Dirty Blonde

Кларк чувствует, как мелко дрожит ее тело, руки начинают потеть, а сердце словно отбивает чечетку. Нет, она определенно не могла так промахнуться, как вообще такое могло произойти, что за несколько месяцев работы в баре она так и ничего не узнала о владельце? Все руководящие действия выполнял Фел, и блондинку это всегда устраивало, она не задавала лишних вопросов, не интересовалась о вышестоящем начальстве, даже тогда, когда она подозрительно косилась на разговоры администратора и Лексы, Гриффин и подумать не могла о том, что именно эта дамочка будет здесь главной шишкой. Можно было стерпеть что угодно, но никак не такой поворот событий. Мужские руки настойчиво выталкивают Кларк в зал, буквально заставляя ту идти танцевать к начальству. — Лекса редко просит танцевать для нее, — лепечет Фел, — если она захотела, чтобы ты сделала это, это шанс один на миллион. Кларк, ты идиотка? — Феликс, молю… — почти хнычет блондинка, — ты можешь пригласить к ней кого-нибудь другого? — Не испытывай меня, сладкая! Сиськи вперед и пошла! Стремительно краснея как рак, Гриффин на ватных ногах поплелась к брюнетке, которая уже к тому времени наблюдала за перепалкой администратора с ее любимицей. На ее лице как всегда красовалась легкая ухмылка, а взгляд с издевательским удовольствием прошелся по стройному телу Кларк, останавливаясь на суровом выражении лица. — Тебя словно на войну отправили, — издевается Лекса, разворачиваясь на диване лицом к девушке, — ты не могла бы сделать свое милое личико попроще? Кларк буквально вскипает от ненависти к этой мадам, которой, казалось бы, позволено все. Она может быть нахальной и дерзкой, она может издеваться над тобой как пожелает, может прикапываться к тебе на парах без всякого повода, а потом сверлить своим ненавистно-сексуальным взглядом до такого состояния, пока ты не сгоришь. Ну, или не возбудишься. Тут как пойдет. — Знаете что! — блондинка вспыхивает, замечая, что подобная реакция только забавляет начальницу. — Можете меня уволить, но я ни за что не стану танцевать перед Вами! Лекса не теряется ни на секунду, снисходительно одаривая девушку улыбкой, после чего заглядывает в лежащую рядом сумочку, зачем-то копается в ней, что-то ищет, а затем извлекает несколько стодолларовых купюр. Из-за этой постоянной ухмылки, училке хочется врезать, чтобы она, наконец, стерла свою самодовольную физиономию, но Кларк не психует и не уходит, выжидая дальнейших действий. Лекса чуть тянется вперед, без зазрений совести касаясь мягкой кожи внизу живота, после чего медленно засовывает купюры за пояс, сразу три или четыре сотни, вызывая полное недоумение у Кларк. — А ты попробуй. Брюнетка откидывается на диван, расслабляясь и словно готовясь к грандиозному выступлению. Еще бы, думает Кларк, не каждый день она получает такие щедрые чаевые, к тому же, она не одна из девочек-профессионалов, которые творят с телом такие вещи, что даже студентка роняет на них слюни. Лекса не такая идиотка, какой могла бы прикинуться, она прекрасно понимает о том, что Гриффин здесь не просто так, что деньги, большие деньги, делают свое дело. Не трудно догадаться, какие кредиты берут студенты, чтобы оплатить свое обучение, Кларк нужно крутиться, чтобы выжить, и Лекса благородно дает ей этот шанс. Блондинка чувствует, как сдавливает грудную клетку, а в глазах начинает щипать от подступающих слез. Она совершенно не хочет, чтобы все складывалось именно так: ей не нужны эти деньги ради собственного унижения, но взять и просто уйти она действительно не может. Как бы она не пыталась себя обмануть, но ей действительно нужна эта работа, именно поэтому, девушка вытаскивает деньги обратно, отдавая их Лексе, и устало заявляет: — У меня правда болит голова. Я могу взять выходной на сегодня? — Как попросишь. — неожиданно кивает головой зеленоглазая и зрачки Кларк удивленно расширяются. — Все для того, чтобы мои девочки чувствовали себя хорошо. Гриффин молча ретируется, чувствуя на себе обжигающий взгляд со спины. Чувство тревоги гложет ее на протяжении всей дороги до дома, Лекса не та, кто снизойдет без всяких последствий, к тому же, она согласилась слишком быстро. Это было бы слишком легко, если бы все закончилось так, думает Кларк, пытаясь заснуть, прокручивая в голове последние несколько месяцев. Лекса определенно что-то задумала.

***

Сомнения не оказались ложными, и уже на следующий день, когда Кларк едва переступила порог аудитории, брюнетка тут же попросила пересесть ее за первую парту, при этом, как обычно, обворожительно улыбаясь, будто бы разговаривала со своей любимой студенткой и лишь хотела, чтобы та была ближе, вдали от тех, кто отвлекает ее. — Думаешь, я не вижу, что ты целую пару копаешься в телефоне, вместо того, чтобы слушать меня? — спокойно поясняет Лекса свое решение о том, что Кларк должна сидеть ближе. — Думаете, сейчас что-то изменится? — язвит та. Брюнетка почти готова сорваться, чтобы сказать, что ее бы язык да в нужное русло, но девушку прерывают другие студенты, отвлекая ее для объяснения какой-то ерунды. Гриффин ужасно злится и на себя, и на группу, которая просто обожает преподшу, вероятно, не понимая, какая та сука на самом деле. Но Лекса ведет себя так мило с ними, что хочется вцепиться ей в лицо и снять эту дурацкую маску. Кто-то ободряюще хлопает Кларк по плечу, мол, повезло тебе, красавица, с местом. Черта с два, думает блондинка, с унылым лицом сидя всю пару и втыкая в разные точки кабинета, так как на пятой же минуте с начала занятия Лекса забрала у нее телефон. Видимо, ей хочется, чтобы ты пялилась на нее, предполагает Гриффин, замечая на себе взгляды напротив. Глубокие, долгие, неуютные. От них хочется скрыться, это не приносит ей никакого удовольствия. Какой смысл сидеть перед Лексой целую пару, да еще и без телефона? Однако, несмотря на то, что Кларк надеялась на хороший конец, все пошло не совсем так, как она планировала. Брюнетка отпустила группу чуть раньше, зато красноречиво взглянув на свою «любимицу», попросила ту задержаться. Охренительно, и это последняя пара, как обычно, думает девушка, съезжая по стулу вниз и скрещивая руки на груди. — Вам мало было того, что я просидела перед Вами всю пару, так еще и без телефона? — Мне показалось, тебе было скучно, — сочувствующим голосом протягивает Лекса, проверяя, все ли студенты вышли из аудитории. — Смертельно. — Кларк покачивается на стуле, показывая все свое безразличие. — Заметно, — зеленоглазая улыбается, подтягивая к себе тетрадь с заметками, — я подумала, чтобы ты так смертельно не скучала, я развлеку тебя. Поговорим о сегодняшней теме «Нигилистической критики заповеди любви»? Гриффин вновь вскипает, ножки стула с грохотом приземляются на землю, а два взгляда встречаются в немой войне. Блондинка невольно сжимает руки так, что ногти с силой впиваются в мягкую ладонь, она всем нутром ненавидит Лексу, ненавидит ее чертово превосходство и невозможности втоптать ее в землю. Сохраняя последнее самообладание и беря себя в руки, девушка чуть наклоняется вперед, замечая, как зеленоглазая едва меняется в лице. — А, может, лучше станцевать? — чуть ниже, чем хотелось, шепчет Кларк. Выходит весьма интимно, так, что зрачки напротив едва заметно пульсируют. — Станцуешь, — холодно отвечает ей Лекса, — обязательно, но в другом месте. — Да пошла ты… Я на работу опаздываю. Кларк в порыве хватает свой мобильный со стола и закинув на плечо сумку, покидает кабинет. Удивительно, но брюнетка даже не пытается остановить ее, довольно улыбаясь и чувствуя свое полное превосходство.

***

Несмотря на ожидаемую теплую весеннюю погоду, небо было затянуто хмурыми тучами, было ужасно сыро и весь день моросил противный дождь, вызывая еще больше раздражения, чем обычно. Кларк стояла на остановке, стараясь спрятать замерзшее лицо в шарфе и нервно дергаясь, из-за того, что автобуса не было так долго. Неожиданно ее внимание привлекла большая черная машина, вообще-то девушка не особо разбиралась в этом, но всем своим видом машина показывала то, какая она офигенная. Длинный продолжительный гудок дал о себе знать, и как только машина сравнялась с Кларк, та увидела за рулем Лексу, которая с довольным оскалом смотрела на блондинку, мимолетно махнув ей рукой, после чего дала газу, теряясь в потоке машин. «Вот сука», бормочет Гриффин себе под нос. В баре как обычно шумно: громко играет музыка, около бармена смеются люди, девочки танцуют на сцене и на коленях. Все как обычно, за исключением того, что Лекса уже сидит на диване, на том же самом месте, где и сидела вчера, она наблюдает за танцами на сцене, удовлетворительно улыбаясь и прокручивая в руках бокал с виски. Брюнетка получает эстетическое удовольствие, наблюдая за работой своих танцовщиц, мысленно выбирая себе ту, которая станцует для нее. Пока Кларк быстро переодевается в гримерке и выходит в зал, ничего не меняется — Лекса все еще на своем месте, вероятно, ждет танца, вероятно, от своей «любимицы». Гриффин демонстративно проходит мимо, сама не зная, чего она ждет, чтобы начальница окликнула ее и заставила танцевать для нее или чтобы лишний раз привлечь к себе внимание? Так или иначе, зеленоглазая не окликает ее, даже не подает вида, что кто-то прошел мимо. Игнорирует. Кларк не понимает почему, но ее это задевает. Ее бесит вся эта игра Лексы, правила которой знает только она. Еще пару часов назад она доставала ее в аудитории, докапываясь по поводу и без, и по идее, должна была отыграться сейчас, но этого не произошло. Блондинка находит клиента, довольно молодого парня, может, студента последних курсов, и хотя он не совсем в ее вкусе, но выглядит довольно симпатично. С заигрывающей легкой улыбкой, Гриффин танцует около него, замечая, как блестят глаза напротив, а руки нерешительно тянутся ближе. Прикосновения совсем неумелые и даже робкие, так, что Кларк кладет свои ладони сверху, водя ими по своему телу. Завязывается ничего не значащий разговор, от которого блондинка отвлекается раз за разом, косо наблюдая за тем, как одна из танцовщиц уже крутится вокруг Лексы. Ее движения более отточены и пластичны, да и что от греха таить — сексуальней. Кларк в некотором роде чувствует зависть. Не только потому, что ее тело так идеально, а движения куда более возбуждающие, но и потому, что зеленоглазая щедро одаривает ту чаевыми. Руки плавно скользят вдоль груди, просовывают купюры под чашечки лифчика, тянутся по плоскому животу, девчонка выгибается, медленно ерзая по Лексе. Кларк отворачивается, не желая больше лицезреть на это. Когда она заканчивает с танцем, начальницы больше нет на прежнем месте, как и Кристалл, которая танцевала для нее. Кристалл иногда разрешает сокращать ее имя до Крис, но не пребывает в огромном восторге, наверное, именно из-за этого девочки иногда ревностно называют ее так, когда ей достается главенствующая над Лексой роль. Конечно, Кларк не знала об этом, но сейчас, залетев в гримерку, слышит восторженные возгласы девочек, что обсуждают щедрые чаевые рыжеволосой красавицы. Кристалл довольно улыбается, снимая серьги, но стоило ей заметить Гриффин, входящую внутрь, как она тут же повернулась. — Кларк, ты, должно быть, не знала о Лексе, либо полная идиотка, — беззлобно выдает девушка, улыбаясь той, — Феликс рассказал нам о том, как ты вчера отказалась танцевать хозяйке, с чего вдруг? У нас на пустом месте клиентам не отказывают… — Ох, — блондинка прошлась до мини-бара, налив себе стакан минералки и устало плюхнувшись на диван, — это долгая история и скорее личная. — Кларк мнется, не желая рассказывать всех подробностей. — Я не фанатка девушек, так что можете забирать себе. По гримерной разносится тихий хохот, будто бы все понимают, от чего отказывается Гриффин. Ее раздражает тот факт, что все буквально сходят с ума по Лексе: в университете, на работе, неужели только одна она видит в ней злостную суку? — Ты еще передумаешь, — улыбается Кристалл, — она дает чаевые больше, чем кто-либо еще, и вообще это вроде как честь танцевать у нее, если она тебя выбирает — считай, ты везунчик. — Кларк еще не знает, что теряет, — доносится голос сзади одной из девушек, — Лекса никогда не облапает тебя, она вроде как благодарная, даже касается тебя со знанием дела, а не так, лишь бы помять твою грудь… В гримерной раздается удовлетворительный гул.

***

То, что происходило дальше — не поддавалось никакому логическому объяснению. Кларк решила отыграться и быть готовой, если Лекса вдруг снова решит придраться к ней на паре: все так и произошло, правда во время класса, а не после. Вообще-то, если задуматься, то этика не такой уж нудный предмет, а темы для разговоров очень даже интересны. К тому же, Кларк весьма позабавила тема «Любовь к врагам», и она вывалила на плечи преподши такой монолог, что Лекса, кажется, слегла растерялась, но в итоге заявила о том, что блондинка не полностью раскрыла тему, поэтому: «Крепкая четверка, Гриффин. В следующий раз старайся лучше». Кларк бесилась, метая в сторону зеленоглазой такие взгляды, что по идее та должна была вспыхнуть и сгореть, но вместо этого, та смотрела на девушку с нескрываемым интересом. — Почему Вы так смотрите на меня? — однажды не выдержала после пар Кларк. — Ты же моя любимица. — смеется Лекса, наблюдая за детской вспыльчивостью блондинки и удовлетворенно прикрывая глаза, когда та хлопает дверью. В баре все тоже шло своим чередом: зеленоглазая хозяйка всегда располагалась на одном и том же месте, чуть левее от сцены в первых рядах, где стоял шикарный мягкий диван, специально для нее. Кларк по-прежнему не танцевала для нее, а Лекса никогда  и не звала, она предпочитала других девушек, более опытных, более сексуальных, как казалось Гриффин. Она сама перестала замечать, как во время танцев косится на запретный для поля зрения уголок, где одна девушка за другой танцует для ее училки, Кларк даже стала невольно запоминать, как они двигаются, как трогают Лексу, как Лекса прикасается к ним. Это было так постыдно и интересно, что блондинка невольно замечала за собой просто невероятную тягу к этим подглядываниям, именно тогда ей хотелось сделать клиенту как можно приятней, именно тогда он давал больше чаевых. Все шло по какому-то замкнутому кругу: вечером университет, четыре раза в неделю надоедливая этика и один день для отдыха от ненавистного лица. Однако, спустя несколько выходных, Кларк начала ловить себя на мыслях, что скучает по диким перепалкам, стараясь тут же отогнать это неожиданное осознание для себя. Лекса продолжала сверлить взглядом блондинку все пары напролет, спрашивая ее половину вопросов из проходящей темы, за что Кларк выслушивала подколы от одногруппников: «Да ты определенно понравилась ей». Еще бы, понравилась, шипит себе под нос девушка, слыша очередные ехидные смешки в спину от Лексы: «На работе не зевай, сладкая, а то у тебя такой замученный вид». Кларк действительно уставала, именно по этой причине ей дико хотелось огреть дерзкую преподшу чем-то тяжелым, или прижать к стулу и отыметь до потери памяти. Как же Лекса ей надоела! Гриффин зубрила каждую ее тему, чтобы доказать то, что она на что-то способна, что она может не только сидеть в телефоне и крутить задницей около лиц мужиков, но зеленоглазой, казалось бы, не было до этого дела. Она доводила девчонку до горячки.

***

Шла очередная неделя, когда Кларк выкладывалась на все сто процентов и на работе, и в университете, однако, заметных сдвигов не происходило. Чаевые были примерно одинаковые, а сил уходило куда больше, но блондинка радовалась хотя бы тому, что у нее появились постоянные клиенты, чего не упустила и Лекса. За очередным танцем, Гриффин вновь покосилась на начальницу, случайно поймав ее взгляд: заинтересованный и серьезный, без тени улыбки или усмешки, как это было всегда. Кларк сама не знает почему, но в этот момент она вложила всю свою сексуальность, двигаясь как можно плавней и желанней, чувствуя, как из-за того, что брюнетка наблюдает за ней, в животе начинает теплеть, и ей безумно хочется, чтобы та не отворачивалась. Девушка смотрит в светло-зеленые глаза достаточно долго, не отрываясь, на секунду мечтая о том, чтобы Лекса попросила ее станцевать ей, но этого так и не происходит, и начальница отворачивается к своей танцовщице. К середине ночи Лекса засобиралась домой, вдоволь поразвлёкшись. Заметив это, Кларк незаметно выскользнула из гримерки, идя следом за девушкой и выходя из здания. На улице было ужасно холодно, несмотря на май, кожу тут же облепили мурашки, а в горле все моментом пересохло. Что она собирается сказать Лексе? С каких пор Кларк так ревностно относится к тому, что брюнетка не просит ее танцевать, она даже никак не намекает, что хочет этого. С каких пор Кларк сама желает этого, будто это самый восхитительный подарок на Рождество? — Ты собираешься проводить меня до машины? — Лекса не оборачивается, но точно знает, что Гриффин плетется за ней, как щеночек, которому нужно внимание. — Скажи, ты испытываешь меня? — О чем ты? — брюнетка оборачивается, а зеленые глаза вновь смеются. — Ты доводишь меня каждый день, заставляешь зубрить все эти гребаные, никому не нужные темы, отчитываться перед тобой… — Но ведь это твоя работа, ты моя студентка. — Лекса удивленно вскидывает брови, а Кларк нечем противостоять ей. — Ты так хотела, чтобы я станцевала для тебя, и что теперь? — Разве я когда-то говорила, что хочу этого? Кларк чертовски злится, снова начинается все по кругу, она так устала от этого. — Значит, не хочешь? — Все зависит от того, как сильно будут дрожать твои ноги… Лекса молча разворачивается и уходит, оставляя блондинку какой-то полураздетой идиоткой посреди улицы, и единственное, о чем может думать Гриффин: от чего должны дрожать ноги, от страха или этой близости?