Цветок на лезвии катаны. Книга 1

Холодный осенний вечер постепенно перетекал в ледяную ночь, однако жители дома не смыкали глаз. Гостиная, как и несколько часов назад, была полна людей: члены семьи Комацу восседали за одним столом с ненавистными Асакура, пока тарелки с едой пустели, а глиняные кувшины с сакэ то и дело наполнялись заново. Несмотря на количество выпитого, диалог между кланами не клеился. Один непременно пытался подначить другого, в то время как третий был готов наброситься на чужака, чтобы научить его правильным манерам. «Впрочем», — думал Кэтсеро, сжимая длинными пальцами чашу с согревающим алкоголем, — «никто кроме нас с Комацу не желает заключать договор, так с чего бы им любезничать друг с другом?» Молодой наследник постарался забыть о жене, испортившей ему настроение своей внезапной истерикой, и направил остатки сил в нужное русло: выстраивание если не добрых, то хотя бы взаимовыгодных отношений с седовласым самураем. Тот за весь вечер ни словом не обмолвился о разговоре с Юи, что вполне устроило Асакуру, решившего, что девчонка занимает слишком много места в его мыслях, и пора бы это изменить.       — Асакура-сан, я очень ценю ваше желание сотрудничать с нами и хотел бы обсудить вашу цену. — Сэйджи говорил тихо, но молодой самурай успел заметить, как взлетела вверх бровь Иошито, подслушивающего рядом. — Что вы хотели бы взамен на свою помощь? Кэтсеро ухмыльнулся и допил остатки сакэ на дне чаши, после чего, сморщившись, посмотрел в глаза младшему брату. Он знал, что тот — не дурак, а на его лице уже отображалась заинтересованность. «Как же просто купить нашу верность, а?» — Задал мысленно вопрос наследник, и, неожиданно, Иошито кивнул, словно услышал его. Забавно.       — Я хотел бы, чтобы вы гарантировали полную безопасность для моей семьи, во-первых. Для каждого. Будь то моя жена или же наглый младший брат, — мужчина повернулся обратно к собеседнику, чувствуя, как алкоголь струится по венам, затуманивая разум. — Кроме того, я хочу быть приближен к власти. Страной можете править вы, я не против, мне это не нужно, но мое положение должно быть не ниже даймё. Если уж идти на предательство, то не теряя нынешних позиций, а улучшая их, согласны? Комацу понимающе закивал и взял с тарелки маринованную сливу, закидывая ее в рот. Около минуты он молчал, жуя и обдумывая сказанное, пока тяжелый взгляд хозяина дома сверлил его.       — А третье, что вы захотите, я так полагаю, — деньги? — Поинтересовался седовласый самурай и потер подбородок, покрытый щетиной. Получив молчаливый ответ, Комацу хохотнул и подлил себе и наследнику сакэ в знак согласия. — Да, слухи про вас были правдивы: честолюбивые, яростные и корыстные, однако не скажу, что я разочарован, вовсе нет! Именно такие люди мне и нужны, Асакура-сан. Кэтсеро взял со стола переполненную чашку и задумчиво посмотрел на дно сквозь прозрачный напиток. Сказанное гостем заставило его вновь вспомнить о девушке, оскорбившей его до глубины души. Одно дело слышать о своей ущербности и подлости от чужаков и совсем другое — от человека, чье мнение не безразлично, как бы того ни хотелось Асакуре. Он и впрямь начал жалеть, что не отказался от невесты, поскольку встреча с ней потихоньку меняла что-то внутри него, а это препятствовало достижению целей.       — Я даю вам честное слово самурая, Асакура Кэтсеро-сан, что мой клан всегда будет на вашей стороне и придет вам на выручку, что бы ни произошло. Ваша помощь будет оценена по достоинству, настолько щедро, насколько позволит государственная казна, которую, я надеюсь, Токугава еще не успел разорить. — Теперь Сэйджи говорил громко, и низкий голос перекрывал бормотание его родственников, отчего все присутствующие в гостиной обратили свое внимание на мужчин. — Также я гарантирую вам место при дворе, если все пройдет так, как нам хочется. Можете не сомневаться в серьезности моих слов: пусть у нас и дурная слава, но обещания мы держим. По крайней мере, перед теми, кто является нашим другом. Два самурая под пристальными взглядами родственников подняли чаши и обменялись кивками, а затем осушили сосуды, словно заключая данным действом сделку. Опустив чашку с громким стуком на деревянный стол, Кэтсеро заметил, как резко прекратились пререкания, теперь все сидели за столом, неловко переглядываясь и не зная, как вести себя дальше. С этой минуты они стали союзниками, заветные слова были произнесены, а самурайские клятвы даны. Младшие братья Асакура и их жены сидели напряженно, наблюдая за тем, как сбросившие секундное оцепенение сыновья и племянники Комацу вернулись к трапезе.       — Ты серьезно, Кэтсеро? Вновь идти против сёгуна, как отец? Хочешь нас повести на тот свет за собой? — Возмущенно воскликнул Тэкео, привставая с места и сжимая кулаки. — Ты должен был обсудить это с нами, в конце концов. Это семейное решение!       — Нет, это мое решение, так как я глава дома отныне. Но я обязательно обсужу наши с вами дальнейшие действия, не стоит так переживать. — Асакура нахмурился и провел рукой по короткой прическе, вновь вызывая, к его раздражению, воспоминание о мягких пальцах, блуждающих между прядями отросших волос. — Успокойся, я знаю, на что иду. Тэкео хотел было начал спорить, но Иошито резким движением посадил его обратно на татами, чем в очередной раз удивил старшего брата.       — Кэтсеро поступает как чертов эгоист, как и всегда, но, думаю, что он прав. Под правлением Токугавы у нас нет шанса занять место под солнцем, а вот если это правительство свергнуть… у нас появится возможность стать лучшими из лучших, сильнейшими из сильнейших. — Заинтригованным тоном принялся объяснять младший брат, не сводя глаз с наследника, который сощурился, чувствуя подвох в подобной поддержке. — Поддержим его ради нашего будущего. Судя по застывшему на лицах Тэкео и Акихиро непониманию, они были удивлены не меньше, чем Кэтсеро, который на секунду подумал, что перепил сакэ и все это — один сплошной бред. «Даже если бы он вытащил катану и прикончил бы меня здесь и сейчас, я бы меньше удивился», — признался себе Асакура-старший, одновременно благодарно кивая брату.       — Прекрасно, я очень рад, что не зря приехал на другой конец страны. Осознание того, что вы — наши союзники, не может не греть душу. — Улыбнулся Сэйджи и потер ладони. — Тогда давайте же выпьем за нашу дружбу! Наследник потер переносицу и мысленно проклял запасы алкоголя в доме, но наполненную вновь чашу взял и выпил все до последней капли вместе с родственниками и новообретенными союзниками. Голова уже трещала, а застолье даже не собиралось подходить к концу, поэтому спустя еще полчаса молодой самурай извинился перед гостями и вышел из гостиной, чтобы подышать свежим воздухом на крыльце дома. Плотные хакама и кимоно защищали его от обжигающе холодного ветра, позволяя носителю оставаться снаружи столько, сколько ему захочется. В конюшне рядом с домом не раздавалось ни звука, цикады больше не стрекотали, а шелест деревьев сменился на шум ветра, гоняющего листву по дорогам. Асакура облокотился на балку на крыльце и взглянул на чистое небо, где поблескивали холодные звезды. Ураган отступил, давая надежду ему на то, что все получится. Он должен выполнить свой долг, должен исправить то, что натворил отец. Он вернет себе честь и очистит имя, вопреки всему.       — Не думай, что моя поддержка отменяет наш с тобой уговор. — Раздался позади мужчины знакомый голос. Кэтсеро не стал даже оборачиваться, зная, кому он принадлежит, и предпочел продолжить любоваться небом. — Я все еще хочу сразиться с тобой, но подожду. Вдруг ты погибнешь в бою, как настоящий самурай.       — Как великодушно с твоей стороны. Я должен поблагодарить тебя за это? — Ехидно поинтересовался старший брат, жалея о том, что собеседник пришел так не вовремя.       — Было бы неплохо, да. В конце концов, я избавил тебя от семейного скандала, так что мог бы хотя бы «спасибо» сказать. — Иошито не уступал ему в наглости, и эта черта характера роднила братьев. — Где твоя жена? Почему это ты приказал Сумико быть на ужине, в то время как твоя отсиживается где-то? Наследник поджал губы и пожал плечами, отмахиваясь от вопроса. Незачем ему знать о том, какой наглости набралась девчонка, да и признаваться в своей слабости по отношению к ней Асакура не собирался.       — Юи плохо себя чувствует, я разрешил ей отдохнуть. У твоей жены нет подобного оправдания, так что пусть сидит со всеми. — Заявил Кэтсеро и скрипнул зубами, думая о том, чем сейчас занимается жена. Наверняка, ревет в три ручья у себя в комнате и проклинает день, когда вышла замуж.       — С чего ты взял, что нет? Я не надолго отстал от тебя, если хочешь знать. — С усмешкой сообщил Иошито, наблюдая за тем, как медленно поворачивается старший брат. — Не замечал, да? Куда уж тебе, ты же дальше своего носа видеть не хочешь. Наследник провел рукой по лицу, стараясь избавиться от усталости, внезапно накатившей на него после признания брата, и тяжело вздохнул. Казалось бы, он должен был порадоваться за него, но нет. Асакуру охватило чувство беспокойства, и младший брат был к этому готов и даже счел за комплимент.       — Сумико родит всего на два месяца позже, чем Юи, и я уверен, что это будет мальчик. А ты уверен в своих силах? — Продолжал Иошито, широко улыбаясь, смотря на мрачное лицо самурая. — Вижу по тебе, что нет. Неужели не рад за брата? Кэтсеро пожал плечами и обошел его, чтобы вернуться в теплый дом. Он спросил себя, куда еще можно отправиться, чтобы не встретиться с общительными родственниками или гостями, но растерянно застыл на пороге.       — Я не настолько плохой брат, чтобы не порадоваться за тебя, так что поздравляю. — Глава семьи произнес это, чуть ли не стискивая зубы. Он был готов к подобной новости с того дня, как женился Иошито, но нашел тогда выход благодаря задумке Асами. «Почему меня вообще это волнует? Я все равно на шаг впереди, так было всегда», — твердил сам себе Асакура, проходя по коридору в сторону своих покоев. Ему необходимо было побыть в одиночестве, привести мысли в порядок, избавиться от навязчивого чувства обиды, поселившегося в его груди. Слишком много эмоций он стал испытывать. Самурай помнил, с каким ледяным сердцем отправлялся в бой, как бесчувственно жил долгие годы, не подпуская к себе никого. Даже прислуга, согревающая его постель на протяжении долгих лет, была ему безразлична.       — Не надо было поддаваться на ее невинный взгляд, — упрекнул себя Кэтсеро вслух, говоря вовсе не об Асами. Наследник не заметил, как из-за спины к нему подкрался высокий мужчина в темных одеждах, а потому, когда полы кимоно неизвестного зашуршали по полу, мужчина резко застыл и в мгновение ока вытащил катану из ножен, принимая боевую стойку. Гость широко раскрыл глаза и отступил на пару метров, чтобы меч самурая не рассек его наряд. Комацу Сэйджи был удивлен столь молниеносной реакцией хозяина дома и предпочел подождать, пока тот сам поймет, кто перед ним, и уберет катану от лица союзника.       — Я поражен вашей реакцией, Асакура-сан, — с нервной улыбкой на лице признался гость, выдыхая, когда Кэтсеро не спеша опустил меч. Но не убрал его в ножны. — Простите, видимо, я слишком беззвучно хожу. Привычка военного, знаете ли.       — Зачем вы вообще крались за мной по коридору? — Недовольно поинтересовался молодой самурай и оглянулся, чтобы убедиться, что его не пытались загнать в ловушку. Седовласый мужчина улыбнулся и развел руками, показывая свою безоружность.       — Не хотел разбудить тех, кто уже ушел отдыхать, понимаете ли. Долгая дорога измотала всех, — оправдывался он, с облегчением замечая, что Асакура, все же, спрятал катану. — Вы, должно быть, тоже устали после похорон, а тут еще и нас встречать пришлось. Я хотел поблагодарить вас за то, что приняли меня и мою семью с таким гостеприимством. Мы, право, даже не ожидали от клана Асакура подобного. Кэтсеро хмыкнул, не зная, счесть это признание как комплимент или же как оскорбление. Однако низкий поклон, которым удостоил его Комацу Сэйджи, потешил его самолюбие, и он склонился в ответ, не переставая, тем не менее, прокручивать в голове единственный интересовавший его вопрос.       — А с Юи все хорошо? Я заметил, как она убежала с ужина, и надеюсь, что наш с ней разговор не послужил тому причиной. — Гость опередил наследника, избавляя его от необходимости подыскивать вежливые слова для выяснения произошедшего. — Поймите меня правильно, я не хотел оскорбить вас или вашу семью, но эту девочку я знаю с малых лет. Она всю жизнь была привязана к родителям, к своему брату, а теперь ведет себя так, словно они не существовали. Я оскорбился, не стану скрывать, поэтому захотел напомнить ей, что она принадлежит к клану Такаяма…       — Юи принадлежит мне, а не Такаяма. Их больше нет. — Бесцеремонно прервал Асакура мужчину и поднял руку, желая остановить поток слов Сэйджи. — И вы все равно оскорбили меня тем, что за моей спиной обсуждали что-то с ней, и даже пытались поучать. Почему бы вам не высказать мне, насколько вы оскорблены тем, что я убил вашего друга и его сына?       — Но я не оскорблен вашим поступком, Асакура-сан! — Воскликнул Комацу и покачал головой, загоняя в ступор хозяина дома. — Я понимаю, почему вы это сделали. Война — есть война, мы не вправе решать, кого нам убивать, а кого нет, когда на кону будущее страны и наши жизни. Джуичи вполне справедливо стал жертвой борьбы, которая велась в то время ради Токугавы. Вас не в чем упрекнуть. Что касается Акиры… По большей части, он сам виноват. Если бы к моему дому явился старый враг, желая отнять то, что по праву является моим, я бы поступил точно так же, как и вы, Асакура-сан. Мы с вами во многом похожи, не считаете? Кэтсеро промолчал, ожидая продолжения монолога. Он почувствовал, как с души упал камень, когда услышал, что его поступки не были зверскими и неправильными. Взглянув на ситуацию со стороны, молодой самурай понял, что сделал все правильно в те дни.       — И вы, и я понимаем, что иначе было нельзя, потому что мы — самураи, мы рождены, чтобы умереть в бою. — Продолжил Сэйджи, смотря в темные глаза Асакуры. На секунду ему показался, будто наследник усмехнулся, услышав правило, которое внушалось юным воинам с рождения. — Мне жаль, если я расстроил Юи, и я готов принести ей свои извинения прямо сейчас, ради нашего с вами союза. Если вы, конечно, позволите. Наследник отрицательно покачал головой, вызывая на лице Комацу понимающую улыбку. Кэтсеро внезапно понял, что в доме стало тихо впервые за несколько дней: жители и гости разошлись по своим покоям, чтобы дать себе возможность отдохнуть. Вслед за этим осознанием Асакура ощутил усталость и в своем теле, однако беспокойство внутри не утихло даже после объяснения седовласого самурая. «Интересно, знает ли он, как обращался с ней отец?» — Пронеслась мысль в голове главы семьи.       — Я услышал вас, Комацу-сан, но прошу не беспокоить Юи, когда меня нет рядом. Я бы не хотел, чтобы кто-либо напоминал ей о том, что она пережила. — Хрипло произнес он, слегка кивая собеседнику. — Прошу простить меня, но уже слишком поздно, всем нам нужен отдых. Спокойной ночи. Молодой самурай выслушал очередную благодарность гостя за гостеприимство, после чего отправился в спальню. По пути он еле сдерживал желание развернуться и направиться в другой конец дома, чтобы проведать жену, однако здравый смысл посоветовал ему выспаться. Кэтсеро ступил на порог комнаты и в очередной раз огляделся, словно ища признаки готовящегося нападения, но убедившись, что ничего подозрительного вокруг нет, вошел в спальню и запер за собой дверь. Наконец, он мог отдохнуть.

***

Юный гонец бежал по узким улочкам столицы, проносясь мимо лавок с разноцветными сувенирами и аппетитно пахнущими булочками на пару. Жители города усердно утеплялись, и те, у кого были деньги, надевали на кимоно плотные накидки с искусно выполненной вышивкой, другие же либо терпели холод в простой одежде, либо шили некое подобие хаори из блеклых обрезков. Мальчика двенадцати лет отроду радовало лишь то, что благодаря работе, у него была возможность купить себе теплое хаори из дешевой ткани. Не столь важно, что нарисовано на одежде, когда главная цель — не умереть от холода до весны. Гонец подбежал к воротам замка Токугавы Мацуо и застыл у входа, три раза постучав в тяжелую дверь. Ждать пришлось недолго: охранник был рядом с воротами, поэтому уже через минуту мальчик передал свернутую несколько раз бумагу суровому с виду мужчине, который, внимательно осмотрев послание, коротко кивнул и дал ребенку несколько монет. Широкая улыбка гонца в считанные секунды скрылась за закрывающимися воротами, а воин сёгуна поспешил в замок, чтобы передать драгоценные вести хозяину. Токугава Мацуо восседал посреди комнаты и перебирал бумажные донесения с крайне недовольным видом, пока его плечи разминали умелые женские пальцы. К удивлению самурая с письмом, близость женщины сегодня не приносила удовольствия мужчине, который рукой подал любовнице знак оставить его в покое, как только увидел бледно-желтое сообщение в руках вассала.       — Токугава-сама, вам пришло письмо из дома Асакура. — Вежливо объяснил воин и присел на колени, протягивая с низко опущенной головой свернутую бумагу.       — Надеюсь, этот наглец соизволил поблагодарить меня за соболезнования. — Проворчал Токугава, выхватывая письмо из пальцев вассала и отпуская того. — Долго же он решался мне что-то ответить. Женщина с алыми губами и забранными наверх волосами мрачно взглянула на сообщение, думая о дочери, которая так внезапно покинула замок вслед за мужем, не успев обменяться и словом с матерью. Кэтсеро понял, что задумала Аска, и постарался ограничить ее влияние на жену, отчего положение любовницы стало очень шатким. Если раньше сёгун общался с ней, как с женой своего почившего воина, то теперь он обращался к ней словно к прислуге, что злило и огорчало ее.       — Хм, интересно… — Бормотал себе под нос мужчина, читая донесение, а на его лбу появились морщины. — Комацу приехал в дом Асакура, есть идеи, для чего он это сделал? Аска раскрыла глаза и медленно покачала головой, даже не представляя, зачем Комацу Сэйджи понадобилось приезжать в дом их врага. Ее врага. «Решил сблизиться с Асакура после всего, что они сделали с Акирой? Негодяй!..» — Разочарованно подумала женщина, пытаясь подсмотреть еще какие-нибудь известия из-за плеча сёгуна.       — Здесь нет ничего о твоей дочери, сядь на место. Это не просто письмо, а донесение. — Цокнул он языком и расплылся в улыбке, когда заметил испуганный взгляд любовницы. — А как ты думала? Если уж я не могу положиться на тебя, что удивительно, так как ты — мать Юи, мне пришлось наладить связи там.       — Я уже говорила вам, что моя дочь вела себя очень осторожно, — в очередной раз принялась оправдываться Аска, поджимая губы и сощуривая глаза. Этот жалкий мужчина начал ей надоедать своими непрекращающимися упреками и хитрыми ухмылками. — Быть может, Кэтсеро пригласил в свой дом Комацу, чтобы попытаться вновь заключить мир?       — Нет, он приехал, чтобы... заключить с ним союз. Против меня. — Дрожащим от злости голосом сообщил Мацуо, разворачивая последнюю страницу письма. — Кэтсеро посмеет выступить на его стороне! Чертов предатель, надо было казнить его вместе с отцом! Токугава разъяренно отбросил в стену чашку с недопитым чаем, которая разлетелась на мелкие кусочки, а Такаяма Аска вздрогнула от громкого шума и мурашек, пробежавшихся по коже. Юи была обречена, сёгун не даст ей шанс на выживание. Женщина внезапно испытала желание выкрасть втайне ото всех лошадь из конюшни и понестись на ней в сторону дома Асакуры, чтобы уберечь свою дочь от грозящей расправы. «Грязная кровь этой семейки погубит мою девочку…. Все, что они могут делать — это предавать. О чем Акира только думал, когда заключал с ними брачный договор?!» — Металась она внутри себя, слыша, как колотится ее сердце от ужаса.       — Токугава-сама, что вы собираетесь делать? Отправитесь к Асакура, чтобы уничтожить их? — Еле дыша, поинтересовалась Аска, вставая с пола. — Что мне сделать, чтобы вы не тронули Юи?.. Мацуо прорычал от гнева, услышав, как любовница вновь вернулась к этой теме, и повернулся к ней, чтобы со всей силы ударить по красивому лицу. Громкий звук удара и вскрик разразили тишину комнаты, а сама женщина рухнула на пол, держась за горящую щеку и разбитую губу, из которой тонкой струйкой текла кровь.       — Ее я прикончу в первую очередь! Ты не выполнила мои условия, а значит, девчонка умрет! — Процедил сёгун сквозь зубы, комкая письмо и бросая его на пол. — Я убью ее на глазах Кэтсеро. Сначала поставлю ее на колени, а затем перережу глотку… Я уничтожу их. Уничтожу его! Токугава выскочил из комнаты, держа в руке длинную катану, украшенную гербом клана, и понесся к конюшням, одновременно отдавая приказы вассалам будить других самураев. Все должны были быть в полной экипировке через пять минут, а оседлать коней через семь, чтобы уже через восемь минут Токугава Мацуо в сопровождении своего войска отправился в дом предателя. «Я разгромлю его у него же дома. Казню каждого, кого найду в этом змеином гнезде!» — Клялся себе сёгун, выходя в предрассветные сумерки из теплого замка. — «Тебе конец, Асакура!»

***

«Матушка, здравствуй. Я впервые пишу тебе с таким тяжелым сердцем. Мою душу терзают сомнения по поводу правильности моих поступков, однако поделиться с тобой всем я не вправе, и оттого еще тяжелее. Ты оказалась заложницей моих же ошибок, как и папа — жертвой моей глупости, чего я себе никогда не прощу. Наверное, не такую дочь вы хотели вырастить. Некоторые люди неустанно напоминают мне о том, что я изменилась, попав в дом Асакура. Так ли это? Думаю, что да. Я нарушила обещание, мамочка. Ты помнишь его? Когда я была совсем маленькой, то с завистью и даже ревностью наблюдала за сильной связью Джуичи и папы. Однажды, когда ты пришла поцеловать меня перед сном, я спросила: почему же он не относится так ко мне? Только потому, что я — девочка? Я помню твою грустную улыбку и мягкие пальцы, убиравшие с моего лба пряди, а также как задрожал твой голос, когда ты ответила, что папа очень меня любит, но однажды я покину нашу прекрасную семью и отправлюсь в чужой дом. Дом, который, в конце концов, станет моим. „Никогда!“ — Прокричала я тогда, цепляясь за мягкое одеяло. — „Моя семья — это вы, никто мне вас не заменит!“ Ты помнишь? Конечно, да. Той ночью я дала клятву, что куда бы я ни уехала от вас, я всегда буду на вашей стороне. Никто и ничто не станет важнее людей, которые меня воспитали. Думаю, если бы та маленькая девочка увидела бы меня сейчас, ей стало бы стыдно. Я не только нарушила обещание, но и позволила сердцу совершить величайшую глупость. Как можно испытывать чувства к человеку, отнявшему вас у меня? Я стала такой же клятвопреступницей, как и они, когда отказалась убежать с тобой в ночь перед свадьбой. Быть может, сделай я это, мы все еще были бы вместе. Однако это не так. Я живу здесь, в доме, полном подлых и расчетливых людей, забыв о тех, кто меня растил. Вчера мне напомнили о том, какой я была раньше, и сердце словно разбилось внутри на миллионы осколков, которые до сих пор царапают изнутри, вынуждая закусывать губы от стыда и боли. Прости меня, матушка. Прости за нарушенное обещание. Прости за то, что разбила нашу семью по собственной глупости и наивности. Прости, что полюбила того, кто натворил столько бед. Прошу, береги себя, потому что потерять еще и тебя для меня — немыслимо. Я люблю тебя, Юи». Девушка отложила в сторону кисть и с сомнением посмотрела на длинное письмо, раскинувшееся на половину комнаты. Она излила в нем далеко не все, что мучило ее, но написать еще больше не могла, а потому оставила часть переживаний только для себя. Поджимая пухлые губы, дочь самурая принялась аккуратно складывать письмо, спасая тонкую бумагу от цепких лап любопытного котенка, который принялся наступать на только что высохшие чернила. Химэ недовольно замяукала, когда игрушку увели прямо из-под носа и уселась на татами, сверля серо-голубыми глазами огорченную хозяйку.       — Только не вздумай обижаться на меня. Если еще и ты разочаруешься во мне, то я закроюсь в этой комнате и никогда не выйду. — Предупредила кошку Юи и спрятала ценное для души письмо под оби, поднимаясь на ноги. — Я скоро приду, дождись меня. Химэ и ухом не повела, поэтому Такаяма в знак примирения спешно погладила ее и покинула спальню. Солнце только успело взойти над горизонтом, но девушка целеустремленно торопилась выйти на улицу, к воротам, надеясь встретить торговца, который каждое утро приходил к их дому, чтобы продать свежие продукты семейству самураев. Закупкой молока, овощей и рыбы занимались служанки, в то время как женам не полагалось даже встречаться взглядом с мужчинами, не принадлежавшими к их роду, однако Юи упрямо двигалась к цели. Она должна была отправить это письмо, иначе этот груз на сердце никогда не покинет ее. Осеннее утро встретило девушку плотным туманом, который заставил ее, одетую в тонкое кимоно и накидку из дорогой и плотной ткани, поежиться. Служанки уже стояли возле ворот, осматривая корзины, полные ароматной зелени и недавно созревших овощей, когда она подошла к ним. Ее взгляд сразу зацепился за старика в грязной одежде, который с надеждой смотрел на то, как прислуга отбирает продукты для семьи. Увидев в паре метров от себя члена семьи Асакура, мужчина побледнел и даже отступил на пару шагов, пока ласковый голос не остановил его:       — Постойте, прошу, не уходите. Мне нужна ваша помощь. — Юи протянула перед собой руку, словно готова была схватить старика за одежды, если он вздумает отойти еще дальше, но на деле только хотела успокоить его. — Извините, вы, случайно, не поедете в Эдо в ближайшее время? Мужчина отрицательно замотал головой и осмотрел девчушку сверху вниз, не сумев скрыть шок от того, что она вообще с ним заговорила. Он-то привык общаться исключительно со служанками, а сам ни разу не видел так близко кого-то настолько очаровательного. Юи смотрела на него с надеждой и облизывала губы, в то время как старичок почесывал затылок, размышляя о том, какой сегодня странный день. Неужто его желание выслужиться перед богатой семьей и заслужить их доверие, наконец, исполнится?       — Увы, нет, юная госпожа. — Скрипучим голосом ответил мужчина, и, заметив, как тут же поникла девушка, поспешил продолжить: — Однако мой сын часто там бывает, закупает уникальные вещицы и привозит их сюда, чтобы продать жителям деревни. Если я не ошибаюсь, он должен отправиться в путь завтра. Такаяма поймала на себе шокированный взгляд одной из служанок и потупила взгляд, представляя, как ей достанется, когда наследнику доложат о своеволии жены. Тем не менее, Юи взяла себя в руки и подняла голову вновь, ощущая, как промозглый туман холодит ее щиколотки и запястья. Нужно было возвращаться в дом как можно скорее.       — Я понимаю, что прошу у вас слишком многого, но мне очень нужно, чтобы мое письмо доставили в замок Токугавы Мацуо-сан. — Она замолчала, когда на лице старика отобразился священный ужас, и отругала себя. Чтобы торговец приблизился к воротам замка сёгуна! Неслыханная наглость! — Или хотя бы отдайте кому-нибудь из его прислуги, наверняка же их можно встретить в городе. Девушка спешно вытащила из-под оби плотное послание и, взяв его двумя руками, протянула мужчине, который застыл в растерянности. Он не знал, чего ожидать, если посмеет отказать хозяйке дома, но и дать единственному сыну такое опасное задание боялся. А если его поймают и убьют за то, что лезет не в свое дело? Их семья будет обречена без главного кормильца, а старики не смогут делать все то же, что и молодой крепкий мужчина.       — Госпожа, при всем моем уважении, но я не могу так рисковать… — Пролепетал он и почувствовал вину, когда Юи разочарованно опустила руки вниз. — Однако, если это для вас так важно, я мог бы передать письмо лекарю. У него есть хорошие связи в столице, так что, думаю, он сможет вам помочь. Такаяма радостно закивала и отдала послание торговцу, который взял его дрожащими пальцами и поторопился спрятать оное в тонкой сумке. Он услышал, как зашептались за спиной госпожи служанки, и заметил, как покраснело от обиды лицо молодой жены.       — Я не знаю, как вас отблагодарить, вы очень мне поможете, если сможете передать письмо. — В ее голосе слышалась искренняя благодарность вкупе с раздражением из-за сплетниц позади. — Давайте я куплю у вас весь сегодняшний товар! По двору разнесся удивленный возглас прислуги и торговца, которые опешили от щедрого предложения девушки. Та, впрочем, нисколько не смутилась и велела заплатить мужчине за корзины, полные овощей и фруктов, что повергло присутствующих в еще больший шок. Однако служанки не смели ослушаться приказа Юи и в течение нескольких минут рассчитались со стариком, который ушел с порога, утирая слезы радости. Заработанного здесь ему хватит на месяц безбедного существования.       — Юи-сан, но нам некуда даже девать эти продукты, они пропадут! — Охала худенькая служанка в свежевыстиранной серой форме. Такаяма отлично помнила ее: одна из тех, кто постоянно смеялся над ней за спиной, до дня, когда Кэтсеро вступил в права наследования. — Что же нам делать теперь?       — У нас в доме много гостей, так накройте хороший стол. Не думаю, что это такая проблема, — пробормотала девушка и развернулась в сторону дома. Она поторопилась спрятаться в тепле, пока холодная погода не стала причиной простуды, однако возвращаться в свою спальню резко расхотела. Жена самурая просидела там весь вчерашний вечер и всю ночь, то мучаясь бессонницей, то проваливаясь в тяжелый сон, поэтому сейчас ей меньше всего хотелось сидеть в одиночестве. Жители и гости дома постепенно просыпались, из разных уголков теперь можно было услышать громкие мужские голоса, а Такаяма проходила мимо множества комнат, ища взглядом хрупкую девочку. «Реико-чан, где же ты?» — Спрашивала про себя Юи, заглядывая то в кухню, то в рабочие помещения. Служанки не было нигде, что заставило ее волноваться. Не обидел ли ее кто-нибудь из гостей? Не причинили ли ей вреда? Куда могла она деться? Расстроившись еще больше из-за того, что не нашла подругу, Такаяма застыла посреди коридора и тяжело вздохнула.       — Если ты ищешь Реико, то она отпросилась вчера вечером в деревню. — Раздался за спиной дочери самурая наглый женский голос, заставивший ее обернуться. — Неужели она тебе не сообщила? Странно, я-то думала, что дурочки должны держаться вместе, ведь так они чуть менее беззащитны. Асами стояла напротив соперницы, неловко поправляя блеклое коричневое кимоно, которое возненавидела с той минуты, как взяла в руки. Однако это было лучше, чем ходить в сером облачении остальных прислуг, поэтому девушка смирилась со своей участью.       — Она мне ничего не говорила… — Пожала плечами Юи и нахмурилась, когда заметила розоватые пятна на шее служанки. Не следы ли поцелуев с той ночи, когда она застала Асами в комнате мужа? — А она не сказала, когда вернется? Что-то случилось?       — Понятия не имею, да и мне все равно. — Та, словно назло, потерла следы на тонкой шее, акцентируя на них внимание жены наследника еще больше. — Надеюсь, ты не злишься на меня за то, что мы с Кэтсеро решили вспомнить былое? Точнее, он решил, слишком уж давно не проводил время с умелой женщиной. Беременная девушка возмущенно выдохнула и сжала кулаки, пока румянец смущения покрывал ее щеки. Наглость обычной служанки начинала выводить из себя.       — Конечно, ведь вас, наверное, хорошо обучили в Веселом квартале «развлекать» посетителей, — пробубнила Такаяма и развернулась спиной к прислуге, которая принялась сверлить ее злобным взглядом. Шум и гам в доме становился все громче по мере того, как просыпались люди, поэтому, еще немного погуляв по коридорам, Юи решила вернуться к себе. Попадаться на глаза кому-либо из семьи Комацу ей не хотелось, особенно после известий о том, что Реико в доме нет. Она осталась наедине со своей печалью. Войдя в спальню с испорченным настроением, девушка приоткрыла перегородку, за которой скрывался великолепный, купающийся в осенней позолоте сад. Молочный туман разбавлял буйство красок, навевая на присевшую на порог Такаяму еще большую меланхолию.       — Надеюсь, письмо дойдет в целости и сохранности. — Тихо прошептала Юи и погладила по черной шерстке кошку, что так обрадовалась возвращению хозяйки. Она мирно урчала, пока тонкие пальцы почесывали ее, но разбитое настроение, в конце концов, передалось и Химэ. Котенок обеспокоенно мяукнул и запрыгнул на колени девушки, которая лишь всхлипнула в ответ. Кошка и дочь самурая просидели в обнимку чуть меньше часа, когда дверь в комнату неторопливо отворилась, впуская высокого мужчину. Судя по сонному виду, Асакура-старший проснулся совсем недавно, и длительный сон пошел ему на пользу: черные круги под глазами исчезли, болезненная бледность отступила, а сам он излучал уверенность и силу. Всего одна ночь полноценного сна — вот что нужно было, чтобы превратить утомленного невзгодами наследника в главу клана. Кэтсеро сменил надоевшую траурную одежду на темно-синие брюки-хакама, гармонично сочетавшиеся с белым кимоно, поверх которого было надето черное хаори. Белые цветки глициния, камон клана Асакура, были вышиты на куртке самурая в нескольких местах, что придавало его облачению официальный вид. Отныне он должен был вести себя как глава дома, принимая всю ответственность за свои решения, и эта готовность отражалась в острых линиях бесстрастного лица.       — Теперь ты решила испытать мое терпение, общаясь с торговцами? — Строгим голосом поинтересовался мужчина, заходя в покои жены. Он не прикрыл сёдзи, из-за чего его вопрос эхом разнесся по длинному коридору, где то и дело сновали служанки и гости из семьи Комацу. — Показываешься им на глаза, ведешь беседы, просишь об одолжении… Что за своеволие? Юи нервно затеребила прядь темных волос и прикрыла веки, стараясь спрятать вновь покрасневшие от слез глаза. Она не ожидала иной реакции, но совершенно не могла придумать какое-либо объяснение такому непозволительному поведению.       — Я хотела передать письмо маме, а он оказался единственным, кто пришел мне на ум. — Девушка не стала лгать и пожала плечами, боясь поднимать глаза на мужа. «Наверняка, он тоже мной разочарован».       — Ты могла отдать письмо мне, я все равно собирался отправлять ответ на соболезнования Токугавы. — Раздраженно произнес Асакура и недовольно обернулся на застывших от любопытства жен Тэкео и Акихиро, которые тут же испуганно продолжили свой путь. Молодой самурай цокнул языком и закрыл сёдзи с громким стуком, что заставило жену подпрыгнуть от неожиданности. — Или ты написала в нем нечто, что я не должен был увидеть? Химэ возмущенно зашипела, когда на ее шерсть закапали крупные горячие капли, и поспешила спрыгнуть с колен хозяйки, однако далеко не отошла. Она сидела, словно статуя, рядом с ней и сверлила теплым взглядом голубых глаз слабую и уставшую девочку. В комнате раздался громкий вздох, и уже через пару минут колебавшийся наследник сел на татами рядом с женой. Черная кошка с опаской наблюдала за тем, как Асакура терпеливо выжидал, пока Такаяма найдет в себе силы, чтобы заговорить, однако тишина длилась слишком долго.       — Интересно, может ли человек вообще реветь чаще, чем ты? — Нарушил молчание Кэтсеро и почесал затылок, пока губы так и желали изогнуться в усмешке.       — Сомневаюсь, потому что это единственное, в чем я достигла идеала. — Сквозь слезы пробурчала Юи, чем вызвала-таки громкий смешок со стороны мужа. Она подняла на него кроткий взгляд и сделала глубокий вдох, стараясь прийти в себя. Маски злости на лице мужчины не было, что слегка успокоило юную девушку. — В детстве меня называли принцессой всех плакс, потому что слезы текли, и когда я была огорчена, и когда счастлива. Не важно, что происходило вокруг, Юи-чан всегда заливалась слезами. Широкая улыбка появилась на лице самурая, которая почти тут же, словно в зеркале, отразилась на заплаканном лице Такаямы. От присутствия рядом Кэтсеро ей стало внезапно лучше, невзирая на вечернюю ссору, поэтому, когда он коснулся огрубевшими пальцами ее щеки, дочь самурая придвинулась к нему и спрятала лицо на его груди.       — В том письме не было ничего особенного, я просто просила у мамы прощения за то, что выросла не такой, как хотели они. И даже не такой, как мечтала сама. — Юи вдохнула запах свежевыстиранной одежды, который смешивался с терпким ароматом самого Асакуры, и почувствовала, как часть груза, остававшаяся на душе даже после написания длинного послания, тает. — То, что сказал Комацу-сан, очень задело меня. Он напомнил, какой я была раньше, какой меня видели другие люди, но не уверена, что я хотела это вспоминать. Я хотела как можно скорее поделиться всем, что накопилось в душе, с мамой, поэтому передала письмо через торговца. Решила, что вы не захотите делать что-то для меня после вчерашнего. Асакура-сан, простите меня за то, что убежала с ужина и за то, что нагрубила вам. Это было непозволительно, мне очень стыдно. Она довольно улыбнулась, когда самурай примирительно погладил ее по волосам. Неожиданно молочный туман перестал быть таким давящим и холодным, а превратился в прекрасное дополнение к золотым листьям, которые покрывали деревья, кусты и землю, напоминая о том, что приближалась зима. Самое тяжелое и губительное время года, единственное, которое молодая девушка не выносила. Каждую зиму Юи отсчитывала дни до прихода весны, но, возможно, этот год станет исключением? Мужская ладонь опустилась на ее живот, скрытый под персиковым поясом оби, и Такаяма удивленно охнула, когда ребенок внутри пнул ее, что было сил. Он будто бы ответил на прикосновение снаружи. Толчок был сильным и болезненным, но молодая жена тихо рассмеялась, сжимая пальцами ворот кимоно наследника, который сидел на пороге, сотрясаясь от смеха вместе с ней.       — Как же я жду, когда малыш появится на свет. Осталось совсем немного… — Пробормотала отсмеявшаяся Юи. — Кстати, мне кажется, что Сумико-сан тоже вскоре подарит вашему брату чудное дитя. Замечательно, когда в доме много детей, не так ли? Вопреки ожиданиям, жена самурая услышала, как Кэтсеро недовольно фыркнул, и удивленно подняла глаза. Он упрямо смотрел вперед, явно задетый напоминанием о беременности жены Иошито.       — Не будьте таким вредным, в конце концов, Сумико-сан давно мечтала о ребенке. — Упрекнула мужа Такаяма, но тот лишь поморщился. — Вам стоит научиться радоваться за родных, Асакура-сан.       — Я очень рад, что желание Сумико, наконец, исполнится, — произнес самурай, хотя в голосе слышалось только желание обойти младшего брата. — И как это ты узнала раньше меня, что она беременна?       — По дому ходили слухи, несмотря на то, что сам Иошито-сан ничего никому не говорил. — Девушка слегка пожала плечами и накрыла руку главы семьи своей. — Реико поделилась этим со мной в первый же день, когда мы вернулись из столицы. Чудесная новость. Кэтсеро что-то невнятно пробормотал в ответ на ее радость за Сумико, но Юи уже отвлеклась и выпрямилась, обеспокоенно смотря то на сад, туман в котором не хотел исчезать, то на сёдзи, ведущие в коридор дома. Упоминание об ушедшей посреди ночи служанке пробудило в девушке опасения, что с той что-то случилось, которыми жена самурая поспешила поделиться с наследником.       — И зачем это ей понадобилось уходить из дома так поздно? Наверняка, что-нибудь произошло или кто-то причинил ей вред. Не могла же она просто так уйти в деревню, ничего не сказав мне. — Юи, казалось, больше не могла сидеть на месте и попыталась было встать, чтобы немедленно пуститься на поиски подруги, но крепкие руки не позволили ей сдвинуться с места. — Асакура-сан, я боюсь за Реико, она же совсем ребенок.       — Что ты мне предлагаешь? Ходить по лесу и деревням в поисках прислуги? Юи, это невозможно, особенно, когда в нашем доме гости. — Мужчина потянулся и поднялся с татами, протягивая руку расстроившейся вновь жене. — Я уверен, что она вернется еще до обеда. Юная девушка встала с пола с помощью Кэтсеро и разгладила складки на кремовом кимоно, сохраняя неуверенное выражение лица:       — А если нет? Вдруг она не вернется ни сегодня, ни завтра, что тогда? Я не могу сидеть, сложа руки. Асакура-старший закатил глаза и повернулся к ней спиной, ведя за руку к выходу из комнаты. Он так и не сумел привыкнуть к излишней эмоциональности девушки, которая полностью контрастировала с его характером и пошатывала, порой, его спокойствие.       — Хорошо, даю тебе слово, что если она не вернется до завтра, то утром я съезжу в деревню и поищу ее. — Примирительно заявил мужчина, чем слегка утешил разволновавшуюся Такаяму. — А до тех пор давай ты не будешь паниковать и спокойно позавтракаешь, раз уж скупила в приступе доброты месячный запас еды. Я серьезно, о чем ты вообще думала?.. Их голоса затихали в глубине коридора и все хуже доносились до спальни, где в полном одиночестве осталась черная кошка. Она сидела на пороге и смотрела на сад, изучая взглядом вязкий туман, в котором чувствовалась немая угроза. Химэ громко зашипела, но то, что прятала в себе осенняя мгла, невозможно было испугать кошачьим предупреждением. К большому самурайскому дому, что раскинулся неподалеку от леса и гор, приближались враги, скрытые под покровом непогоды.