Старый друг

— Похоже, мы с тобой квиты. Я не хотел подслушивать… но и вмешаться уже не мог. — Я тебя искала, — тихим голосом сказала я. — Я был у Хеймитча. Ушёл, пока ты спала, а когда вернулся — тебя уже не было. Мы, наверное, разминулись. Я шёл с другой стороны и вернулся через заднюю дверь.       Я хмурюсь. — Печь не была затоплена. Я подумала…       Пит пожимает плечами. — Сегодня открытие. Хотел разбудить его пораньше, чтобы Хеймитч успел привести себя в порядок. — Он же не любит такие мероприятия. — Там будет спиртное, — отвечает Пит. Я киваю. Это и правда уважительная причина.       Пит молчит, а я не спешу продолжать разговор. Надо с чего-то начать, но мне ничего не приходит в голову. В таких ситуациях реагировать быстро — не мой конёк. — Так вот о чём ты хотела поговорить, — подытоживает он. По его голосу трудно что-то сказать. В нём нет злости или гнева, скорее… да, наверное, всё же, усталость. — Я хотела извиниться, — начинаю я. — Все говорили, что ты простишь меня, но…       Пит качает головой. — Как же я устал от этого, — он закрывает глаза. — Ты откровенничаешь с Хеймитчем, словно с подружкой — с самого начала, и даже с Гейлом. Неужели я не стою того, чтобы быть со мной честной?       Я опускаю глаза. — Мы же женаты, Китнисс. Ты не забыла? А в такие моменты я смотрю на тебя, и не знаю, чего ожидать. В такие моменты мы — словно чужие люди.       Я вздыхаю. Он прав. Конечно, прав. Но тут мне в голову приходит ответ. — А разве ты этого хочешь?       Он в непонимании смотрит на меня. — Знать, чего от меня ожидать? Разве ты не полюбил меня такой, какая я есть? Неужели ты и правда хочешь, чтобы я менялась?       Он поражен и не знает, что ответить. Эта тишина начинает меня раздражать. — Мне правда жаль за всё, что случилось. Ты этого не заслужил. Но я вечно нахожу себе неприятности. Мне казалось, этим уже никого не удивишь.       Оправдание вышло не лучшим. Я успокаиваю себя тем, что хотя бы попыталась. Пит по-прежнему молчит. Я злюсь. А ведь это совсем не то, что мне хотелось сказать…       Он начинает спускаться. Я не смотрю на мужа до тех пор, пока Пит не подходит ко мне вплотную. Он сморит мне в глаза. Когда Пит злится или расстроен, кажется, будто цвет его глаз темнеет. Сейчас они цвета морского шторма.       Он стоит передо мной, широкий в плечах, серьезный и такой строгий, сморит на меня в упор и ищет ответ на свои вопросы. В этот момент что-то во мне ломается. В быту мы успели отдалиться, и теперь сражаемся под недоверчивым взглядом друг друга. — Я люблю тебя, — чуть слышно выговариваю я. — Ты мне нужен.       Он напряжен, но ловит каждое моё слово. Неужели он и дальше будет таким неприступным? Это меня пугает. Я чувствую слёзы в своём горле. — Если тебе всё это надоело, то…       В этот момент Пит закатывает глаза. — Китнисс, ну что ты такое говоришь?       Поздно. Слёзы предательски капают на пижаму.       В этот момент Пит раскрывает руки. Не раздумывая, я прижимаюсь к нему. Он выдыхает. Ему тоже этого не хватало. Я всхлипываю, а он не выпускает меня из рук. Мы стоим посреди нашей кухни, забыв обо всех остальных. Время остановилось, и никого больше не существует. Он гладит мои волосы, а потом нежно целует в шею. Моё сердцебиение ускоряется. Пит продолжает поцелуи, касается мочки уха, и, наконец, медленно целует в губы. Я прижимаюсь к нему еще ближе, и разочарованно выдыхаю, когда он заканчивает поцелуй. — Наверное, мы уже опоздали на открытие, — оправдывается он. — Мы обязаны на нём присутствовать. — Может, мы тогда не пойдём? — предлагаю я. У меня появляется идея. — А давай сходим на прогулку в лес. Вдвоём. Только ты и я. — Мы же не ходим туда вдвоём. Я со своей ногой всю дичь распугаю… — Не на охоту, а для того, чтобы пройтись, — поясняю я. — Я отведу тебя к озеру.       Он дарит мне лучшую в мире улыбку. — Я только «за».       Я быстро собираюсь, и мы уходим в лес. От нашего дыхания валит пар. На дворе — почти зима, и погода сдалась под властью холода. Пит крепко держит меня за руку. Мы не спешим и идем ровно. Пит всматривается в деревья, покрытые инеем. На его щеках, как всегда, проступает румянец, и Пит на глазах становится младше. В его взгляде я вижу восторг. Надо выбираться на такие прогулки чаще.       Озеро уже замерзло, но это не лишает его очарования. Вода здесь чистая, и даже под слоем льда мы видим рыб. Разбираем завалы у старой хижины. Вместе пьем травяной чай, разговариваем, а когда вечереет, любуемся закатом.       Пит закрывает глаза, пытаясь запомнить краски уходящего дня. Он — художник, он — пекарь и тот, кто примет меня такой, какая я есть. — Знаешь, я хотела кое-что рассказать, — начинаю я. — Не могла уснуть вчера. Всё думала о том, что сказал Гейл. И кое-что придумала. О том, как можно помочь людям. Хочешь услышать? Ты будешь самым первым.       Он улыбается и слушает мой план. А потом снова целует в губы. Мы продолжаем то, что не успели утром, и я ловлю себя на мысли, что снова чувствую себя целостной. Живой. Пит здесь, он рядом, и это причина, чтобы вставать по утрам. Встречать новый день и провожать старый.       Ничто не сможет разрушить нас.