Цветок на лезвии катаны. Книга 1

Вязкий, пробирающий до костей туман ограничивал обзор, заставляя хрупкую девочку ступать на ощупь. Голые ветки возмущенно скрипели, когда она отодвигала их в сторону, выбираясь из темного леса, который излучал опасность. Реико чувствовала, как на ее щеках появляются все новые и новые царапины из-за острых веток, а пальцы коченеют от холода, но не останавливалась, несмотря на преграды. Служанка бродила по лесной чаще уже несколько часов, изредка останавливаясь, чтобы передохнуть и выпить воды, и мечтала о моменте, когда она, наконец, увидит вдалеке знакомый уютный дом. Зелено-золотистый лес дышал в унисон с утомленной девочкой, пропуская сквозь себя слабые ветра, в то время как Реико завидела впереди большие ворота, а за ними послышались мужские и женские голоса. Радостно воскликнув, прислуга побежала вперед, желая как можно скорее укрыться в тепле, и уже через десять минут стояла у запертых ворот, стуча изо всех сил. Она услышала ворчание и чужое шарканье по направлению к входу, а спустя несколько секунд в приоткрывшейся щели показалось хмурое лицо.       - Наконец-то, где тебя носило? Госпожа уже всех нас извела вопросами о том, куда ты исчезла. – Начала с порога упрекать девочку женщина-служанка, с неохотой пропуская ее во двор и запирая вновь ворота. – Ты же хотела отлучиться всего на два часа, куда тебя занесло на целые сутки?       - Прошу прощения, я ходила проведать своих родителей. Думала, что справлюсь быстро, но... – Реико резко осеклась и сглотнула, показывая собеседнице, что говорить ей об этом тяжело. – Я объяснюсь перед госпожой, простите, что доставила вам неудобства, Норико-сан. Служанка в грязных одеждах низко поклонилась перед старшей, показывая, насколько ей стыдно за то, что не смогла вернуться в срок. Норико, в свою очередь, полминуты критично осматривала неряшливую девчонку и, тяжко вздохнув, махнула рукой, позволяя ей войти в дом.       - Кэтсеро-сама и его братья сейчас в онсэне вместе с гостями. Они даже пару женщин из деревни пригласили, представляешь? – Норико ухмыльнулась так, словно на горячих источниках в данную минуту происходило нечто постыдное, но Реико лишь кивнула. – Иди-ка переоденься, а не то мне попадет, если кто-то из господ увидит тебя, такую неряху, в доме. Произнеся последнюю фразу, старшая служанка проскользнула в дом и скрылась за поворотом, предоставляя юную прислугу самой себе. Та несколько мгновений помялась, обдумывая, как лучше поступить в первую очередь: посетить Юи или сменить пыльное одеяние на чистую одежду. В конце концов, слабый укол совести посоветовал ей отправиться в покои госпожи, чтобы она не переживала. Дрожь Реико, погасшая на пороге родного гнезда Асакура, принялась вновь колотить девочку, заставляя прикусывать нижнюю губу и глубоко дышать, однако она не позволила волнению остановить ее. Девочка неловко присела перед закрытой перегородкой и низко поклонилась.       - Юи-сама, могу ли я войти? – Тонкий девчачий голосок разнесся по коридору, и через несколько мгновений Реико услышала радостный возглас из глубины спальни. Перегородка, обклеенная рисовой бумагой, отъехала в сторону, а перед согнувшейся служанкой присела девушка в небывало роскошном одеянии. Прислуга удивленно подняла голову и раскрыла от удивления рот, увидев, как красота дочери самурая засияла во сто крат. Красное кимоно с бело-розовыми цветами из дорогого шелка подчеркивало естественный румянец на белоснежной коже. Послушные, идеально прямые черные волосы струились по узким плечам, ровной спине и груди Такаямы, спускаясь до самого пола. Мягкие и пухлые губы были слегка тронуты алой помадой и выглядели нежно и сочно, как цветок посреди заснеженного поля.       - Реико-чан, где же ты пропадала? Я так за тебя переживала. Что-то случилось? Ты даже не сообщила мне о том, что тебе нужно отлучиться. Я чуть с ума не сошла. – Юи тут же пригласила подругу в комнату, с беспокойством оглядывая ее испачканную одежду и растрепанные волосы. – Реико, с тобой все хорошо? На уставшем лице девочки отразилась слабая улыбка, а темные глаза принялись изучать пол. Госпожа, присевшая рядом с ней, внезапно оказалась настолько прекрасна, что она почувствовала себя неряхой, недостойной даже бросать взгляд на нее. Однако эти мысли исчезли, когда ласковые руки погладили ее по плечам, пытаясь согреть онемевшую от холода служанку.       - Ох, какая же ты холодная, тебе надо немедленно согреться, не то заболеешь. – Пробормотала молодая девушка и взяла с подноса, стоявшего рядом, чашку и горячий чайник, от которого исходил пар. – Я поищу тебе что-нибудь теплое из одежды, а ты пока выпей чай. Такаяма аккуратно налила горячую жидкость в чашку и бережно передала ее в дрожащие руки Реико, которая не успела и слова вымолвить. Юи добро улыбнулась девочке и подошла к шкафу, подбирая теплое кимоно и хаори, пока прислуга с неловкостью наблюдала за ней. «Видимо, она помирилась с господином», - сделала вывод служанка и вздрогнула от неожиданности, когда за перегородкой, ведущей на улицу к горячим источникам, раздался громкий хохот. Где-то там, сидя по горло в обжигающей воде, мужчины горячо спорили друг с другом, после чего разражались все тем же смехом, который подхватывали остальные. «Они даже не знают, какая опасность надвигается на них», - Реико закусила губу и виновато посмотрела на девушку, которая радостно воскликнула и вытащила на свет кимоно из плотной ткани насыщенного синего цвета. При свете лампы оно напоминало о ночном небе, с которого внезапно схлынули все звезды.       - Вот, держи, переоденься в это, пожалуйста. Офуро свободно, ты можешь отправиться туда прямо сейчас. Тебя никто не побеспокоит. – Юи положила на татами новое одеяние для подруги и смущенно улыбнулась.       - Разве Асакура-сама не будет против того, что вы даете мне такую дорогую вещь? – С трудом выдавила из себя девочка и коснулась пальцами потрясающей ткани. Она увидела, как улыбка на лице Такаямы стала еще шире, а сама девушка поднесла к накрашенным губам палец и зашипела, после чего хихикнула. Реико впервые видела жену самурая настолько счастливой и ощутила укол совести. Какой она будет всего через несколько минут?       - Мы ему не скажем, не переживай. Пусть это будет нашей маленькой тайной, хорошо? – Произнесла Юи и налила служанке еще одну чашку чая. – Расскажи мне, где же ты пропадала? Почему не оставила даже весточки? Мужские голоса в онсэне затихли, и Реико представила, как некто из свиты Комацу или слуг клана Асакура подошел к ним, чтобы донести недобрые вести. Тишина длилась несколько мгновений, а затем плеск оповестил девушек в спальне о том, что хозяева дома и гости покидают горячий источник. На лице Такаямы не отразилось удивление, она продолжала смотреть только на служанку, которая застыла, замороженная страхом. «Они узнают, непременно. Возможно, им уже доложили о том, кто это сделал?» - Мысли проносились в голове прислуги, которая сидела, сжав пальцы в кулаки, в то время как добрый голос госпожи утешал ее, не зная правды.       - Юи-сама, я совершила ужасный поступок. Мне нет оправдания, и я это понимаю. – Дрожащим голосом принялась лепетать Реико, смотря на синее кимоно рядом. – Я говорила другим служанкам, что иду в деревню, чтобы проведать свою семью, и это была чистейшая правда. Я хотела узнать, как они... Живы ли они. О, госпожа, если бы у меня был выбор, я бы никогда не поступила так подло и ужасно по отношению к вам. Никогда. Вы – первый и единственный человек, который относился ко мне с добротой, вы заботились обо мне так, как не делали этого родители. – Девочка почувствовала обжигающие слезы на щеках и икнула, предчувствуя наступающую истерику. Весь ужас того, что она натворила, обрушился на нее в эту самую секунду, и, вполне вероятно, больше никогда не отпустит. – Я бы отдала за вас свою жизнь, но... жизни моих родителей мне не принадлежат, поэтому я должна была их спасти. Сквозь слезы, застилающие взгляд, Реико видела, как радость исчезает с лица Юи, а на ее место приходят беспокойство и страх, заставляя хмуриться и поджимать губы. Торопливые и тяжелые шаги, раздавшиеся в коридоре, подсказали прислуге, что жить ей осталось всего несколько мгновений, и она отползла к стене, молясь про себя о том, чтобы смерть не была мучительной. Такаяма же осталась сидеть на своем месте, бегая непонимающими глазами по комнате. Сёдзи резко отъехало в сторону, стукаясь о стену, и жена самурая медленно повернулась к мужчинам на пороге. Асакура Кэтсеро, наспех облаченный в черное кимоно, стоял рядом с Комацу Сэйджи, от которого исходил запах алкоголя, однако его шокированный взгляд говорил о том, что старый самурай трезв, как никогда. Кэтсеро прищурился, заметив в дальнем углу комнаты рыдающую девочку, и ринулся к ней, несмотря на протестующий вопль Юи, которая бросилась следом. Глава семьи схватил прислугу за локоть, а другой рукой приставил к ее горлу танто, чье лезвие немедля поранило тонкую кожу Реико.       - Мерзкая предательница, как у тебя хватило наглости доносить на меня?! – Грозный рык молодого самурая заставил отпрянуть и девушку, пытавшуюся вырвать подругу из крепкой хватки мужа, и Комацу, который достал свой вакидзаси, чтобы разобраться со служанкой. Оба застыли на месте и наблюдали за тем, как Кэтсеро вдавил девочку в стену и сжал ее горло. – Ты хоть понимаешь, что натворила? Твой длинный язык нас всех прикончит! Такаяма вскрикнула и ринулась к прислуге, когда мужчина отвесил той звонкую пощечину и бросил на пол. Девочка с трудом сумела сделать глоток воздуха и закашлялась, ощущая, как горит щека. Сквозь пелену перед глазами Реико увидела госпожу, склонившуюся над ней и бережно гладящую по волосам, в то время как за ее спиной раздавался разъяренный голос, приказывающий девушке убраться. Потеряв последние капли терпения, Асакура насильно оттащил жену от служанки и передал в надежные руки Комацу. Юи попыталась было вырваться, но старый самурай держал ее крепко и без особого труда выволок брыкающуюся девушку в коридор, оставляя Кэтсеро разбираться с предательницей.       - Успокойся, девочка, сейчас не время показывать характер! – Ворчал над ее ухом Сэйджи, стискивая зубы при мысли о том, что ждет их всех этой ночью. – Не смей перечить мужу и защищать ту, что поставила наши жизни под угрозу! Такаяма с ожесточением попыталась было наступить ему на ногу, однако тот оказался проворнее, и парой движений заставил племянницу потерять равновесие. Из спальни донесся высокий девчачий крик, похожий на рыдание ребенка, сменившийся через секунду булькающим стоном, услышав который Юи закрыла рот обеими руками, в попытках подавить скорбный вопль. Старый самурай охнул от неожиданности, когда хрупкое тело в его руках размякло, а сама девушка обессилено посмотрела на вышедшего из комнаты мужа. Его кимоно было покрыто свежими пятнами крови, которые виднелись даже на черной ткани, а лицо сохраняло ту же свирепость, что и в минуту, когда он увидел Реико в спальне.       - Зря ты ее убил, она могла бы поделиться сведениями о планах Токугавы. – Упрекнул наследника Сэйджи, отпуская племянницу из крепкой хватки.       - Она ничего не знала, просто пешка в его грязной игре. – Выплюнул Кэтсеро, презрительно морщась. С танто в его руке маленькими каплями стекала густая алая кровь, поэтому он поспешил вытереть лезвие об одежду и спрятать оружие в ножнах. – И кто знает, сколько еще таких же шпионок в доме. Чертова змея... Юи прислонилась к стене и медленно сползла вниз, не слушая разговор мужчин. Она наблюдала за лужицей крови, которая растекалась по полу ее комнаты, и сотрясалась от ужаса, не в силах даже заплакать. Девушка не слышала биения собственного сердца, не шевелилась и не дышала, смотря через открытые сёдзи в мертвые глаза той, кого считала единственным другом.       - Надо отступать, Кэтсеро. У нас нет никаких шансов на победу. Здесь всего-то человек сорок воинов от силы, никто не придет к нам на помощь за пару часов. – Твердил Комацу, видевший по лицу Асакуры что тот отступать не намерен. – Подумай хорошенько: Токугава, должно быть, ведет с собой внушительное войско, чтобы стереть тебя с лица земли, ты не выстоишь, и он это знает. Тебя приговорят к смерти за государственную измену, твоих братьев и их жен убьют, едва вассалы Токугавы выбьют ворота. Мне стоит говорить о том, что они сделают с Юи? Наследник нахмурился еще сильнее и посмотрел на жену, чье сердце, казалось, разбилось на мелкие кусочки.       - Спасайте себя и уходите, пока не поздно. Призову на помощь несколько кланов из ближайших земель, не придут – буду биться один. – Хрипло произнес мужчина, думая про себя о том, что идет на самоубийство. – Я не собираюсь бежать от такого труса, как Токугава. Старый самурай усмехнулся и почесал бороду, с интересом наблюдая за Асакурой, внутри которого происходила своя битва.       - Сколько в тебе бравады и дерзости, Кэтсеро. Ты – полная копия своего отца, и погибнуть хочешь так же, как и он. Забавная шутка судьбы, не так ли? – Сэйджи ухмыльнулся, заметив, что наследник не отводит взгляда от разбитой жены, и цокнул языком. – Бедная девочка, сколько же испытаний выпало на ее долю. Кэтсеро, покончив с твоими родными, Токугава казнит Юи на твоих же глазах. Одумайся и уходи, пока не все потеряно! Свирепое выражение лица вновь вернулось к молодому самураю, который схватился за рукоятку катаны, но вытащить меч не решился. Отовсюду доносились голоса родственников и гостей, надевающих доспехи, чтобы встретить незваного врага, и самому главе клана пора было к ним присоединяться.       - Вам лучше поспешить, если хотите иметь преимущество и сбежать от войска Токугавы. К тому же, ваше присутствие здесь только подогреет его паранойю. – Услышав ответ наследника, Комацу скорбно покачал головой и сделал шаг назад. – Уходите, я не сочту это предательством. Спасайте свои жизни. Из-за моих ошибок и ошибок тех, кто живет здесь, не должны страдать посторонние.       - Я могу забрать с собой Юи, если пожелаешь. Буду оберегать ее, как собственную дочь. – Мужчина с седыми волосами предпринял последнюю попытку, а в его груди затеплилась надежда, когда он заметил, как задумался Асакура. – Она будет в безопасности в моем доме, даю тебе слово самурая. Несколько минут тишины почти лишили Сэйджи всякой надежды на спасение племянницы, но, спустя мгновения, Кэтсеро кивнул, соглашаясь с предложением союзника. Не медля ни секунды, он опустился на колени рядом с женой, которая постепенно отходила от ужаса произошедшего, и прикоснулся пальцами, на которых засохла чужая кровь, к ее щеке. Мужчина медленно наклонился к ее уху и тихо зашептал, поглаживая девушку по волосам, пока та не начала отрицательно мотать головой и цепляться за его одежду.       - Так будет лучше, поверь мне. – Донеслись до ушей старого самурая слова, произнеся которые, Асакура поднял жену на ноги и, вырвав из цепких пальцев воротник своего кимоно, передал ее Сэйджи. – Я не собираюсь здесь умирать, поэтому вернусь за ней, не сомневайтесь. Прошу вас, позаботьтесь о ней как следует до тех пор. Кэтсеро смиренно наблюдал за тем, как Комацу, обняв беззащитную девушку, вел ее к выходу. Такаяма то и дело непонимающе оглядывалась, пытаясь поймать взгляд мужа, но он уже отвернулся к стене, которую сверлил ледяным взглядом. Первый раз в жизни он был абсолютно уверен в правильности того, что сделал, и более не собирался совершать ошибок. Теперь ему требовалось только одно – выжить.

***

Ночные улицы Эдо были пустынны и молчаливы. Мелкие торговцы, бедняки, врачи, работницы Веселого квартала – все они спрятались в своих ветхих домах, словно чувствуя угрозу. Армия Токугавы, пронесшаяся по улицам столицы, зародила в их сердцах страх: скоро придет война. Это была только первая весточка, они знали. Люди, которые прожили в войне большую часть своей жизни, чутко реагировали на любые изменения в настроении того, кто ими правил. Когда Токугава Мацуо пришел к власти, положив конец кровопролитной войне, народ вздохнул с облегчением: наконец, они смогут спокойно жить, растить детей и не бедствовать. Он гарантировал всем, - и крестьянам, и самураям, и торгашам, - довольную, сытую жизнь. Первые полгода его правления были именно такими, как он и обещал, однако после... государственная казна начала пустеть с пугающей скоростью, а по городу все чаще стали ходить слухи о пьянстве, похоти и неуравновешенности человека, за которого умерли сотни тысяч. «Власть извратила того, в ком мы надеялись найти спасителя», - написал неизвестный алой краской на воротах замка Токугавы несколько месяцев назад. Сотни простых людей прочли то, что боялись произносить вслух даже в собственном доме, а представители известных самурайских кланов усомнились в своей верности господину. Мацуо жестоко наказал предполагаемого сепаратиста, приказав вспороть тому живот и оставить валяться посреди главной улицы Эдо, дабы преподать урок всем, кто успел подумать о том, что правителя было бы неплохо сменить. Наказание подействовало, и простолюдины затихли, мирясь, как и всегда, со своей жалкой судьбой, однако в памяти вассалов Токугавы отпечатались слова, оставленные на его воротах. Как и большинство мудрых воинов, Такаяма Акира понимал, что Мацуо не достоин быть сёгуном: слишком уж он инфантилен, честолюбив и подвержен плотским слабостям. Одни боги знают, сколько его незаконнорожденных детей живет на белом свете от служанок и любовниц из богатых семей. Тем не менее, старый самурай не смел перечить господину, который вытащил его из непроглядной нищеты и подарил честь вновь вступить в ряды воинов. Его жена, Аска, поначалу радовалась тому, что их положение становится стабильнее, что в доме, наконец, появились деньги, а репутация мужа восстанавливается с каждым днем, однако в подобной неслыханной щедрости Токугавы чувствовалась подлость. Казалось, он развлекался, когда сталкивал в одной комнате Асакуру Кэтсеро и Акиру: они сверлили друг друга ненавистными взглядами и не стеснялись спорить в присутствии господина и прочих самураев. Да, они устраивали неплохое развлечение для вассалов, которые втихаря начали делать ставки на то, кто из них умрет первый. Все были уверены, что один из них погибнет от руки второго, и, естественно, большинство ставило на Такаяму. Высокородный, известный, прекрасно обученный воин, да разве может он проиграть молодому Асакуре? Акира поразил всех, когда весть о его гибели разнеслась по столице: наследник презренного рода зарезал его посреди ночи, оставив лежать на улице на несколько часов. Глупая смерть, недостойная. С того дня Токугава проникся еще большей ненавистью к Кэтсеро, которая становилась все больше и больше, одновременно с эго вассала. К своему неудовольствию Мацуо начал замечать пренебрежительный тон самурая, хотя всего несколько месяцев назад Асакура готов был касаться лбом земли, кланяясь своему господину. Теперь же наследник ограничивался кивком или легким поклоном, и то не из уважения к сёгуну, а лишь ради того, чтобы не раздражать его свиту. Лояльность Кэтсеро угасала все быстрее и быстрее, порождая в воспаленном сознании господина мысли о скором предательстве. Спешный отъезд из замка в родной дом под предлогом скорого рождения ребенка укрепил подозрения Мацуо относительно того, что самурай собирается переметнуться на сторону врага. И, стоит отметить, враг Токугаве достался непростой. Комацу Сэйджи, правящий своими землями на протяжении долгих лет, отказался признавать власть нового сёгуна и ни разу не появился на пороге его замка, несмотря на десятки писем о приглашении к сотрудничеству. Старый самурай был необходим Мацуо, так как того уважали, боялись, возможно, сильнее, чем его самого. Он напоминал мужчине Акиру, но только в несколько раз мудрее и скромнее. Деньги его не интересовали: он мог купаться в золотых рё, если бы хотел. Женщины? Поговаривали, что Сэйджи был влюблен лишь однажды – в свою жену, которая скончалась во время родов последнего сына. С тех пор никто не видел, чтобы покои мужчины посещали иные гостьи. Со стороны казалось, что старика и подкупить нечем, однако Токугава знал, чего он на самом деле желает – власти. Власть – сила, которая толкает даже преданных воинов на предательство, не говоря уже о заклятых врагах. Мацуо не мог доверять никому из своей свиты, памятуя, что каждый из них может однажды поднять меч не во имя него, а против. Именно поэтому он отыскал себе идеального шпиона в доме человека, чья верность таяла подобно снегу на весеннем солнце. Медленно и неумолимо. Эта напуганная девочка, которая согласилась следить за Асакурой в его же доме, нравилась Токугаве. Она исправно писала ему письма с краткими отчетами о происходящем, однако большую часть времени не происходило ничего, и сёгун начал было злиться, подозревая, что девчонка обманывает. Впрочем, служанка не посмела так поступить: едва умер Асакура Тэцуо, она оповестила нового господина о скором переходе власти в руки Кэтсеро, который, не сомневался Мацуо, начнет завязывать тесные связи с Комацу именно теперь, когда он стал главой. Реико не подвела и во второй раз, сообщив в замок Токугавы о том, что клан Комацу почти в полном составе приехал на похороны почившего деда. Зачем? Догадаться было не сложно, по крайней мере, сёгуну. Он сомневался, что прислуга действительно осознавала, как сильно она предает своих хозяев, и считал это за лучшее. Чем меньше гложет совесть, тем лучше она будет держать язык за зубами. Пересекая холм за холмом, приближаясь к темному лесу, Токугава не сомневался, что девчонка мертва. Кэтсеро, наверняка, уже в курсе и либо ищет пути отступления, либо, как упрямец и глупец, надевает доспехи, чтобы встретить бывшего господина. «Интересно, успеет ли он припрятать дочь Акиры? Надеюсь, что нет, было бы неплохо сломать его, перерезав ей глотку». – Ухмылялся в темноте мужчина, представляя, как теплая кровь потечет по его рукам из тонкой белой шейки. – «Какой же ты идиот, Асакура. Разве можно идти на предательство, когда у тебя есть, что терять?» Вместе со своими вассалами Мацуо продвигался вперед по мрачной чаще, предвкушая ужас на лицах обитателей проклятого дома, которым этой ночью будет суждено погибнуть. «Все сыновья Асакура Шиджеру должны были быть казнены давным-давно. Нельзя было проявлять сострадания к ним. Гниль передается по наследству». – Размышлял Токугава, с трудом огибавший раскинувшиеся ветки деревьев. Ночная тишина напрягала сёгуна, который нервно сглатывал каждый раз, когда слышал приглушенные крики самураев, то и дело натыкавшихся на коварные препятствия: один не заметил, что подошел вплотную к оврагу и чуть не улетел вниз, лишь чудом удержав коня от смертельного падения; второй слишком разгорячил свою лошадь и получил болезненный удар толстой веткой по плечу; третьему же мерещились духи леса, которые подглядывали за свитой из-за густых, хоть и почти голых деревьев. Лес словно пытался защитить хозяев дома, скрыть их от глаз врагов, но вот впереди показались крыши широко раскинувшегося родового гнезда Асакура. Через закрытые сёдзи можно было разглядеть бледный свет комнатных ламп, однако никаких других признаков жизни не было. Вокруг царила мертвая тишина, заставившая Токугаву скрипнуть зубами. «Неужели он сбежал? Как это возможно? Ему некуда отступать, разве что в горы карабкаться!» - Мацуо пришпорил черного коня и понесся к дому, не обращая внимания на предупреждающие крики самураев. Он успел было вообразить, как поставит этого наглого мальчишку на место, а тот оставил его с носом! Неслыханная наглость! Да какой уважающий себя воин сбежит от врага? Только Асакура... Клятвопреступники. Ничтожества.       - Обыщите лес! Они не могли уйти далеко, если решились на побег. Приведите их ко мне, пустоголовые! – Кричал на слуг мужчина, а сам, отдав приказ и проследив, что самураи разбежались его выполнять, остановил коня напротив главных ворот дома и спрыгнул на землю. Токугава Мацуо с прищуром посмотрел на мощные ворота и нерешительно подошел, опасаясь, как бы из-за угла на него не напали. Сёгун протянул перед собой руку и, сглотнув, толкнул деревянную дверь, рассчитывая, что она заперта. Однако, на удивление нескольких вассалов и самого мужчины, ворота с неохотой поддались и противно заскрипели, отчего незваные гости поморщились. Услышав позади себя обеспокоенный шепот, Мацуо раздраженно выдохнул и решил показать своей свите, что значит быть смелым: полный решимости, он сильнее толкнул дверь и сделал несколько шагов вперед, заходя во двор. Лишь пройдя с десяток метров, внимательно осматриваясь вокруг в поисках засады, Токугава застыл посреди двора и властно поднял правую руку вверх, останавливая вассалов. В паре метров от себя он заметил темный силуэт, облокотившийся на одну из колонн дома, и ощущал на себе презрительный взгляд его владельца. «А вот и ты», - торжествующе улыбнулся сёгун, но только губами, смотря прямо в прищуренные глаза Кэтсеро, чье лицо освещалось холодной луной и бледным светом комнатных ламп, светивших сквозь сёдзи.       - Какие неожиданные гости пожаловали в мой дом, - недовольно протянул Асакура, даже не стараясь изобразить вежливость, отчего Токугава почувствовал, как покрывается красными пятнами от злости. – Приехали выразить соболезнования по поводу кончины деда? Немного опоздали, но подобное рвение сложно не оценить по достоинству.       - Ты слишком дерзок для человека, чья жизнь висит на волоске, Асакура. – Процедил сквозь зубы Мацуо и нащупал рукоятку катаны, слегка вытащив ее из ножен, чтобы хозяин дома увидел блеск лезвия в свете луны. – Вздумал обмануть меня и заключить союз с Комацу за моей спиной? Хочешь погибнуть за то же, что и твой отец? Молодой самурай несколько секунд стоял, не произнося ни слова, а затем усмехнулся и спустился с крыльца вниз. Он остановился в паре метров от сёгуна и с интересом посмотрел на его боевую стойку. Вассалы мужчины уже оголили свои катаны и ждали лишь приказа, чтобы обрушить острые лезвия на наглого предателя.       - Забавно, что меня всегда сравнивают с отцом, хотя я ненавидел его. – С некоторой долей грусти в голосе произнес Кэтсеро и расслабленно положил руку на меч. – Будет весьма иронично, если я умру так же, как и он, не находите? Токугава злобно прорычал и с громким свистом вытащил катану из ножен, выставляя ее перед собой. Кончик остановился в десяти сантиметрах от лица наследника, однако на лице того не дрогнул ни один мускул, что разозлило утомленного сёгуна еще больше.       - Ты даже не собираешься отрицать, что хочешь предать меня?! Сознаешься, вот так просто? – Цедил сквозь зубы Мацуо, краем глаза замечая, как свита обступила его по бокам, готовясь напасть вшестером на одного человека. – Что ж, так даже лучше. Здесь присутствует достаточное количество свидетелей, чтобы я мог вынести вердикт о твоей казни за государственную измену. Я прикажу истребить твой род, чертов ублюдок!       - А зачем мне отрицать столь очевидный факт? Вы же все знаете, у вас здесь были шпионы. Я не хочу тратить время, стоя на коленях и убеждая вас в том, что я готов умереть за вас. Не готов. – Асакура тоже потерял свое хладнокровие, и теперь в его голосе сквозили ненависть и злость. – И мою семью вы не тронете, я не позволю. Громкий смешок вырвался из груди Токугавы, который на минуту даже опустил катану, позабавленный словами бывшего слуги. Смех передался и остальным присутствующим, но они смеялись из презрения, уже видя, как отрубленная голова Кэтсеро будет висеть на пике посреди столицы.       - Ты думаешь, что сможешь победить меня в одиночку? О, боги, только не говори, что ты еще и круглый идиот! – Все еще сотрясаясь от смеха, выговорил сёгун, вновь поднимая меч против наследника. – И как ты собираешься защитить их? Спрячешь в лесу? Уверяю тебя, что мои люди, наверняка, уже отыскали всех и прикончили. Ты не самый умный, Кэтсеро.       - Вы тоже, Токугава-сан, вы тоже. Я бы никогда не подумал спрятать кого-либо в лесу, мыслите шире. – Молодой самурай сделал небольшой шаг вперед, чуть не напоровшись на острый клинок, и довольно улыбнулся, когда заметил, с каким страхом отступил от него Мацуо. Самоуверенность Кэтсеро заставляла его недоумевать: почему он наступает на него, а не бежит прочь? – Мы с братьями выросли здесь, Токугава-сан, мы знаем каждый сантиметр леса, в отличие от вас. И многие из кланов, живущих неподалеку, тоже. Мне нет смысла прятать кого-то в лесу, скорее лес сам укроет их от слепых взглядов ваших глупых вассалов, а затем... Речь наследника была прервана громким звоном столкнувшихся мечей и диким криком, раздавшимся из глубины лесной чащи. Самураи Токугавы и он сам обернулись на крик, чтобы выяснить, что происходит, и застыли в ужасе. Из черного леса на них надвигались не менее трех десятков мужчин в доспехах, держащих в руках оголенные мечи, два из которых уже были обагрены горячей кровью. Мацуо втянул воздух и хотел было во всю силу легких приказать своим вассалам не стоять на месте, а уничтожить предателей, как внезапно слова застыли в горле. Один из пособников клана Асакура, чье лицо было тщательно скрыто под маской и боевым шлемом, неспешно прошел вперед, неся нечто странное в левой руке. Токугава прищурился, стараясь разглядеть непонятный круглый предмет в ночной тьме, однако как только между ним и незнакомцем осталось каких-то десять метров, мужчина пораженно вскрикнул и отпрыгнул назад.       - Это что, Асаги?! Вы, безродные ничтожества, посмели напасть на великого воина?! – Надрывал глотку сёгун, изумленно глядя на голову своего мудрого советника, которую держали за окровавленные волосы.       - Видимо, не такого уж великого, раз мы, ничтожества, смогли так ровно отсечь его голову. – Усмехнулся Кэтсеро, испытывая наслаждение от вида сбитого с толку Токугавы, который трясущимися руками пытался удержать катану. – Что с вами, Токугава-сан? Удивлены, что кто-то встал на мою сторону? В точку. Мацуо не ожидал, что у семейки клятвопреступников могли появиться союзники, помимо, естественно, Комацу, однако тех нигде не было видно. «Они сбежали, несомненно. Кэтсеро созвал сюда ронинов и преступников из ближайших деревень, больше никто не посмел бы пойти против меня!» - Сёгун был разъярен, осознавая, что, возможно, преимущество сегодня будет не на его стороне. Рядом оставалось всего шесть самураев из свиты, и Токугава не мог назвать их лучшими в своем деле. Всего лишь слуги, не более того. Сколько же его человек полегло в лесной чаще, борясь с предателями, бившими со спины, представить было не трудно – все.       - То, что ты творишь, Асакура, непростительно. Если убьешь меня, сотни тысяч людей со всей страны начнут охоту на тебя и, в конце концов, уничтожат. – С пеной у рта твердил мужчина, с опаской смотря на наследника, который продолжал стоять на месте. «Он даже доспехи не надел. Настолько уверен в том, что выйдет сухим из воды?» - Не забывай, кто я – правитель страны, который может, как приказать казнить тебя, так и озолотить.       - Хочешь купить меня? Не старайся, я не собираюсь тебя убивать сегодня. Я хочу, чтобы ты погиб в честном бою, равно, как и я. – Молодой самурай даже посмеялся про себя, понимая, как благородно это могло прозвучать со стороны. – Ты уйдешь отсюда живой, но в одиночку и пешком. Дойдешь до самого Эдо, перебираясь с телеги на телегу, будешь есть пресный рис, как и большинство жителей страны, а лучше поголодаешь, чтобы прочувствовать любовь к родине. – Кэтсеро ощущал, как кровь закипает в жилах, и стал медленно наступать на Токугаву, который не мог оторвать глаз от врага из опасений, что тот, все же, осмелится напасть со спины, едва он отвернется. – А затем ты вернешься в свой роскошный замок, где, я не сомневаюсь, тебе тут же бросятся облизывать ноги, и постараешься переосмыслить все свое правление. Впрочем, я не думаю, что у тебя хватит на это мозгов, так что в следующий раз мы встретимся в столице, когда я и мои союзники приведем туда многотысячную армию, чтобы раздавить тебя. Ледяное лезвие танто коснулось шеи Мацуо, на лице которого был написан дикий ужас от описанного. Асакура же едва сдерживал желание вонзить клинок поглубже в его горло, чтобы избавить себя от проблем здесь и сейчас, однако напоминал себе, что не таким образом он хочет вернуть себе доброе имя. Они должны сразиться в битве, как настоящие самураи.       - Убейте всех, кроме Токугавы, - громко приказал наследник, делая шаг назад, чтобы оглядеть своих помощников, - а головы отрежьте и вручите ему в качестве подарочка. Не успел мужчина договорить до конца, как его голос потонул в боевых кличах и шуме сталкивающегося оружия. Пособники сёгуна обреченно подняли свои катаны вверх и ринулись в бой, прекрасно осознавая, что это – их последние секунды жизни. Кровь быстро обагрила замерзшую землю, которая жадно впитала в себя каждую каплю, а некоторые брызги долетели до ворот, окрашивая их в угрожающе алый цвет. К мимолетному сожалению Асакуры, его воины лишались жизни в несколько раз быстрее вассалов Токугавы, однако это нисколько не удивило Кэтсеро. Самураи, прислуживающие главе страны, были лучшими в своем роде (хотя те, что остались рядом с ним сейчас едва ли тянули на подобный титул), а дряхлые ронины, которых сумел собрать молодой наследник за несколько часов, только вели себя по-боевому, но никак не действовали. Четверо слуг Токугавы упали на землю со вспоротыми животами и наполовину отрубленными головами, унеся с собой не менее пятнадцати человек, которые теперь смотрели бесцветными глазами в беззвездное небо. Крики вокруг стихали один за другим, но несколько человек все еще продолжали биться, в числе которых был совсем еще юный боец в великоватых доспехах. Глава клана Асакура успел подумать о том, что мальчика взяли в ряды охраны сёгуната благодаря родству с кем-то, однако в следующую секунду тот истошно завопил и бросился на Кэтсеро, неистово размахивая длинным мечом. Молодой самурай успел увернуться в последнюю секунду и, не успев порадоваться тому, что острие катаны не вонзилось ему в горло, отпрыгнул от разгоряченного неумехи. Сколько было лет этому мальчишке, что двумя дрожащими руками старался удержать тяжелый меч? Двенадцать? Тринадцать? Он вообще успел закончить обучение? Острое лезвие рассекало воздух, уверенно приближаясь к наследнику, принявшему боевую стойку, но все так же продолжавшему отступать. Убивать ребенка ему не хотелось: пусть мальчишка в доспехах и был на стороне его врага, пусть он отчаянно хотел выслужиться и убить Асакуру, но он, черт побери, ребенок! Краем глаза Кэтсеро заметил кривую усмешку Мацуо, который наблюдал за его замешательством с пугающим выражением лица.       - Не медли, Рё, докажи свою верность мне! Ты видишь, он не может решиться и напасть на тебя, так опереди его! – Шепотом подначивал мальчика Токугава и расплылся в улыбке, когда он, внемля его словам, выставил перед собой катану и ринулся вперед без страха и упрека. – Прикончи его! Гремя доспехами, Рё преодолевал метр за метром, пытаясь нагнать молодого самурая, чьи движения были слишком быстры: в одно мгновение он увернулся от колющего удара ребенка; в следующее обманным маневром приблизился к нему вплотную; третьим же схватил мальчишку за запястье и вывернул до хруста костей и громкого крика, вырвавшегося из его горла. Асакура с презрением оттолкнул от себя нападавшего и вырвал из обессилено повисшей руки меч, который оказался явно тяжеловат для такого неопытного бойца. Рё остался сидеть на земле и с недоверием переводил взгляд со своей руки на мужчину, который стоял над ним и пытался выровнять дыхание.       - Уходи, пока я не передумал. У тебя есть минута, чтобы встать и выйти за пределы моего дома, иначе я перережу твое маленькое горло. – Угрожающе прошипел Кэтсеро и схватил мальчишку за шиворот, толкая к воротам.       - Нет! Стой, идиот, куда ты пошел?! – Заорал Токугава, взбешенный тем, что Рё шокировано посмотрел на наследника и, слегка поклонившись, резво выбежал за ворота. – Почему меня окружают одни предатели?! Мацуо злобно посмотрел на молодого самурая, но приблизиться не решился, оставляя между ними безопасные десять метров. Теперь он остался в одиночестве на поле боя: последний вассал напоролся на острую и толстую ветку, пытаясь скрыться в чаще леса. Мысли в голове сёгуна крутились только вокруг способа, которым он предпочитает отомстить Асакуре, который внезапно оказался слишком сильным соперником. «Как жаль, что рядом нет этой девчонки! Ну, ничего, Асакура, она еще ответит передо мной за твою подлость, будь уверен. Мы с тобой не встретимся в столице, пока я не прикончу ее, и не сломаю тебя», - тяжело дышал Токугава, медленно отступая к воротам. Все кончено. Сегодня он проиграл. Но только сегодня.       - Я отомщу тебе так, что ты будешь рвать на себе волосы, стоя в центре Эдо. Клянусь, ты надолго запомнишь день, когда выбрал не ту сторону, Кэтсеро. – Бросил напоследок мужчина, убирая катану в ножны. Несколько оставшихся в живых ронинов сверлили его плотоядным взглядом, но напасть без приказа не смели, из-за чего Мацуо фыркнул. «Подумать только, они слушаются не меня, а его! Мерзкого изменника!»       - Не сомневаюсь, именно так все и будет. – Безразлично кивнул Асакура, провожая взглядом бывшего господина. После того как униженный и оскорбленный сёгун в одиночку скрылся в лесу, молодой наследник оглядел поле боя, в качестве которого выступил двор его родового гнезда, и тяжело вздохнул. На мгновение идея сжечь дом и купить новый, но чистый, показалась ему более привлекательной, чем мысль о том, сколько дней понадобится прислуге, чтобы оттереть пятна крови с забора и избавиться от тел десятков погибших. Размышления прервал коренастый мужчина в дорогих доспехах, блестящих в лунном свете, который приблизился к старшему брату с ухмылкой на лице.       - Я недооценивал тебя, братец. Никогда бы не подумал, что увижу в своем дворе сёгуна, у которого поджилки трясутся после встречи с нашей семейкой. – Иошито был в приподнятом настроении и хлопнул Кэтсеро по плечу. – Да, после такого зрелища можно и умирать со спокойной душой.       - Не торопись уходить из жизни, ты помнишь нашу договоренность? Сначала уберем Токугаву, а затем сразимся за место главы семьи. – Асакура-старший говорил спокойно, заранее зная, кто победит в будущем бою. Порой ему казалось, что и Иошито в глубине души это понимает, но упрямо спорит с ним, несмотря на то, что мог бы отказаться от глупой затеи и служить на благо семьи. – Где Акихиро и Тэкео?       - Бродят где-то по лесу, ищут тех, кто мог сбежать. Я удивлен, что Токугава привел с собой не так много людей, быть может, он и не хотел сражаться? – Чесал затылок младший брат, сидя на крыльце дома. Наследник хмыкнул и присел рядом, в очередной раз оглядывая печальную кровавую картину.       - Конечно, ведь те, кто хочет просто поговорить, всегда приходят вооруженными до зубов и в боевых доспехах. Где твои мозги, Иошито? Я, конечно, знал, что мне досталось больше интеллекта, чем тебе, но иногда ты переходишь все границы. – Он равнодушно пожал плечами, когда брат смерил его презрительным взглядом. – По правде говоря, это было слишком просто. Я думал, что нас сметет многотысячная армия.       - Все еще впереди. Подожди, доберется он до своего замка, и объявит нас преступниками, вот тогда сотни тысяч будут охотиться на нас за вознаграждение. – Безрадостно бурчал Иошито. – Надо как можно скорее объединяться с Комацу. Кстати, интересно, далеко они ушли? Кэтсеро не ответил, продолжая молча смотреть перед собой. Он отдал Юи Сэйджи для того, чтобы уберечь от бойни, которая могла произойти сегодня, но внезапно начал сожалеть об этом. Ничего страшного же не произошло, она могла остаться здесь. «Вот только что бы я ей сказал после всего произошедшего? Извини, что прикончил твою служанку? Идиотизм». – Рассуждал мужчина, вспомнив, как горячо девушка пыталась защитить Реико от расправы. Несмотря на то, что Асакура-старший не чувствовал вины за то, что сделал, он не мог представить, какая боль царила в эту самую минуту в груди жены.       - Кстати, как Юи отнеслась к тому, что ты убил ее подружку? – Будто прочитал мысли брата Иошито и, поймав многозначительный взгляд, кивнул. – Понятно. Я тебе, наверное, уже говорил, но ты слишком церемонишься с девчонкой.       - Я пообещал ей, что в этом доме она станет счастливее, чем в родном. – Асакура прислонил гудящую голову к деревянной балке и устало зевнул.       - Ну, это ты загнул, в нашем доме даже нам не суждено было стать счастливыми... – Сделал печальное заключение Асакура-младший и поднялся с ледяного крыльца. – Пойду проверю братьев наших меньших, мало ли их там уже в заложники схватили, а мы с тобой сидим и жалуемся на жизнь. Тихий смешок раздался в предрассветных сумерках, которые постепенно разгоняли ночную тьму. Багровые пятна все ярче проступали на земле и воротах, открыто говоря каждому, кто рискнет пройти рядом с этим домом, что люди здесь живут опасные, кровожадные. Изучив каждый кровавый след, Кэтсеро машинально перевел взгляд на свои ладони. На секунду ему показалось, что они обагрены кровью сильнее, чем замерзшая земля под телами убитых. Сморгнув наваждение, Асакура нахмурился и потер переносицу, испытывая незнакомое чувство вины. Издалека раздался громкий хохот братьев, вышедших из лесной чащи, и новый глава семьи слегка улыбнулся, наблюдая за ними. До сегодняшнего вечера он и подумать не мог, что на них можно положиться, однако рискнул, и не прогадал. Так может, жизнь продолжит его удивлять и дальше? В памяти всплыли угрозы, которые выплюнул перед уходом Токугава, и наследник недоверчиво хмыкнул. «Плевать на угрозы, мы должны вернуть себе честное имя», - решил он и поднялся на ноги, твердо решив продолжать бороться. За нового господина, за отнятую честь и за достойное место в обществе.