...beauty in all she is...

Глава 3 Когда уже совсем темнеет, я направляюсь к своему купе и в проходе сталкиваюсь с Энни. От неожиданности девушка отскакивает, а потом, узнав меня, смеется. Смеется! Разве она не должна плакать в купе, уткнувшись лицом в подушку, и проклинать судьбу? - Извини, Финник, - немного странно в первый раз слышать свое имя из ее уст. – Мне совсем не спится. Я хотела найти кого-нибудь и попросить шоколада. Так ведь можно? - Давай я тебе принесу, а ты возвращайся в купе. - Спасибо, - девушка обрадованно улыбнулась. И зачем, собственно, я это делаю? Сам ведь знаю, что надо держаться от трибутов подальше, а сейчас все как раз наоборот. Она сидит на кровати, скрестив ноги по-турецки, и рассеянно вертит в руках медальон. Наверное, его она и возьмет с собой на Арену. Как только она замечает меня, задумчивое выражение сменяется улыбкой. Я протягиваю ей большую кружку шоколада, и она выпивает его с нескрываемым удовольствием. А я… Я остаюсь. - Как ты? - Спасибо, хорошо, - другого ответа я и не ждал. - Энни, послушай. Я не твой отец, не все те люди на площади. Я не поверю. Потому что я сам был на твоем месте, я знаю, что ты чувствуешь. И если ты выговоришься, тебе станет легче, - кажется, что-то подобное говорила мне Мэгз пять лет назад. Уголки ее губ опускаются, и она вздыхает. - Да, ты прав, конечно, - тихо отвечает она. – Мне страшно. Так страшно, что он не справится без меня, он ведь остался совсем один… Что? Ее убьют через пару недель, а она думает только об отце? - Не волнуйся за него, - да уж, лучше за себя. – Весь наш дистрикт болеет за тебя. Они будут рядом. - Ты правда так думаешь? – она поднимает взгляд, и в ее глазах читается надежда. - Ну конечно. Я тебе обещаю, - и ее лицо озаряется улыбкой, такой обрадованной и детской. Я все еще ее не понимаю. - Ты боишься Игр? - Не знаю, - задумчиво отвечает она. – Прямо сейчас нет. Видимо, не осознала еще до конца. И мне очень сложно их представить. - Но ты же смотрела их, верно? - Папа не разрешал мне, всегда говорил, что для меня это слишком жестоко. - Ты… никогда не видела Игр? Этого не может быть. Невозможно. Немыслимо. Молодец, Уолт. Понимаю, хотел защитить дочь, но в итоге получилось совсем наоборот. Ей совсем нельзя на Арену. То, что она увидит там, сломает ее раньше, чем она… умрет. А вдруг она так спокойна, потому что… нет, это вряд ли… вдруг она совсем ничего не знает? - Энни… ты знаешь, что там происходит с трибутами? – осторожно спрашиваю я, больше всего боясь услышать отрицательный ответ. Она слабо кивает. - Да. Я знаю, что они… не возвращаются. - Но почему они не возвращаются? - Они… умирают, - произносит она через силу и так тихо, почти шепотом. – От голода, жажды, диких зверей… Милая, милая Энни. Самого страшного ты не знаешь. Того, что умирают они чаще всего от таких же трибутов, как ты. И если ты хочешь вернуться домой, тебе придется стать убийцей. Ну почему, почему же такой светлый, счастливый человек должен превратиться в монстра или быть убитым другим монстром? Да что я спрашиваю? Все Сноу, эта мерзкая, бездушная тварь… - Не говори так, - я что сказал это вслух? – Я думаю, он просто очень-очень несчастный… Она что, жалеет Сноу? - У него в жизни, наверное, случилась серьезная трагедия, - продолжает она сочувственным голосом. – Что-то, что сломило его, что мучает его до сих пор. Иначе, как он мог допустить такое? Да, именно, она искренне его жалеет. Не знаю, найдется ли в мире еще хоть один такой человек? Она во всех видит только хорошее, даже Сноу пытается оправдать. Сноу, который обрек ее на гибель! - Наверное, лучше не думать сейчас об этом. Тебе надо выспаться, - говорю я наконец. - Я все равно не смогу заснуть. - Да, пожалуй, я тоже. Тогда расскажи мне что-нибудь. Что-нибудь хорошее. Энни задумалась. Между бровями появилась едва заметная складка. Вдруг ее лицо светлеет. Около минуты она молчит, улыбаясь воспоминаниям. Счастливая. Как же мне хочется, чтобы она забрала меня с собой. С собой, в мир ее прошлого. В тот светлый, свободный мир, где нет боли, страха, жестокости. Где нет Игр. - В тот день папа первый раз взял меня с собой в открытое море… Мы разговариваем уже несколько часов. И ни словом не касаемся Игр. Она рассказывает об отце, о школе, о детстве. Истории из ее жизни, такие обыденные и простые, мне слушать интереснее, чем описания самых ярких личностей и самых захватывающих приключений. Я невольно любуюсь ей. Такая прекрасная – взволнованная, увлеченная. Настоящая. - Я очень люблю Олли, - говорит она, когда мы заговариваем о моей семье. – И Даниэль тоже. У них одинаковые ямочки на щеках. А еще мне нравится у них дома. Я иногда остаюсь на ужин. Засиживаюсь допоздна, я ведь живу совсем рядом. Там все так громко, беспорядочно, но в хорошем смысле. Они такие… - она пытается подобрать слово. - Живые, - подсказываю я, и Энни согласно кивает. Я понимаю ее. Мы много раз предлагали Ди переехать к нам в Деревню победителей, но она отказывается. Из-за Роберта. Большинство людей предпочли бы покинуть дом, где все напоминает о погибших близких, но для Ди это и является главной причиной, чтобы остаться. Я люблю бывать у них. В маленьком домике Шеллов стоит вечный шум: Анкор носится по комнатам, сбивая все на своем пути, Оливер не отстает от своего верного товарища, периодически слышны крики, звон разбитой посуды, и стены дома сотрясаются от собачьего лая и дружного хохота матери и сына. Но там все равно спокойно. По-другому спокойно. Тепло, естественно, непритворно. И, как только ты видишь эту семейную идиллию, все страхи и проблемы как бы отходят на второй план. Удивительно, но сейчас я испытываю такое же чувство. Замечаю, что за окном уже светает. Так быстро пролетело время. Хотелось бы растянуть эту ночь навечно. Ночь, такую легкую, тихую. Единственную ночь, отделяющую нас от действительности. - Тебе нужно поспать, завтра очень важный день. Точнее, уже сегодня, - неохотно говорю я. – Возражения не принимаются, - добавляю я, заметив ее слабые попытки протеста. – У тебя слипаются глаза. Отдыхай. Выходя, я легонько провожу рукой по ее волосам. Мне жаль покидать это уютное купе. Уютное совсем не из-за мягких ковров и роскошной мебели. Из-за Энни Кресты, одним своим присутствием превратившей это безликое место в маленький островок спокойствия и счастья. Этой ночью мне снится море и Дистрикт-4. И ни одного кошмара.