Dirty Blonde

Кларк лежала, крепко зажмурив глаза и мастурбировала, с раздражением вспоминая прошедший день. Расслабиться никак не получалось, вместо этого в голове всплывало ненавистное лицо преподши этики. Удивительно, что такой преподаватель делает в подобных заведениях, думалось девушке, когда пальцы с силой давили на клитор, пытаясь получить хоть какое-то удовольствие. Ни грамма удовольствия не осталось и с бара, где Кларк работала всего около месяца, но так и не научилась достойно двигать телом так, чтобы получать более щедрые чаевые. Она раздражалась с каждой секундой все больше и больше, пытаясь отогнать нежеланный образ женщины, которая маячила прямо перед закрытыми глазами: смуглая шоколадная кожа, темные волосы, столь неподходящие к такому типажу светлые глаза, которые будто прожигают тебя насквозь. Кларк готова была поклясться, что обожглась, когда эти глаза уставились на нее прямо в баре: не на привычной паре никому не нужной этики, не во время перехода из кампуса в кампус, даже не на парковке около универа. Гриффин могла представить на месте преподавателя кого угодно, но только не ее, разве могло такое произойти, что во время работы в баре, пока ты танцуешь незнакомым мужчинам, она вот так врывается в твое поле зрения, с ледяным спокойствием наблюдая за твоей растерянностью. На секунду Кларк показалось, что она перестала дышать, воздуха катастрофически не хватало, а секундой позже будто бы вся кровь из организма прилила к лицу, заставляя обильно краснеть. Черт, у меня могут быть проблемы, думает блондинка, когда теряется в дверном проеме, ведущему к гримерке. Черт, у меня определенно будут проблемы, скулит Кларк, уговаривая администратора отпустить ее домой, на что выслушивает долгую тираду о том, что так дела не делаются. Она быстро кивает головой, желая уйти подальше от этого места и забыть все, как о страшном сне. Однако, забыть никак не получается, и во время того, как ее пальцы настойчиво скользят под нижним бельем, Гриффин вспоминает почти безразличное лицо ее преподши, ничуть не удивленное, не смущенное, даже глаза не показывают ни грамма заинтересованности в том, что Кларк здесь в подобной роли. Это раздражает девушку еще больше, заставляя нервно закусывать губу и думать о том, что будет завтра, когда придется перешагнуть порог кабинета, где и восседает «мисс ледяное спокойствие». Удивительно, но на следующий день, когда Кларк переступила порог ненавистного кабинета, темноволосая женщина даже не дрогнула, не метнула свой пронзительный взгляд, что весьма обеспокоило Гриффин. Уже сидя на паре, она невольно вспомнила о том, с чего все началось: почти два месяца назад, когда начался новый семестр, руководство кафедры решило о том, что нужно поставить новый предмет, который забивал все свободные часы недели, и тут появилась она — Лекса, любимица группы, да и всего потока, обладательница помогите-я-кажется-залетела взгляда, главный секс-символ кафедры, ну, одним словом — сука. Сукой она стала после того, как равнодушная Кларк никак не проявила свой интерес ни к брюнетке, ни к ее предмету, откровенно скучая на чертовой этике и вместо этого думая о том, где бы найти работу, чтобы погасить дикие долги и кредиты за учебу. Все это, конечно, не осталось незамеченным, и почти тут же Кларк схлопотала все централизованное внимание Лексы на себе — очевидно, негативное. Конечно, Гриффин не была похожа на других студентов из группы: она не оставалась после пар, двусмысленно намекая на дополнительные занятия, не зазубривала нужный материал, не отвешивала комплименты, не строила глазки, да что уж таить — она даже не удостаивала вниманием обворожительную преподавательницу, вместо этого пролистывая сайты с работой. А потом понеслось… Лекса, казалось бы, цеплялась исключительно к Кларк, заваливая ее вопросами, угрозами и взглядами, от которых хотелось ежиться, а лучше выйти из аудитории и никогда больше не заходить обратно. От собственных мыслей Кларк отвлеклась лишь тогда, когда соседка легонько толкнула ее под бок, чтобы та перестала залипать. Даже странно, что это была не Лекса, которой лишь дай повод прикопаться, но стоило вспомнить о ней и кинуть мимолетный взгляд, как тут же блондинка уловила встречный взгляд светлых глаз. Странная волна негодования и смущения прошлась вдоль живота, заставляя освежить в голове тот факт, что вчера эта женщина видела ее полуобнаженной. Странно, что она все еще не подколола ее, неужели ищет момент? Кларк демонстративно отвернулась, не желая смотреть в чужие глаза чуть дольше положенного, невольно вспоминая все то, о чем хотелось забыть. Забыть не удавалось ни к вечеру, ни на следующий день, ни через неделю: все тщетно. Честно говоря, блондинка побаивалась приезжать на работу после случившегося, мало ли, эта ненормальная вновь пожалует в гости, а то и захочет, чтобы Кларк станцевала ей. Господи, какое извращение, — несвоевременно думает девушка, танцуя на коленях какого-то зрелого мужчины, что крепко держит ее за бедра, скользя шершавыми руками по нежной коже. Ничего не происходило, Лекса больше не появлялась в баре, и не о чем было беспокоиться за исключением того факта, что брюнетка буквально прожигала дыру в Кларк во время лекций. Пока все внимание было уделено преподше, та была сфокусирована лишь на Гриффин, что хмурилась каждый раз, когда ловила неоднозначные взгляды. Надеюсь, она не станет шантажировать меня, — думает блондинка, чувствуя на себе очередной взгляд. Лучше бы Лекса цеплялась к ней, как раньше, чем вела себя так странно, не делая никаких намеков на то, что стоит от нее ожидать. Это ужасно злило. Бесило, если честно. Желая почувствовать себя такой же наглой и бесцеремонной как Лекса, Кларк, когда настала очередная пытка с игрой в глазелки, не отвернулась, делая вид, что не замечает такого пристального внимания, напротив — села поудобней, сосредоточив взгляд на ненавистном лице. Прошла по меньшей мере минута, пока полные губы брюнетки не дрогнули, исказившись в ухмылку. Издевается. Издевается, проносится в голове у Кларк, когда спустя полторы недели молчаливых взглядов и спокойной работы в баре, Лекса появилась в заведении снова. Эффектная, сексуальная, совсем не похожая на училку по этике. Она забилась почти в самую глубь бара, расположившись у барной стойки, перекинув ногу на ногу, и потягивая какой-то коктейль, наблюдая за происходящим вокруг. Неоновые лампы красиво освещали извивающиеся тела танцовщиц, музыка била по ушам, алкоголь полностью дополнял эту атмосферу, делая все таким легким. Гриффин заметно напряглась, вновь увидев знакомое лицо, которое без зазрений совести смотрит на нее — еще бы, у нее есть право, она знает, где находится. Это невероятно бесит, рождая внутри комок ненависти к этой особе, которая ведет себя весьма нетипично. Кларк пытается отвлечься, уделяя все внимание мужчине и танцу, старательно изгибаясь, нежно водя руками по груди незнакомца и чувствуя, как чужие деньги наполняют ее карманы шорт, но отчего-то сердце так сильно грохочет в груди, что почти заглушает музыку. Хочется на свежий воздух. Сердце забилось еще быстрее, когда Гриффин краем зрения замечает, как ее администратор Феликс подходит к Лексе, начиная оживленную беседу. Обычно, администраторы не такие общительные, к тому же, Фел весьма настороженно относится к новым знакомствам, а тут… Что-то не так, проносится в голове блондинки, пока чужие руки тщетно пытаются отвлечь ее от ненужных мыслей, пока голова кружится от выпитого, пока светлые глаза не смотрят в ее собственные. Убийственно. Убийственно раздражает вся эта непонятность и смутное чувство в груди, рождающее необоснованную тревогу, что что-то пойдет не так. Здесь — ты танцуешь, в университете — уныло сидишь за партой, стараясь не сталкиваться с взглядом, которого избегаешь больше всего на свете. После непродолжительного разговора Феликса и Лексы, блондинке очень хотелось узнать о том, кто эта такая, и почему мужчина с такой добродушной улыбкой подошел к ней, но какое-то чувство опасения и гордости, не позволили Кларк сделать этого. Она думает об этом часто. Думает, практически каждую свободную минуту, и это незнание и непонятность ситуации сводит ее с ума, лишая всех остальных мыслей. Проходит практически полторы недели, а Лекса так и продолжает с охотной периодичностью появляться в баре. Ничего не меняется: она сидит у бара, потягивая какой-то коктейль и лениво наблюдая за всем вокруг. Кларк на секунду думает, что она извращенка. Вокруг все остается таким, как и обычно: множество танцующих молодых девочек, еще больше состоятельных мужчин, готовых набить деньгами любую, кто удовлетворит их. Этот бар не был похож на те, что угрюмо ютились в грязных закоулках, смущая своим присутствием дорогие рестораны и шикарные салоны красоты. Кларк не могла бы назвать это место люксовым, но атмосфера была более чем благоприятная, никаких отбитых мужчин, что потратят последние двадцать баксов за танцы на коленках, никаких приставаний и интима. Девушку все устраивало, за исключением того, что Лекса не сводила с нее глаз. Она смотрела томно и долго, не отрываясь, так, что блондинка на секунду подумала о том, что та попросту влюбилась, но стоило Гриффин посетить пары по этике — все становилось на свои места. Нет, не влюбилась. Их взаимная нелюбовь так и продолжала оставаться ею, приправленная молчаливыми взглядами в баре, а затем безмолвными переглядками в университете, словно ничего не происходит. Ничего и не происходило, за исключением этого, до того момента, когда после очередной нудной пары этики, Лекса не остановила Кларк. — Гриффин, остановись. — голос звучит холодно и безразлично, и в любой другой бы ситуации, блондинка не повела бы ухом, продолжая идти туда, куда ей нужно, но здесь… Она застыла, резко остановившись у самой двери, не смея обернуться. — Закрой дверь. — командует голос сзади. Лекса не привыкла просить, она всегда доминирует над Кларк. Это чувствуется везде: и на парах, на которых она прессует девушку как только может, и в баре, когда наблюдает за ее танцами, всем своим видом показывая, что она главнее, чтобы заставить чувствовать Гриффин не в своей тарелке. Кларк, казалось бы, не обращает на реплику преподши никакого внимания, медленно оборачиваясь и скрещивая руки на груди. Она отчетливо слышала, как сердце билось о грудную клетку, грозясь вырваться на волю и сдать свое волнение с потрохами. Еще бы, Лекса впервые за все эти месяцы окликнула ее после пар, так что девушка на секунду подумала о том, что вот он — тот момент, когда ей конец. Пухлые губы снова чуть улыбаются, а разум настойчиво шепчет: «Ты попалась, милочка, точно попалась», Лекса спокойна как никогда, она чуть приподнимает подбородок, всем своим видом показывая превосходство и будто бы безразлично интересуется: — Ну как тебе, нравится работать в баре? Сказать, что Кларк опешила — ничего не сказать. Она готова поклясться, что была готова к этому вопросу, но колени предательски дрогнули, а невидимая проволока будто бы сдавила горло, мешая не только дышать, но и говорить. Чувствуя, как пульсация проносится по всему телу, а кровь начинает вскипать от раздражения, блондинка сделала уверенный шаг назад, ближе к двери, ни минуты не думая над последствиями своих слов: — Не твое дело! Хлопок двери оказался громче, чем планировалось, но в целом, Кларк осталась довольна своей демонстративностью.

***

Бар был уставлен десятками бутылок, на которые уже какое-то время безразлично смотрела блондинка. Бар никогда не пустовал, вокруг него все суетились люди, заглатывая выпивку маленькими шотами и громко разговаривая, но сейчас, в вечернюю пятницу, когда бар был забит почти до отказа, Кларк не могла избавиться от чувства тревоги. Удивительно, но Лексы не было, неужели она решила забить на маленькую дерзкую блондинку и оставить ее в покое? «Черта с два», злобно хохочет внутренний голос, пока Гриффин ищет в толпе знакомое лицо. Тщетно. Музыка бьет по барабанным перепонкам, тело двигается в такт музыке, довольные лица мужчин, их влажные руки на коже, чаевые в шортах. Кларк щурится, когда яркий луч света попадает прямо на нее, из-за чего приходится чуть отвернуться, и именно в тот момент ее сердце падает к ногам. Лекса сидит напротив небольшой сцены, наравне с мужчинами. Она сидит, точно глядя на блондинку и улыбается. Гриффин знает, что это значит — ей нужно танцевать. Смесь изумления и негодования расползается по телу, рождая смутное желание подойти и врезать нахальной брюнетке прямо в лицо, но вместо этого Кларк, пытаясь сохранять невозмутимость, демонстративно проходит мимо, как бы не замечая ту. Теплая и мягкая рука жестко успевает схватить за запястье, резко поворачивая блондинку к себе. — Тебе не говорили, что не хорошо игнорировать клиентов? — алые губы расплываются в хищной улыбке. «Вот ты и попалась дорогуша», ехидно шипит внутренний голос. Гриффин выдергивает руку, чувствуя себя настолько отвратительно, насколько это возможно. Она молча сверлит взглядом преподавательницу, даже на долю секунды находя это соблазнительным, но вида не подает, продолжая сохранять смиренное молчание. — Я заплачу тебе больше, чем все мужчины в этом зале. — Лекса чуть склоняет голову, как бы спрашивая, интересует ли ту подобное, но Кларк не была бы собой, если бы не была такой строптивой. Она отрицательно машет головой, впервые задумываясь о том, откуда у зеленоглазой вообще могут быть такие деньги? И оставляя себя без ответа, уходит к Феликсу, намереваясь попросить его о том, чтобы кто-то другой потанцевал у Лексы, иначе, ей точно не выжить. Фел как обычно дружелюбен и готов выслушать что угодно, пока его любимица плачется в жилетку и тычет пальцем на преподшу, которая так и сидит, словно выжидая. На лице абсолютное спокойствие, тело расслабленно. Что-то не так, думает Кларк, пока не замечает побледневшее лицо Феликса, который тут же хватает ее за руки, практически выталкивая в бар. — Только не говори, что ты ей нагрубила или отказала, — голос мужчины предательски оседает, и тут она понимает, попала, — это же Лекса, владелица нашего клуба!