Terra incognita

Через два дня, выходя из здания Академии Наук, Аэлита фон Оберштайн увидела, что её ждут. На лестнице стоял Антон Фернер. Он порывисто шагнул навстречу. Она приветливо улыбнулась. — Здравствуйте, Антон. — Здравствуйте, фрау Аэлита. Я хочу с вами переговорить. — Хорошо. Знаете что, давайте пройдёмся пешком, а? Такая прекрасная погода! А я целый день в кабинете. Да и вы — тоже. Фернер кивнул. Идти до её дома было не более получаса. — Что-нибудь удалось узнать? — спросила она. — Скорее да, чем нет. Копал всё и везде. Есть серьёзные подозрения. Но пока — только подозрения. — А … — Аэлита подбирала слова, — «первые лица»? — А «первым лицам» было не до того, чтобы вмешаться. Впрочем, это тоже пока только версия. — Ну что ж, — её взгляд стал холодней кинжала. — Спасибо вам, Антон. Вы лишний раз доказали мне, что я права. — В чем, простите, мадам? — Неважно. Это уже дела минувших дней. — Мне продолжать? — Если сможете. Он кивнул, и они не спеша пошли по бульвару. — Вы всё-таки решили ехать? — Да. Решила. — Но чем вы, историк, будете там заниматься?! Она улыбнулась. — Вы забыли, что я скорее — этнограф, чем историк. Так что как историк буду анализировать известное прошлое, а как этнограф — изучать неизвестное. Тому же последнее время меня очень интересуют течения общественной жизни. Так что стану ещё и социологом. Фернер покачал головой. — А как же … Его превосходительство? И дети? — Дети едут со мной. — На двадцать пять лет?! Не лучше ли отправить их к вашему отцу?! Аэлита рассмеялась. Антон недоумённо взглянул на неё. — Не обижайтесь, Антон! Просто полное дежа-вю. Дня два назад объясняла свои резоны Валену. Повторю и вам. Потому, что наши городские детишки должны понять, что такое тяжёлый труд. И что такое сила науки — заодно. Первое мои могут осознать, если я их действительно отправлю в деревню. Поверьте, там они быстренько окажутся в подпасках у местного пастуха. Или огород полоть пойдут. И скидки на то, что они — внуки хозяина, им там никто не сделает. Но вот что такое сила науки, они там узнают гораздо позже. И — более однобоко. Да и я по ним скучать буду… А Пауль… Я, Антон, часто мысленно с ним разговариваю. Иногда мне кажется, что он мне отвечает… По-моему, он не стал бы возражать. Поймите, под той плитой, что лежит на могиле, его нет. Он — там, — она кивнула в небеса. — Я вряд ли когда-нибудь смогу его забыть. Но сидеть сложа руки, ожидая собственной смерти, я не смогу. Меня не так воспитывали. И Пауль всегда это знал. Хоть попробую людям пользу принести и детей как следует вырастить. Чтобы были достойны его имени. Фернер молчал. «А ведь она права. И как же ей чертовски нелегко…» — А как же я? — всё-таки спросил он. — Что вас смущает, Антон? — Не знаю даже, как вам и сказать, фрау Аэлита, — Фернер снял фуражку и вытер взмокший лоб. — Я как-то привык служить вашей семье. Не знаю, как без вас буду. Аэлита грустно улыбнулась. «Идеально устроить всё и для всех редко получается». Они подошли к дому. На крыльце грелся старый пёс. В саду слышался весёлый лай молодой собаки, звонкие голоса мальчишек (старший явно «учил жизни» младшего) и добродушное ворчание приглядывавшего за детьми Рабенарда. Увидев хозяйку, Отто тяжело слез с крыльца и, виляя хвостом, потрусил к воротам. Лита присела на корточки, обняла и расцеловала пса. Потом подняла грустные глаза на Антона: — Совсем старый стал… Антон присел рядом и тоже погладил пса. — Что говорит ветеринар? — Говорит, возраст. Потеря двух хозяев. У него ничего не болит, но он слабеет. Сказал, до осени он может не дотянуть. Да и я сама это чувствую. — Так всё-таки? — Фернер напряжённо смотрел на неё. — Нет, Антон. Это решено. Я не умею сидеть сложа руки. Я хочу жить, хочу работать. И их, — она кивнула в сторону сада, — научить, что жить можно, только работая до седьмого пота. — Но там я не смогу вас защитить! — «Да у меня ж смысл жизни теряется!» — кричали его глаза. — Да там и не понадобится, уверяю вас, — рассмеялась она. — Туда люди работать едут. Не до интриг будет. — Но я должен быть уверен! — Антон! — она смотрела ему прямо в глаза. — Скажите сами себе честно: вы дали себе слово опекать близких своего наставника. Так? Так! Теперь его вдова уезжает, а вы не можете отправиться вместе с ней. И вас беспокоит, что ситуация выйдет из-под вашего контроля и вы не выполните обещания, данного её мужу, а главное — себе. Так? — Так. — вынужден был сознаться Фернер. Проницательность и «жёсткость на язык» этой женщины поражали его всегда. — Не беспокойтесь, — улыбнулась Аэлита. - Я, кажется, придумала, о чём очень важном Вас попросить. Вы ведь выполните мою просьбу? — Любую, сударыня. — Чуть позже я Вам её изложу. Хорошо? Он угрюмо кивнул.