Terra incognita

Десятого января пятого года в Имперскую Академию Наук пришло письмо от коллег из Академии Наук Баалатской Автономии. Председатель прочитал и на следующий день собрал учёный совет. Баалатцы предлагали серьёзную научную экспедицию по изучению малоосвоенных окраинных планет. Короче говоря — научную экспансию. В имперской Академии Наук несколько месяцев назад тоже возникала подобная идея. И правительство, когда ему доложили, даже немного заинтересовалось. Но то не хватало средств, то сами инициаторы отвлекались на другие задачи, то ещё что-нибудь и в результате обсуждение было отложено. И тут — такое предложение от коллег. С одной стороны — удача (и новые мозги, и средства, и идеи), а с другой — щелчок по носу! Обойдут! В грязь лицом ударять нельзя! И в тот же день в Баалат было отправлено ответное электронное письмо с приглашением инициаторам встретиться и обсудить подробности. И уже в начале февраля делегация учёных из автономии прибыла на Феззан. И начались споры. Одни учёные мужи были чётко за освоение строго новых планет. Другие — за возрождение брошенных в ходе 150-летней войны. Третьи молчали и слушали. В конце концов сошлись на компромиссном варианте. Конечной целью экспедиции становится одна из планетных систем, не входящих в границы государства. Но по пути экспедиция будет останавливаться на наиболее пострадавших от войны планетах и искать способы скорейшего восстановления их. В состав экспедиции было предложено включить группу экологов, которые займутся утилизацией останков космических кораблей. Рассчитали, что экспедиция займёт 20 — 25 лет. Решили, что научную сторону деятельности экспедиции будут курировать представители Баалатской академии (всё-таки, несмотря ни на что, инициаторами были они), а техническую — имперской. С этим проектом и решили выходить на правительственный уровень. И буквально через несколько дней в кабинете Её Величества раздался сигнал вызова правительственной видеосвязи. Звонила миссис Ян. — Здравствуйте, Ваше Величество. — Здравствуйте, миссис Ян. — Вы ничего необычного не получали из вашей Академии Наук? — Получила позавчера. И Вы, видимо, тоже? — Совершенно верно. И что скажете? — Наши несколько месяцев назад с чем-то подобным в кабинет министров выходили. Но мои их вежливо выслушали и на тормозах спустили. Не думаю, что сейчас что-то изменится. — Странно, — задумчиво протянула Фредерика. — Мне казалось, что для Рейха эта проблема гораздо острее, чем для нас. — Хмм? — удивилась кайзерин. — О какой проблеме вы говорите, Фредерика? — Демобилизация, Хильдегарде. Война кончилась. Армии возвращаются к режиму мирного времени, то есть сокращаются до предела. У нас, вы знаете, распустили практически всех. У вас, насколько я знаю, под это подпадают процентов сорок. Надо куда-то девать этих людей. И старую технику — тоже. Иначе оборудование элементарно сгниёт, а люди (по большей части, молодые и не имеющие мирных профессий или забывшие их) могут либо спиться, либо уйти в криминал. Мне кажется, такая экспедиция (а возможно — и несколько) может быть выходом. О том, что последствия могут быть и гораздо более страшными для только что выбравшихся из долгой и тяжелой войны государств, миссис Ян промолчала. — В самом деле? — задумалась кайзерин. — А ведь Вы правы, Фредерика. У самых «горячих голов» будет совершенно легальный способ уехать и честно зарабатывать свой хлеб. Заодно и заброшенные планеты почистят. Пожалуй, поговорю со своими. — Я тоже, — улыбнулась Фредерика. — До свиданья, Хильда. — До свиданья, дорогая миссис Ян, — и они разъединились. «Счастливая!» — подумала кайзерин и тяжело вздохнула. — «И муж её действительно любил. И Нейхардт наш, чудо в перьях, как котёнок, вокруг ног вьётся. Она ведь сможет и замуж выйти, если захочет. А у меня…» В общем, слова были замолвлены и оба кабинета министров дали «добро». Разумеется, урезав бюджет процентов на пятнадцать.