Dirty Blonde

фсо. я умирать. ----------------------------------------------- Лекса никак не может расслабиться, перед глазами все плывет, в висках стучит громкая музыка, ничто не располагает ее к сексу, однако Джесс старательно покрывает ее тело короткими чередующимися поцелуями, горячим дыханием опаляет кожу, тихо постанывает, когда сжимает в руках грудь, кусает губы. Дрожащие от предвкушения пальцы тянутся к брюкам, судорожно расстегивая ширинку и проникая ладонью сразу под белье. Лекса слышит разочарованный выдох. — Не нравится? Брюнетка пытается натянуть на лицо улыбку, когда взгляд снизу пытливо смотрит на нее, словно пытается понять, что происходит, ведь раньше таких проблем не возникало. Девушка снисходительно гладит каштановые волосы, перебирая тонкие пряди и чувствуя, что время для секса действительно самое неподходящее. — Нравится, просто задумалась… — Ты всегда о чем-то думаешь, Лекса, — Джесс привстает, легко касаясь губ напротив, — прекрати думать и просто расслабься. Хозяйка наблюдает, как медленно опускается темная макушка, руки стягивают с бедер мешающуюся одежду и через какие-то секунды становится безумно приятно. Меньше думать, Лекса, меньше думать, шипит внутренний голос, и девушка больше не позволяет своим мыслям переключаться на что-то отвлеченное. Когда все заканчивается и тело содрогается в финальной дрожи, обмякая — брюнетка не чувствует ничего, даже не в силах натянуть фальшивую улыбку на лицо. Все не так, думает она, понимая, что чего-то отчаянно не хватает в ее жизни, а позже понимает, что не хватает чувств. Джессика довольно поднимается с колен, облизывая губы и вытирая остатки возбуждения тыльной стороной ладони, после чего довольно целует Лексу в губы, не желая отрываться. — Хочешь где-нибудь продолжить? — Джесс, я хочу домой… — лениво отзывается брюнетка, разрывая поцелуй. — Я не против, смогу пропустить университет, если понадобится. Впервые Лекса чувствует себя отвратительно за то, что пытается заглушить собственную боль посредством кого-то, кто начинает в нее влюбляться. Все не должно быть так — кричит разум, и девушка благородно приобнимает девчонку за плечи, чуть отстраняя от себя. — Прости, Джесс, я не люблю, когда любовники остаются у меня на ночь, — слово любовники режет слух, однако, та использует его нарочно, чтобы не давать лживых обещаний и ожиданий скорейшей свадьбы, Лекса хочет расставить все точки над и. — к тому же, я действительно устала и валюсь с ног.

***

Выходные выбивают Лексу из равновесия, заставляя чувствовать себя сумасшедшей, тотально одержимой влюбленной девчонкой. Она практически рвет на себе волосы, мечась по квартире без возможности сконцентрироваться на делах и работе. Мысли о Кларк ни на секунду не покидают ее головы, заставляя лишь накручиваться ситуацию и чувствовать себя полнейшей идиоткой. Лекса сама не знала, где налажала и как получилось так, что сдержанность и холод ее сердца заменили более теплые и романтические чувства, позволяя любить. Брюнетка сомневалась, любовь ли это, но определенно чувствовала, как невероятно ее тянет к Гриффин, как мысли раз за разом возвращаются именно к ней, лишая желания не только овладеть ею, но и наслаждаться хотя бы спокойной компанией. Впервые Лексе хотелось любить. Решив попытать судьбу, переступая через гордость и принципы, брюнетка схватила с кровати телефон, принявшись набирать сообщение: «Как поживаешь? Есть планы на выходные?», но даже к вечеру, глядя на дисплей, девушка так и не получила ответа.

***

Лексу откровенно выводило из себя спокойствие Кларк, она всегда делала вид, что все хорошо, что ничего не происходит и все, что бы ни выкинула брюнетка, сводилось к тотальному безразличию Гриффин, будто бы ей совершенно не было дела до того, что происходит. Даже сидя на паре и отвечая на нескончаемый поток вопросов от Лексы, она сохраняла хладнокровие, пока кто-то из аудитории неловко не откашлялся, вмешиваясь в диалог этих двух и скромно напоминая о том, что темы, на которую они беседовали, еще даже не было. Брюнетка вскипела, совершенно не понимая, откуда тогда Кларк могла знать этот материал? Гриффин же была далеко не дурой, нарочно пытаясь выглядеть невозмутимо, хотя все внутри вскипало из ненависти к этой несносной девушке, которая только и искала шанс, чтобы вывести ту из себя. Когда пара подошла к концу, блондинка почувствовала заметное облегчение от того, что больше не стоит корчить из себя буддистского монаха, сохраняющего спокойствие, однако, стоило Кларк приблизиться к двери, чтобы, наконец, покинуть ненавистную аудиторию, как Лекса с силой рванула ее к себе, хватаясь за запястье. Резкий толчок к стене, подальше от двери, чтобы никто случайно не заметил, и Кларк вжимается в холодную поверхность, буквально ощущая на себе все негодование преподши. Не сдаваться, шепчет ее внутренний голос, когда чужие руки вновь обхватывают запястья, прижимая к стене. — Прекрати себя так вести! — Рычит Лекса, приблизившись так, что ее дыхание обволакивает губы Гриффин, заставляя нервно сглатывать. Несмотря на всю продуманную и наигранную отстраненность и безразличие, она все-таки чувствовала. Чувствовала, как подкашиваются колени, как дико начинает стучать сердце, как пересушенный от волнения язык прилипает к небу. Светло-зеленые глаза мечутся: смотрят то в самую душу, то на губы. Кларк не позволяет себе тихо заскулить, когда Лекса, замечая очередное игнорирование, сильнее вжимается в хрупкое тело, ощущая весь жар между бедрами. — Кларк! — резко повышает голос брюнетка, что девушка заметно вздрагивает. — Думаешь, твои действия чем-то помогут? — Гриффин на удивление спокойна, она не сопротивляется, не пытается высвободиться из крепкой хватки, она так же холодна, какой всегда была Лекса. — Не вынуждай меня, прошу… Кларк делает шаг в сторону, глядя за тем, как безвольно опускаются руки брюнетки, после чего молча выходит из кабинета, оставляя Лексу наедине со своими мыслями.

***

Гриффин отлично притворяется: когда делает заинтересованный вид, разговаривая с мужчиной у бара, когда показывает себя пьяной и веселой, когда настойчиво показывает свое безразличие к Лексе. В последнем случае, она особенно отменно играет, даже позволяет себе съесть сладкий шоколадный батончик после работы, лежа в постели и тщетно пытаясь не расплакаться, подобно маленькой девочке. В клубе необычайно шумно, что как обычно, приходится нагибаться к самому уху клиента, дабы тот что-то услышал. Кларк делает это умело, почти касаясь губами мочки уха, довольно замечая, какой эффект это производит на мужчин. Она забывает имя клиента через минут десять, ненавидя себя за то, что ее мысли сейчас далеки от работы, блондинка умело флиртует, делая совершенно маленькие глотки и отказываясь пьянеть, несмотря на то, что чертовски хочется забыться. Лекса стоит неподалеку, наблюдая за работой Гриффин и понимая, что ревность пробивается из всех щелей, что хочется молча подойти к девчонке, забрать ее к себе домой, привязать к кровати и больше никогда не отпускать. Она никак не может пересилить себя, и ноги как будто сами несут ее к злосчастной барной стойке. — Кларк. — Лекса хватает ту за локоть, без лишних слов оттаскивая в сторону, наблюдая за тем, как блондинка, впервые за долгое время, недовольно хмурится. — Я не хочу, чтобы ты сегодня обслуживала его. — Ты не можешь ревновать меня ко всем клиентам! Кларк нервничает, будто хочет поскорее уйти и как можно меньше времени проводить наедине с девушкой. — В этом клубе ты – моя. Руки притягивают к себе за талию, чувствуя, как чужая грудь упирается в собственную, а дыхание чуть срывается. Кларк не может оставаться невозмутимой постоянно, она человек и она чувствует, стоит только спровоцировать ее на эмоции. Ладонь медленно ведет от лопаток к бедрам, чуть приподнимая майку и ощущая горячую кожу. — Нет, Лекса, я не твоя, — медленно машет головой блондинка, ощущая чужие пальцы на своей пояснице, — стоит признать, что люди не твоя частная собственность. — Ты – моя. В брюнетке плещутся сразу несколько чувств: собственничества, любви и раздражения к этой девчонке. Она вынимает руку из-под майки, нежно касаясь кончиками пальцев щеки, глядя в нахальные глаза напротив, в которых, казалось бы, нет ни намека на взаимность. Тогда пальцы сжимаю губы, вытягивая их в трубочку, пока Кларк неожиданно не срывается: — Может, усадишь меня на колени, как Джесс? Лекса моментально вспыхивает, из последних сил сдерживая себя, чтобы не влепить смачную пощечину нахалке. Она ненавидит ее всем нутром, также резко оставляя ее одну и исчезая в толпе. Кларк питает такие же чувства, наблюдая за тем, как брюнетка приближается к Джессике, что совсем не удивительно. Совсем не удивительно наблюдать за тем, как чужие руки трогают брюнетку, как губы нагло тянутся к губам, и все кажется настолько омерзительно, что Гриффин понимает — она не выдержит. Ты не выдержишь, дорогуша, шепчет внутренний голос, когда Кларк на ватных ногах идет к Феликсу, отчетливо понимая, что нужен перерыв, глоток свежего воздуха, время и место подальше от Лексы. Все не может продолжаться так. — Фел, я хочу взять выходной. — язык отчего-то немеет, но намерения остаются такими же серьезными. — Хорошо, я поменяю ваши смены с Кристалл. — парень копается в небольшом блокноте, делая заметки и дописывая какие-то даты. — Нет, Феликс, я хочу взять выходные на всю неделю. Мне… — Кларк ищет нужные слова, чтобы оправдать свой внеплановый отпуск, — мне действительно нужно немного времени и места, чтобы подумать. Знаешь, уехать куда-нибудь туда, где я останусь наедине со своими мыслями… — Какие-то буддистские у тебя намерения, но так и быть, Кларк, ты этого заслужила. — брюнет заботливо гладит шелковистые волосы девчонки, одобрительно кивая. — Отрывайся всю неделю, а в следующий вторник мы ждем тебя в баре. И сообщи обязательно Лексе!

***

В такси как обычно прохладно, на улице — темно, в салоне разливается драматичная музыка, заставляя Кларк нервно сжимать свои джинсы и думать над тем, что будет дальше? Когда пройдет неделя, что изменится? Это лишь повод убежать от Лексы, мысли о которой забили всю ее бестолковую влюбленную голову. Гриффин думает об этом умиротворенно закрыв глаза, ощущая, как музыка буквально проходит через все ее тело, делая момент по-настоящему сентиментальным и драматичным, будто бы все закончилось и начинается что-то другое, более смелое и увлекательное… Лекса замечает отсутствие Кларк на паре уже с первых минут, тут же скользя взглядом в излюбленный уголок девушки вдали от всех, однако там светлой макушки не наблюдалось. Кларк не пришла даже ни через десять, ни через двадцать минут после начала лекции, что значило лишь одно — в кабинете сегодня она явно не появится. Обычно, Гриффин не прогуливала пары Лексы даже несмотря на какие-то ссоры, она старательно посещала их даже тогда, когда они люто ненавидели друг друга, и сейчас в душе брюнетки закрались самые гадкие мысли о том, почему же Кларк не было. Девушка старалась отвлечься от гнетущих мыслей весь день, пока не приехала на работу, тут же ища в толпе свою любимицу, но так и не обнаружив ее. Сердце билось чуть быстрей обычного, и Лекса действительно начинала волноваться, чувствуя, как какой-то страх за Кларк подступает к горлу, мешая мыслить хладнокровно и здраво. Судорожно выцепив из кармана мобильный, Лекса набрала номер той, слушай длинные бесконечные гудки и мысленно ругая Гриффин за ее нерасторопность. Гудки не прекращались, пока в один момент звук не сорвался, и на том конце трубки попросили оставить звуковое сообщение. Брюнетка быстро проклинает себя за излишнюю заботу и как можно строже говорит в телефон: «Гриффин, сейчас же перезвони мне и отчитайся, почему тебя не было на парах, и где, черт возьми, тебя носит?» То же самое повторяется и на следующий день: никакой Кларк ни в университете, ни на работе, что Лекса ни на шутку пугается, каждые пять минут проверяя свой телефон. Прошлым вечером разбираться с этим было некогда, поэтому, девушка тут же вызвала замену Гриффин, но на следующий день, она уже настойчиво шла к Феликсу, желая выяснить, может быть, он знает, где носит эту блондинистую девицу? — Разве Кларк не сообщила тебе? — глаза парня удивленно расширяются, замечая полное непонимания лицо хозяйки. — Не сообщила что? — Лекса на секунду замирает, перебирая худшие из вариантов и мысленно надеясь на то, что эта идиотка не решила уволиться. — Она позавчера подошла ко мне и попросила внеплановый отпуск на неделю… — И ты дал добро… — И я дал добро, — кивает головой Феликс, — ты сама знаешь, что она пашет почти без выходных, к тому же, она выглядела немного помятой, — парень на секунду замолкает, и тут же быстро добавляет, —, но я сказал ей, чтобы она обязательно предупредила тебя. Видимо, в тот момент она не смогла найти тебя и решила отпроситься у меня. — Ну да, это в стиле Кларк, — бормочет Лекса и, кивая головой администратору, уходит.

***

Лекса не знает, почему не может успокоиться, и на следующий день начинает писать кучу смсок. Утром она пишет стандартное, почти вежливое: «Когда собираешься выходить на работу?», и действительно надеется на ответ, но когда спустя два часа не получает его, пишет еще одну: «Ты молчишь два дня, я должна убедиться, что ты жива или нанять на твою должность кого-то другого». Обед, сборы в университет, первая пара. Ничего. Лекса раздраженно проверяет сообщения раз за разом, перечитывая отправленные, чтобы точно знать — они отправлены. Прямо на середине второй пары, пока студенты были заняты контрольной, брюнетка вновь берет телефон в руки: «Окей, это становится грубо, Кларк Гриффин. Ты так и собираешься молчать?», а затем снова одну: «Черт, я думаю о тебе и строчу смс прямо во время пары. Ненавижу тебя». Лекса думает о ней. Думает, что безмерно соскучилась, и ей чертовски не хватает этой истеричной блондинки, ее подколов, ее взглядов, ее влажных дрожащих бедер. Лекса безумно скучает по ней, что находясь уже в баре, вновь не выдерживает: «Твою мать, Кларк, клянусь, я приеду и изнасилую тебя, если ты продолжишь молчать!». Тишина. — Какого черта ты здесь делаешь? — изумленные светлые глаза напротив вновь смотрят в светло-зеленые. — Кларк… — Откуда ты узнала мой адрес? — повышает голос, держа дверь полу-открытой, не разрешая войти. — Ты идиотка, Кларк! — устало, но довольно выдыхает Лекса, убедившись, что с ее блондинкой все в порядке. — И это говорит мне человек, который откуда-то узнал мой адрес и приперся сюда. Брюнетка старательно прячет идиотскую влюбленную улыбку, стараясь выглядеть как можно строже. Она оглядывает Гриффин с ног до головы, умиляясь ее виду: свободные полосатые штаны, вытянувшаяся домашняя кофта, которая так соблазнительно спадает с голых плеч, босые маленькие ножки, какой-то совершенно сумасшедший пучок на голове. Кларк выглядит изумительно. — Я послала тебе миллион смс, не получив ни одного ответа. — хмурится Лекса, складывая руки на груди. — Не объяснишь, почему ты лишила меня своего присутсвия? — Болею. — тут же отзывается Кларк, и брюнетка пытается заглянуть за дверь, осматривая гостиную — Ну да, пиво и попкорн, — саркастичная усмешка и в ответ неодобрительно сопение, — прекрасно. Не хватает только носового платка и раздирающей драмы. Гриффин мнется с ноги на ногу, и не трудно заметить, как напрягает ее весь разговор, единственный более-менее нормальный разговор за последнее время. Она чувствует, как все внутри холодеет, а сердце тоскливо сжимается, усердно напоминая о том, что она скучает, однако, гордость делает свое дело. — Какого черта ты приперлась сюда, чтобы упрекать меня? — Кларк сильнее перегораживает вход в дом, смотря в чужие глаза, и осознавая, что это совершенно плохая идея. — Потому что… Кажется, будто воздух становится липким, будто бы все на секунду замирает, и сердце блондинки грохочет, как сумасшедшее. Не дай ей войти, шепчет внутренний голос, не сдавайся. — Потому что… что? — Гриффин говорит ровно и холодно, хотя внутри происходит что-то не вероятное, мешая дышать. — Почему ты сказала Феликсу, а не мне о том, что берешь выходные? — Лекса прочищает горло, и Кларк без труда осознает, что это совсем не то, что хочет сказать та, это лишь перевод темы. Девушка злится, мечтая скорее захлопнуть дверь и вернуться к бутылочке холодного пива, из которого компания куда лучше, чем из равнодушной брюнетки. — Вероятно, потому что ты была занята с Джесс. — выдает Кларк довольно грубо, замечая в глазах напротив сожаление? Лекса неловко переступает с ноги на ногу, понимая, что гордость не дает сказать ей многих вещей, что выработанная защитная реакция не дает сблизиться с людьми, и она просто не может выдавить из себя ни звука. Вместо этого, она делает неожиданный короткий шаг вперед, замечая, как вздрагивает девушка, а затем осторожно берет ее теплые руки в свои. На какие-то мгновения держа ее ладони и чувствуя, будто бы это что-то жизненно необходимое. Всю грудную клетку сдавливает от боли и отчаянья, и Лекса почти уверенна, что Кларк ждет от нее нужных слов, но слыша тишину, разочарованно отталкивает от себя, практически выталкивая за порог. — Ты убедилась, что со мной все хорошо? Отлично! Теперь я хочу побыть одна. — Дверь громко хлопает прямо перед ее носом, а пальцы все еще приятно покалывает от прикосновений.

***

Лекса впервые за долгое время чувствует себя непростительно слабой, не желая уходить из дома, не желая вообще когда-либо покидать Кларк и переживать бурю эмоций из-за ее гордой тишины. Брюнетка привыкла быть одна, но сейчас ее чертовски пугала мысль об одиночестве, она никак не могла прийти в себя, валяясь уже у себя дома и глядя в белоснежный потолок. Она вспоминает единственную совместную ночь с Кларк, и ее желудок сокращается, чувствуя болезненную нужду в обыкновенном тепле рядом, она хочет, чтобы Гриффин вернулась, чтобы свернулась клубочком рядом и больше никогда не уходила. Часы показывали начало пятого утра, а сон, как назло, все еще не шел, Лекса успела и поработать, и поваляться, глядя в потолок, и посмотреть бесполезный фильм по кабельному, переслушать старые альбомы Джо Дассена, понаблюдать за движухой за окном — ничего не работало. Все, что ей хотелось — Кларк. Будто ее мозг прокручивал заевшую пластинку: Кларк, Кларк, Кларк, Кларк. Хотелось скулить и лезть на стену от собственной глупости, брюнетка проклинала тот момент, когда подумала, что сможет отвлечься, что навязанные чувства испарятся, но все было тщетно. Чувствуя небывалое раздражение на саму себя, она схватила телефон, без задней мысли набирая сообщение: «Кларк, я идиотка» Прошло, по крайней мере, около пяти или десяти минут, пока телефон запищал в ответ. Лекса вцепилась в него, будто это был ее спасательный трос, жадно вчитываясь в строки: «Лекса, сейчас четыре утра и я сплю. А вообще, ты права» Какая-то идиотская улыбка растянулось на все лицо, и девушка снова перечитала смс, словно не могла понять с первого раза. А потом еще. И еще. Она читает несколько идиотских слов, и чувствует, как ее сердце волнительно колотится у самого горла, а тело наполняет эйфория, как у влюбленного подростка, пока пальцы вновь набирают: «Кларк…» На этот раз ответ приходит гораздо быстрее, видимо, Гриффин еще не успела вырубиться: «Я знаю, как меня зовут, спасибо.. и ради всего святого, дай мне поспать» Лексу это совершенно не колышет, она сглатывает подступивший комок боли и шумно дышит, она больше не хочет скрываться под лживыми чувствами к другим людям, ей нужна только эта несносная, эгоистичная и дерзкая Кларк. «Я скучаю по тебе. Я даже не против, если бы ты расхаживала в футболке по моей квартире и готовила отвратительные завтраки» Пальцы быстро отправляют сообщение, не давая девчонке заснуть. Лекса считает минуты до того, как ответит Кларк, но та действительно заставляет ее нервничать своим молчанием. «Трогательно, я бы на твоем месте отправила эти сообщения Джесс» «Дерьмо», шипит брюнетка, зло откидывая телефон подальше от себя и падая лицом в кровать.

***

Кларк проснулась с утра с точным осознанием, что произошедшее ночью было сном, однако, схватив телефон и проверив его на наличие смс, внутри все сжалось. Лекса никогда бы не стала писать таких откровенных вещей, неужели что-то действительно изменилось? Весь день Кларк провалялась дома, как типичный подросток, залипая на захватывающие сериалы и сомнительно понимая, что за весь день ничего не произошло: никаких вестей от Лексы, никаких смс, ничего. Не смотря на всю ту драму, которую заслуженно устраивала Гриффин, она вполне отдавала себе отчет в том, что ревнует. Ревнует, потому что чувствует к Лексе что-то больше , чем желание. Она безумно скучает и дает им обеим шанс подумать над тем, как все будет складываться дальше, потому что в подобном русле продолжаться больше не может. Кларк до глубины души обижена и задета тем, как поступила с ней брюнетка, как вела себя там, будто бы ничего не произошло, будто бы она сама совершенно ничего не чувствует и ее никак не заботит тот факт, как себя чувствует Гриффин. Это ужасно злило и обижало, но главное — спасали сериалы.

***

— Мне кажется, ты снова спутала адрес. — Кларк открывает дверь, показывая свое раздражение, но при этом чувствует, как ее внутренности сжимаются от неожиданного визита Лексы. Светло-зеленые глаза смазано смотрят на нее, и тогда до блондинки доходит, что брюнетка пьяна. Она беззастенчиво шагает вперед, проходя без приглашения и вяло отзываясь: — А мне кажется, все правильно. — пухлые губы украшает улыбка, и Кларк, впервые за несколько прошедших дней, позволяет вновь взглянуть на них так откровенно, сдерживая тихий стон, когда в голове мелькают воспоминания о их поцелуях. Она ненавидит в себе эту слабость. Сложив руки на груди, блондинка никуда не отходит, всем своим видом показывая, что гостье здесь не рады. Лекса же, не смотря на то, что ведет себя неуклюже, выглядит весьма сексуально, как и обычно, рождая смутное желание раздеть ее прямо здесь, но здравый ум кричит от сумасшествии идеи, особенно, принимая во внимание тот факт, что она едва стоит на ногах. — Ты пьяна. — констатирует самый очевидный факт Кларк, что по-видимому забавляет брюнетку. — Да ну? — Я вызову такси, Лекса, тебе нужно домой. — блондинка беспрекословна, она замечает как меняется в лице девушка и от этого становится еще невыносимей. — Неужели я тебе настолько безразлична, что у тебя даже сердце не дрогнет выгнать меня в таком состоянии? — голос низкий и хриплый, от которого хочется сбежать и спрятаться, но Кларк упорно не желает сдаваться. — Нет, пожалуй, сначала сфоткаю на память, а затем разошлю по университету. Лекса уже проклинает себя за очередную попытку пробудить какие-то чувства в Кларк, даже если бы это была жалость. Она хладнокровна и иронична, как никогда, поэтому, ощущая себя совершенно никчемной, брюнетка пятится назад, и глаза ее отражают все сожаление мира. Мне жаль, Кларк, что я влюбилась в тебя, что я подвела тебя. В какую-то секунду Лекса озабочена собственными мыслями, нежели попытками шагать ровно, и ноги идиотски заплетаются, так, что она чувствует, как теряет равновесие… От падения спасают ловкие руки блондинки, что успела среагировать и подскочить ближе, не давая рухнуть телу на пол. Она прижимает зеленоглазую ближе, держа в крепких объятиях. Кларк чувствует, как сильно бьется ее сердце от близкого контакта, от запаха алкоголя и въевшегося в самую кожу парфюма брюнетки, она сама не знает отчего тихо шепчет куда-то в волосы: — Я не такая бесчеловечная, как ты. Лекса, воспользовавшись минутным замешательством Кларк, обнимает ее двумя руками, крепче прижимая к себе и осознавая, как сильно в жизни ей не хватало обыкновенных объятий. Гриффин старательно удерживает себя от взглядов на полуобнаженную брюнетку, что неловко путается в собственных вещах и никак не может переодеться в то, что подыскала ей девушка, однако, Кларк и не собирается ей помогать. Достаточно того факта, что она разрешила переночевать у нее дома. Лекса довольно стонет, влезая в свободную майку и оборачиваясь к блондинке, которая стоит развернувшись к окну, задумчиво сложив на груди руки. Она тихонько крадется сзади, желая не напугать Кларк, осторожно касается ее плеч, чувствуя, как та недовольно дергает ими, однако, брюнетка так и не скидывает руки. — Прости меня, Кларк… За все. За то, что я вела себя, как идиотка, и за Джессику тоже, она совершенно не нравится мне. Гриффин еле слышно вздыхает, и как будто подается назад, прижимаясь ближе. — Зачем тогда ты сделала это? — Я была эгоистична. — Лекса легонько гладит плечи Кларк сквозь тонкую ткань. — Я надеюсь, что у тебя хватит силы воли простить меня.

***

Ночью безумно холодно, но брюнетка смиренно лежит в соседней комнате, не смея настаивать на том, чтобы лечь рядом, не смотря на то, как сильно этого хотелось. Она причинила действительно много боли Кларк, поэтому, готова потерпеть, пока та сможет простить ее. Главное — провалиться в сон, а с утра повторить Гриффин о том, что ей жаль, что ей нужно прощение. Именно так и происходит: Кларк шуршит хлопьями на кухне, когда Лекса проявляется в дверном проеме, глядя на невозмутимую блондинку, которая не выдает никаких эмоций, кроме безразличия. Сердится. Брюнетка молча заваривает себе чай, садясь рядом и благодаря девушку за то, что она не выпроводила ее из дома в столь неподходящий момент, а также вытерпела ее поведение и даже разрешила остаться. Кларк коротко кивает, не смея поднять взгляд, и это буквально разрывает сердце Лексы.

***

Почти два дня проходят в полном молчании, но Лекса наивно полагает, что Гриффин одумается, что напишет хотя бы слово, но ничего не происходит. Все это время Кларк ненавидит себя за гордость, которая не позволяет ей быть с тем, кого она любит. Она сама не знает, почему к вечеру второго дня едет в бар, где ярко светится вывеска Dirty Blonde, заказывает виски и ищет в толпе брюнетку. Лексу отыскать не трудно — как только она появляется, ее окружают девочки, заваливая комплиментами, спрашивая, как она поживает, интересуясь, кого в этот раз хозяйка выберет для танца. Гриффин наблюдает за этим с долей любопытства, словно видит подобное впервые, она чувствует, что ревнует, что сама виновата в том, что не может найти в себе смелости сделать шаг вперед. Маленький шажок вперед, который изменит все и навсегда. Она не видит, как смотрит на нее Лекса, а когда замечает, от страха быть разоблаченной, стремительно встает и пытается выскользнуть из бара. Тебе некуда бежать, Кларк, шепчет внутренний голос, и она тут же слышит сзади свое имя. Лекса. Ну как же, она просто не может оставить тебя в покое. Она останавливает Гриффин почти у самого такси, хватая ее за плечо и заставляя остановиться, разворачивает к себе, обхватывая руки и не давая уйти. Не сейчас. — Кларк, когда ты перестанешь бегать от меня? — тишина, глаза смотрят куда угодно, но не на нее — Я идиотка, окей? Я испугалась своих чувств и думала, что это пройдет, но когда… когда ты целуешь меня, когда я касаюсь тебя, я чувствую как все мое тело дрожит, как у влюбленного подростка, который хочет впервые заняться сексом, — Лекса смеется от абсурдности ее слов, в то время как блондинка все еще держит голову опущенной, — я думала, что все это дело в сексе, но никто не давал мне такого спокойствия и такой одновременной озабоченности, как ты! Такси сзади недовольно сигналит, напоминая о том, либо Кларк садится, либо оно уезжает. Лекса сильнее сдавливает ладони девушки в своих руках, будто бы молчаливо умоляя ее остаться, однако, Гриффин делает шаг назад. А затем еще один, и брюнетка чувствует, как сентиментально и болезненно начинает щипать в глазах. Словно в замедленных действиях, Лекса наблюдает за тем, как Кларк залезает на заднее сидение в такси, после чего оборачивается к зеленоглазой, и внимательно смотрит на нее. Брюнетка в замешательстве — девушка не закрывает дверь, продолжая смотреть на Лексу и впервые за долгое время, чуть улыбается кончиками губ. Это приглашение. На ватных ногах она идет к машине, залезая внутрь, и большее ее ничего не волнует. Кларк на удивление называет адрес Лексы, и та окончательно замирает, молча переглядываясь с девушкой, которая буквально рождает вулканы внутри нее.

***

— Заходи. — брюнетка впускает гостью внутрь, замечая, каким тихим и хриплым стал ее голос от долгого молчания. Кларк проскальзывает в квартиру, и как только дверь закрывается, она оборачивается. В животе все пульсирует, кровь приливает к лицу, руки чуть подрагивают — Лекса смотрит точно ей в глаза. Секунда. Две. Три. Блондинка делает шаг навстречу, оказываясь практически вплотную, и обвивая шею руками, прижимается к телу напротив, нагло впиваясь в губы долгожданным поцелуем. Лекса тихо стонет, ощущая, как возбуждение мгновенно наполняет ее тело, как руки лихорадочно гладят тело напротив, хватаются за бедра, прижимают ближе. Кларк нетерпеливо покусывает чужие пухлые губы, ласкает языком чужой язык, ловит рваное горячее дыхание. Дышать чертовски трудно, руки путаются и дико дрожат в предвкушении сладостного воссоединения. Брюнетка настойчиво проталкивает девушку вглубь дома, судорожно соображая, где бы они могли расположиться, но Кларк чертовски не хочет ждать. Она сама опирается на стену, чувствуя, как Лекса впечатывает ее, прижимает всем своим весом, а губы смыкаются на пульсирующей венке на шее. «Боже» — скулит блондинка, когда руки напротив стягивают с нее майку и все пылающее тело обдает холодным воздухом, рождая толпу мурашек. — Лекса… — Кларк на секунду останавливается, приоткрывая глаза и глядя в глаза напротив, где столько не вымещенной нежности, любви и страсти, что хочется взвыть. Брюнетка лишь на мгновение смотрит на Гриффин, словно пытаясь убедиться, что все хорошо, после чего дарит короткий поцелуй в губы, нетерпеливо расстегивая ширинку на джинсах девушки. Кларк ругается матом, дрожащими руками пытаясь расстегнуть кучу мелких пуговиц на белоснежной рубашке Лексы, вызывая смешок у последней, а затем благородную помощь. Блондинка довольно стонет, когда касается пальцами обнаженной горячей кожи у груди, она ведет ладонями вниз, огибая лифчик, чувствуя, как дрожит живот, как дрожит тело напротив. — Я так скучала по тебе. — неожиданно признается Кларк, обхватывая ладонями любимое лицо, захватывая губы в плен. Она сдавленно стонет, когда чувствует, как рука брюнетки проникает под джинсы, ведет вниз, скользит пальцами поверх белья, заставляя поддаться бедрами вперед. Лекса углубляет поцелуй, довольно посасывает язык Гриффин, ощущая на кончиках пальцев вязкую влагу. Бедра покачиваются навстречу руке, создавая трения. — Не останавливайся! — тихо хрипит Гриффин, и Лекса клянется, что это самое сексуальное, что она когда-либо слышала. Она тут же проникает рукой под нижнее белье, скользя по клитору и секундой позже наполняя Кларк до конца. Выходит обрывисто, меняя темп, так рвано и быстро, что блондинка задыхается, поскуливая от удовольствием над ухом. Она цепляется за шею девушки, сдавливая кожу короткими ногтями, откидывает голову и, закрыв глаза, судорожно хватает воздух ртом. Внутри все пульсирует, горячо разливается, а сердце как будто сейчас остановится из-за бешеного темпа. Кларк на секунду перестает дышать и замирает, когда удовольствие буквально обездвиживает ее, а Лекса аккуратно вынимает пальцы, удовлетворительно улыбаясь. Она беззастенчиво смотрит на них, медленно отправляя в рот и наблюдая за тем, как возбужденно пульсируют зрачки Гриффин, и вновь это сумасшедшее дыхание. — Дам тебе минуту прийти в себя. — брюнетка хитро улыбается, облизывая губы и медленно направляясь в сторону спальни. — Идем. Кларк на дрожащих ногах еле передвигается, но ровная идеальная спина Лексы не дает ей затормозить. Как только они оказываются в спальне, блондинка сама подходит к девушке, начиная с нежного благодарного поцелуя, постепенно спускаясь к шее, посасывая теплую кожу, целуя острые ключицы, пока руки расстегивают лифчик, давая ему свободно упасть на пол. Она усаживает Лексу на кровать, становясь перед ней на колени и на какое-то время просто замирает. Кларк забывает обо всем, она прощает все. — Ты такая красивая. — шепчет она, завороженно глядя на идеально гладкую смуглую кожу, на идеально розовые соски, на то, как тяжело вздымается чужая грудь, а улыбка украшает лицо. — Ты такая красивая, Лекса. И ты прости меня за все… — Считай, мы квиты. — брюнетка находит минутку для иронии, протягивая руку вперед и касаясь светлой макушки. Руки Кларк осторожно касаются живота, поглаживая его кончиками пальцев и чувствуя, как ерзает зеленоглазая от щекочущего чувства. Ладони перемещаются на грудь, пальцы аккуратно обводят соски, тянут на себя, и Гриффин на секунду вновь возбуждается, слыша, как удовлетворительный стон срывает с губ Лексы. Кларк не выдерживает, нагибаясь ближе и мягко ведя языком по возбужденным соскам, слыша, как шумно дышит девушка. Руки тем временем быстро стаскивают брюки, зеленоглазая ползет выше по кровати, приглашая присоединиться. Блондинка сама скидывает с себя остатки одежды, подползая ближе и раздвигая чужие бедра. Они обе стонут, когда Кларк касается ее между ног, мягко обводя клитор и чувствуя, как Лекса неудовлетворительно жмется ближе. — Давай без этого, — брюнетка нервно смеется, — я больше не могу ждать… — Как скажешь. — Гриффин довольно наклоняется ближе, целуя девушку и медленно вводя в нее пальцы. Лекса тянет ее ближе, поддаваясь бедрами вперед и желая более тесного контакта. Кларк заводилась все больше, как только тихие хриплые стоны касались ее ушей, внутри словно взрывались фейерверки, все тело бесконтрольно дрожало, и оторваться совершенно не было сил. Блондинка уже подумала, что на этом все закончится, когда бедра Лексы обмякли, но та живо подмяла ее под себя, тут же сползая вниз, и Кларк просто не могла не уловить тот удовлетворительный момент, когда гибкое тело девушки оказалось ниже, а горячее дыхание коснулось внутри бедер. — Божеее, — Гриффин почти задохнулась в собственных словах, когда язык неожиданно коснулся клитора, заставляя прогнуться в спине, практически до хруста позвоночника, — боже, Лекса… Вцепившись в покрывало, Кларк практически металась по постели, чувствуя, как сильно дрожат ее бедра, как ногти брюнетки царапают ее кожу, скользят по животу, сжимают грудь. У девушки было такое впервые, она практически чувствовала подходящую к горлу истерику от того наслаждения, которое получала, когда язык Лексы гладко скользил у нее между ног. Кларк не знала, как отнесется к этому зеленоглазая, но когда сил терпеть это уже не было, она с силой впилась в чужую макушку, притягивая к себе ближе и сжимая колени буквально так, что практически сдавливала голову Лексы. Ноги обхватили талию брюнетки, пальцы поджались, и Кларк с шумом выругалась, чувствуя, будто бы миллионы нервных окончаний дали о себе знать, а мурашки пробежались от самой макушки до пят. Лениво отстраняясь, Лекса вытерла рот и потянулась к изголовью кровати, подкладывая руку так, чтобы Кларк без затруднений могла нырнуть в ее объятия. И Кларк ныряет: в ее объятия, в ее постель, в ее дом, жизнь, душу. Кларк будет там всегда, и больше никогда не уйдет. Единственное, что все еще беспокоит ее, и она решается спросить: — Ну так что, теперь мы сможем заниматься сексом в университете и баре? Лекса заливисто искренне смеется, сжимая хрупкое тело в своих руках и глядя в дьявольски влюбленные глаза, после чего в таком же тоне отвечает: — Еще чего!

***

the end.