Загадка Рода Фокс

Любым войнам приходит конец и война с Волан-де-Мортом вовсе не является исключение, вот только с её окончанием появились новые трудности. Гарри как-то говорил, что в первый день, опьяненный победой, он не задумывался над тем, как жить дальше, а теперь он просто не знает. Всё изменилось: с самого поступления в Хогвартс его готовили к сражениям, пускай поначалу это казалось обычными случайностями, забавными приключениями, но теперь он точно знал, что Альбус Дамблдор — покойный директор школы магии — всегда подталкивал его к решительным действиям. Гарри прекрасно понимал, что иначе и быть не могло, и не держал на него зла, а наоборот, когда всё закончилось, он внезапно ощутил благодарность; благодарность за то, что ему позволили прожить десять лет вне волшебного мира, вне его «сомнительной известности». Как и любой мальчишка, он всегда мечтал стать популярным, но, как оказалось позднее, популярность имела две стороны медали, не самая лучшая из которых — это надежды всего человечества, пала на него — юного парня без особых магических способностей. А теперь война окончена: Волдеморт повержен, и пускай у Гарри есть любящая его Джинни и лучшие друзья, но смысл самой жизни как-то потерялся. Ещё долго он просыпался в холодном поту от старых кошмаров, позабыть которые, увы, был не в силах. Слишком многих он отдал этой войне: ушли Люпин и Тонкс, оставив маленького сына на попечении Андромеды, погибли Фред, Колин Криви и ещё много замечательных людей. Это тяжелое время останется в сердце каждого из выживших в чудовищной битве при Хогвартсе. Так же было и с Гермионой: Ремус, Тонкс и Фред были и её друзьями. Джордж потерял свою вечную шутовскую улыбку, на него невозможно было взглянуть без сожалений, однако любое сочувствие приводило его ещё в большее уныние. Миссис Уизли похоронила сына, и невозможно было представить, сколько горя перенесла эта женщина, но она держала себя в руках перед Джорджем и всей семьёй; только пережив очередной день, Молли тихо плакала в сарае возле Норы, вспоминая Фреда и всех тех, кого унесла война. Как-то летом Гермиона случайно застала её там. Жизнь под гнётом Волдеморта завершилась, пора начинать приводить свою жизнь в норму, как бы тяжело не было, и первым шагом Гермиона собиралась вернуть своих родителей. Грейнджеры последний год обитали в Австралии так далеко, куда вряд ли смогла бы добраться магическая война. Стертая память и новые имена — залог безопасности, — так рассуждала Гермиона, но теперь всё закончилось и им пора домой. Однако надежды оборвались, когда добравшись до небольшого домика в Вуллонгонге на востоке штата Новый Южный Уэльс, выбранного год назад для родителей, Гермиона обнаружила там другую семью — Шепорды, кажется. Молодая женщина, открывшая ей дверь, не сразу пошла на контакт, но всё же согласилась рассказать, что предыдущая семья перебралась в Мельбурн, только не назвала причин, лишь поведала, что вот уже полгода, как они с мужем снимают этот дом. Гермиона не собиралась падать духом, услышав подобные новости. Мельбурн был просто огромным, но, вероятно, ей сопутствовало некоторое везение, — кто знает, быть может, именно вследствие пережитого в последние годы поиски оказались не такими долгими, как она предполагала. Грейнджеры поселились в небольшом коттеджном поселке в южной части города. Некоторые дома только строились, в другие, по-видимому, только въезжали новые жильцы, так как газон и посаженные пихты выглядели практически одинаково, даже симметрично, как будто все в этом районе делалось через копирку. Возле недостроенной школы, словно муравьи, копошились строители. Несколько нецензурных ругательств донеслось до слуха Гермионы, когда бетонный блок с грохотом свалился со второго этажа и раскололся на несколько частей. Благо, что внизу в этот момент никого не было. Возле некоторых коттеджей всё ещё висели таблички «Продается», под которыми располагались номера телефонов местных риэлторов. Грейнджеры выбрали дом в самом конце улицы, где уже закончились строительные работы. Из-за молодых пихт можно было разглядеть задний дворик, где отражала солнечные лучи стеклянная теплица. Странно, родители Гермионы — по образованию дантисты — никогда не увлекались садоводством, но, может быть, потеря большого куска памяти раскрыла в них что-то новое. Она уже хотела позвонить в звонок, но указательный палец так и не коснулся кнопки, зависнув в миллиметре от неё; было бы не правильно просто так вламываться в дом к пускай и родным, но незнакомым людям. Нет, память определенно не может к ним вернуться сразу, для этого потребуется время, ведь наложенное на них заклинание должно действовать таким образом, а не иначе, но сама Гермиона была пока не готова изображать незнакомку, глядя в глаза отцу и матери по которым так скучала. Она решила хорошенько приглядеться к ним, узнать, чем сейчас живут её родители. Странно было наблюдать со стороны, как отец рано утром отправляется на работу на своем автомобиле, Гермиона была очень удивлена, ведь Джей Грейнджер никогда не любил автомобили марки «Peugeot» (он предпочитал «Opel», ну или, на крайний случай, подержанные хонды начала девяностых). На второй день наблюдений почувствовалось нечто неладное. Мама совсем не выходила из дома, и тогда Гермиона пришла к выводу, что её и вовсе там нет; она не желала представлять, что могло случиться, но в итоге всё равно навыдумывала множество самых страшных вещей. Быть может, Эмма попала в больницу, или, не дай Мерлин, произошло что-то ещё более ужасающее. На третий день Гермиона не выдержала и решила, что неведение слишком тягостно для неё. Отец возвращался с работы примерно в семь тридцать вечера, в этот день шел сильный дождь, и, промокшая до нитки Гермиона, наконец, осмелилась позвонить в звонок. Противное треньканье с той стороны заставило её лишний раз вздрогнуть — не то от волнения, не то от холода, хотя на улице было достаточно тепло. Сердце словно перестало биться, когда за дверью послышались негромкие приближающиеся шаги. Дверь бесшумно отворилась и на пороге возник невысокий мужчина в деловом костюме, но уже без галстука, и в мягких кожаных тапочках. Гермиона застыла в неверии, на какой-то момент ей показалось, что отец узнал её, уж слишком странно рассматривал неожиданно оказавшуюся на пороге незнакомку. Сосредоточенная складка пролегла меж его бровей, а Гермиона не могла и пошевелиться, но в то же время она понимала, что было в этой встрече что-то не так, что-то ненастоящее, как будто Джей Грейнджер разучился улыбаться при встрече гостей, пускай и незнакомых. Он всегда был приветливым человеком, но такое поведение можно было списать на невольную смену характера из-за потери памяти или на волнение, которое преследовало девушку, не видевшую своего отца уже больше года. Вся подготовленная заранее речь была благополучно забыта, язык словно прилип к нёбу; нечто схожее по ощущениям Гермиона чувствовала, когда они вместе с Гарри и Роном прошлым летом попали в дом на площади Гриммо 12 после нападения Пожирателей смерти в маггловском кафе и встретились с мороком Дамблдора. Собрав всю волю в кулак, Гермиона нашла в себе силы сказать: — Добрый… — Проходи, Гермиона, — неожиданно перебил отец, вогнав её в ступор. Глаза Гермионы расширились от удивления: так вот что значил этот странный взгляд! Он узнал её! Отец узнал свою дочку, неужели то заклинание подействовало неправильно, ведь так не должно быть?! Она делала всё точно по книге и усиленно тренировалась, прежде чем заколдовать родителей, как же так могло произойти?! — Я долго тебя ждал, давай, проходи уже, — немного нервно произнес мужчина, подталкивая девушку в прихожую. Что-то странное было и в следующем жесте: Джон выглянул на улицу, огляделся и, наконец, закрыл дверь. Подозрения сразу же стали образовываться в голове Гермионы, но точно сформулировать их она не могла, поскольку находилась в шоковом состоянии, к тому же, в последние дни она так мало ела, а сейчас пережила сильнейший стресс. Мысль о подмене пришла слишком поздно.