит сидеть на полке. В ледяных глазах пляшут задорные огоньки. Люцифер ждёт моих вопросов и готов на них ответить. - Зачем ты убил невинных девушек? - Они похожи на тебя. - Они из разных мест, ты искал меня? - Да. - Это из-за проклятия? - Да. - Ты уверен, что проклят именно мной? - Да. - Что это за проклятие? - Любовь. Этот блиц-опрос заставляет меня удивиться, я ко всему была готова, но... любовь. Любовь - это слишком. Разве Дьявол способен любить?! А я способна любить?! Нет, нет, нет! Это чистый бред. Такого просто быть не может. Ещё можно кое-как понять, что он хочет убить меня, но светлые чувства с его стороны - это нонсенс чистой воды. Может, он поэтому считает это проклятием? Тогда я с ним согласна! Где, говорите, можно снять порчу? - Как так то? - из всего внутреннего монолога удается выловить только это. Люцифер лишь усмехается. - Отец наш Всемогущий когда-то давно показал ангелам новое своё творение и приказал любить его больше, чем себя. Я отказался подчиниться не просто так, только мне, как любимому сыну, он рассказал тайну: ангелы не приносили потомство умирая в битвах с темными существами, а люди плодились как кролики, и наш дорогой Отец решил соединить союзами любви детей своих. Для каждого ангела должен был родиться один человек, на ком особая печать Купидона, но так как Всевышний покинул нас, не объяснив суть своего замысла, он не удался. Связи с людьми считаются запретными. Но, конечно же, ты подтверждаешь исключения, что происходят по вине бунтарей, - Сатана внимательно следит за мной во время своего рассказа, как будто подсчитывая каждый вдох и выдох. - И, как ты понимаешь из этой печальной истории, моим проклятьем являешься ты. Но не стоит выбирать салфетки на свадьбу, моя дорогая. Я намерен избавиться от чар любви, мне они не нужны. На этом все, мне пора дальше искать записи. Есть какие-нибудь пожелания? - Только три: подвал без трупов, еда и электричество, - Люцифер довольно улыбается. Конечно, моё единственное желание - бежать отсюда куда подальше, и он это знал, но озвучить просьбу я так и не решилась. Снова щёлкнув пальцами, он растворяется в воздухе, как ночная дымка, оставив после себя запах озона. Обожаю этот аромат даже больше, чем от корицы или яблок. Теперь, когда голубоглазого рядом нет, можно и расслабиться, а то тело занемело сидеть в одном положении. Шлепаю босыми ногами в сторону кухни. Открыв холодильник про себя отмечаю, что золотая рыбка исполнила два желания: в холодильнике горит лампочка, и он полон доверху разнообразными припасами. Идти проверять подвал не хочется. Завтра посмотрю, когда приберусь в доме Ника. Хочется сделать для этого мужчины что-то хорошее, ведь неплохой был человек. Под эти мысли я откапываю пыльную сковородку в глубине кухонных шкафчиков средь мышиного помета. Да... веселье только начинается.